Глава 19

АНТОНИНА

— Где⁈

Маруся, сидящая напротив, вскидывает голову. Я только смотрю на нее широко раскрытыми глазами, и она сразу понимает: случилось что-то серьезное.

— В отделении, — отвечает он. — Ничего критичного. Не пугайтесь.

Но я уже испугалась. Сильно. До противного холодка в груди, до шума в голове.

— Это из-за него? — выдыхаю я. — Из-за Березина?

На том конце короткая пауза.

— Да. Он написал на меня заявление.

Я закрываю глаза. Конечно. Ну конечно. Идиот. Подлец. Трус. Я так и знала, что он не успокоится, но все равно надеялась, что на этом все закончится.

— Он написал на вас из-за того, что вы… — мне трудно даже произнести это, — из-за того, что вы заступились за меня?

— Формально — из-за нанесения побоев, — сухо отвечает Юсупов. — Но не переживайте, ситуация под контролем. Я с адвокатом.

— Господи… — шепчу я. — Это все из-за меня.

— Нет, — тут же, жестко говорит он. — Не надо. Это из-за вашего бывшего мужа и его поведения. Не перекладывайте его вину на себя.

— Но если бы я не…

— Антонина.

Он произносит мое имя так, что я замолкаю.

— Послушайте меня. Со мной все в порядке. Я не один, адвокат рядом, решает все вопросы. Сейчас мы разберемся с формальностями. Никакой катастрофы нет.

— Чем я могу помочь? — спрашиваю я быстро. — Я приеду, скажу все как было. Я напишу объяснение. Что нужно?

— Сейчас — ничего. Вам надо быть дома и отдыхать.

— Какой отдых? Вас из-за меня таскают в отделение!

— Меня не таскают, — в его голосе даже проскальзывает тень усмешки. — Я вполне способен за себя постоять.

— Но я не могу просто сидеть.

— Пока можете. И должны. Я не могу долго говорить.

На фоне снова раздается какой-то мужской голос. Юсупов чуть приглушает трубку, отвечает кому-то коротко и возвращается ко мне.

— Антонина, все будет хорошо. Я вам обещаю.

От его спокойствия мне становится только хуже.

— Позвоните потом, пожалуйста, — говорю я совсем тихо. — Когда сможете.

— Если освобожусь не слишком поздно — позвоню. Не накручивайте себя.

— Постараюсь.

— И ложитесь спать вовремя.

Я бы в другой ситуации даже улыбнулась.

— Да, Григорий Андреевич.

— Вот и умница.

Он отключается.

Я медленно опускаю телефон и какое-то время просто смотрю в темную чашку, в которой давно остыл чай. Маруся не торопит. Ждет мой рассказ, затаив дыхание. Я чувствую, как внутри у меня поднимается тяжелая волна вины.

— Он в полиции, — говорю я глухо. — Березин написал на него заявление.

— Скотина, — тихо и очень четко произносит Маруся.

Я киваю, и слова начинают сами высыпаться из меня, и по мере того, как я говорю, мне становится все яснее то, что я больше не могу стоять в стороне. Не имею права.

— Он же из-за меня там, Маруся, — дрожит мой голос. — Он ведь просто вступился за меня. Не прошел мимо. А теперь у него проблемы. А я что? Сижу дома и пью чай?

— Ты не сидишь, ты с сотрясением мозга, — говорит Маруся, но уже без прежней резкости. — И да, помочь надо. Вот только как?

— Я должна написать заявление на бывшего. За нападение. За угрозы. За все. И дать показания, что Юсупов защищал меня.

Маруся внимательно смотрит на меня.

— Готова?

Я отвечаю не сразу. Потому что страшно. Очень. Стоит только представить себе отделение, бумаги, встречу с бывшим, его лицо, его ухмылку, и у меня внутри все сжимается. Но за этим страхом есть другое чувство, более сильное и более ясное. Я устала бояться. И если я сейчас опять спрячусь, за мою трусость будет расплачиваться другой человек.

— Нет, — честно говорю я. — Не готова. Но пойду.

Маруся медленно кивает.

— Вот это уже другой разговор.

— Он не должен один это разгребать.

— Тогда звони еще раз.

Я сжимаю телефон.

— Может, ему сейчас неудобно.

— Может. Но он сам должен знать, что ты не собираешься прятаться.

Я набираю почти без колебаний. На этот раз он отвечает быстрее, после первого же гудка.

— Да, Антонина?

— Извините, что снова звоню.

— Говорите.

Я слышу, как собственное дыхание сбивается, но заставляю себя говорить ровно:

— Я все обдумала. Я хочу написать заявление на бывшего мужа. За нападение на меня. И я готова дать показания, что вы защищали меня. Если нужно, я выступлю свидетелем. Я не хочу, чтобы вы были там один из-за моей истории.

На другом конце повисает молчание.

— Григорий Андреевич?

— Я вас услышал, — говорит он наконец. Голос у него становится тише. — Вы уверены?

Я закрываю глаза.

— Боюсь ужасно. Но да, уверена.

— Вас никто не принуждает. Если вы сейчас делаете это только из чувства вины, то…

— Нет, — перебиваю я. — Не только из-за вины. Хотя и из-за нее тоже. Но это правильно. Он напал на меня. Угрожал мне. И теперь еще пытается сделать виноватым человека, который меня защитил. Я не хочу больше молчать.

Снова короткая пауза.

— Хорошо, — произносит он наконец. — Тогда завтра утром я заеду за вами. Если вы будете нормально себя чувствовать, поедем вместе и подадим встречное заявление.

Я облегченно вздыхаю.

— Но только при одном условии.

— Каком?

— Если ночью вам станет хуже, если поднимется температура, если начнется паника или будет головокружение, вы мне честно об этом скажете, и мы перенесем. Не нужно себя превозмогать.

— Я себя не превозмогаю.

— Конечно, — сухо отвечает он. — Во сколько вам будет удобно?

— Когда скажете.

— В девять утра.

— Хорошо.

— Паспорт не забудьте. И все, что может пригодиться: сообщения, если есть, записи звонков, любые доказательства угроз.

— Я соберу.

— И постарайтесь поспать.

Я нервно усмехаюсь.

— И еще, Антонина. Спасибо, что решились.

У меня внутри что-то сжимается.

— Это вам спасибо. За то, что заступились за меня.

— Завтра скажете, — отвечает он. — А сегодня отдыхайте.

Он отключается, а я еще какое-то время сижу с телефоном в руке и смотрю в стол. В кухне тихо, только из комнаты доносится финальная песенка мультика.

— Завтра в девять он заедет за мной, — говорю я Марусе.

— Отлично.

— Мы поедем подавать встречное заявление. Надо поставить жирную точку в этой истории. — решительно произношу я.