Глава 13. Перевязка

Утром следующего дня Ксайрон привёз Элоди на перевязку.

Ему требовалось сделать массу всего: закупить продукты, слетать в автосалон, чтобы выбрать новый флаер, снять со счёта деньги на покупку, забрать собственную одежду из городской квартиры, купить новую для Элоди, — но каким-то образом уход за крохой съедал всё время, и на важные дела его не оставалось. Зато за прошедшие дни он смог вызвать электрика, который починил привод ворот и освещение у бокового входа, а также выкроил полтора часа, пока малышка спала, и сам разобрался с автоматом полива.

В клинике уже ждал знакомый док. Он тепло поздоровался с Ксайроном, присел перед Элоди, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и осторожно взял за руку. Девочка нахмурилась, но не отдёрнула ладонь — лишь крепче сжала пальцы, набираясь храбрости, и позволила увести себя в смотровую.

Спустя примерно полчаса дверь кабинета открылась. Док вышел первым, коротко кивнул, подтверждая, что всё прошло штатно, и следом вынес Элоди — уже заново перевязанную, укутанную и слегка сонную.

— Кожа затягивается отлично, вы замечательно справились с указанием не мочить бинты. Приходите снова через неделю. Кстати, я взял на себя ответственность и переслал все имеющиеся документы по вашей дочери в Планетарную Лабораторию, а также объяснил ситуацию с ожогом. Они ответили, что у вас есть полгода, чтобы появиться у них.

Ксайрон рассеянно кивнул, принимая ребёнка. Элоди устроилась у него на руках привычно и доверчиво, и мужчина поймал себя на том, что только сейчас по-настоящему выдохнул.

— Спасибо, док… — Ксайрон сообразил, что уже второй раз этот цварг в белом халате помогает ему, а он так и не знает его имени. Бейджик тоже отсутствовал.

— Фалькорн, — представился мужчина.

— Спасибо огромное, господин Фалькорн. Не знаю, что бы делал без вас. Скажите, шрамов точно не будет? Она же девочка, для неё это важно.

— Не будет, не волнуйтесь.

Какое всё-таки счастье, что всё обошлось!

Элоди зашевелилась у него на руках, вдруг заметила огромный напольный аквариум и настойчиво, по-детски уверенным жестом потребовала опустить её на пол. Ксайрон подчинился. Девочка тут же прильнула к стеклу, забыв обо всём на свете, и принялась сосредоточенно рассматривать больших усатых сомов. Она переминалась с ноги на ногу, тянулась ближе, и её золотистые завитки поочерёдно показывались то справа, то слева, будто жили собственной жизнью. Весь остальной мир для Элоди в этот момент перестал существовать.

Док проследил взглядом за малышкой, но промолчал. Клиент не прощался, и он тоже не имел права уйти. Очевидно, отец девочки хотел спросить о чём-то ещё.

— Скажите, господин Фалькорн… — Ксайрон запнулся, подбирая слова. Это было куда сложнее любого доклада в штаб. — Элоди почти три года. Это нормально, что она всё время молчит? Её проверяли, не немая, я точно знаю… И со слухом тоже всё в порядке. От неё почти не чувствуется эмоций, очень слабо, будто она всё держит внутри. А ещё мне пришлось учить её смотреть в глаза, и больше месяца ушло на то, чтобы она начала реагировать на своё имя. Сейчас Элоди откликается, если не слишком увлечена своими играми… И еда. У неё жёсткие предпочтения, даже не предпочтения — ограничения. Она только-только начала есть огурец, картошку и рис…

Стоило начать перечислять, как Ксайрон уже не мог остановиться. Фалькорн со вздохом покачал головой:

— Все дети отличаются друг от друга. В вашем случае речь идёт о ребёнке с другой планеты с особыми условиями развития и адаптации. И, судя по тому, что я вижу и слышу, вы действуете правильно.

— Но я не знаю, как научить её разговаривать! Может, человеческие дети начинают это позднее делать, чем цваргские? — Он вновь посмотрел на дока, не скрывая надежды.

Фалькорн мазнул задумчивым взглядом по Элоди.

— Не торопите её. Говорите сами. Комментируйте действия, называйте предметы, эмоции, себя. Не требуйте ответа. Он появится тогда, когда она будет готова.

Теперь уже Ксайрон медленно покачал головой. Внутренне он чувствовал: Элоди нужен иной подход, чем большинству детей, что-то совсем другое, но ухватиться за это ощущение никак не получалось. Всё время — и на «Восходе», и здесь, в поместье, он постоянно говорил с ней за них двоих, озвучивал игру, включал аудиосказки и мультики. В конце концов, когда-то давно он вырастил Ралдора и понимал, как надо. Да и на Террасоре, какой бы отсталой она ни была, мир вокруг вряд ли был погружён в тишину. Значит, дело было не в отсутствии речи как таковой. Всё, что обычно помогало другим детям, с Элоди не работало.

Ксайрона точила глухая вязкая вина — за то, что при всех своих знаниях, власти и возможностях он до сих пор не знал, как именно помочь этому маленькому существу, которое безоговорочно ему доверяло.

Фалькорн остро почувствовал состояние клиента.

— Адмирал Эллариан, вы сейчас совершаете очень распространённую ошибку сильных, — сказал он без упрёка. — Вы вините себя за то, что не можете починить ситуацию быстро. Но Элоди — не задача и не неисправность. Она не обязана развиваться по знакомым вам траекториям. Вы уже помогли ей больше, чем большинство взрослых помогают детям за всю жизнь. Вы дали ей безопасность, предсказуемость и постоянство. Но самое главное — вы дали ей семью. Знаете, как я это понял?

Ксайрон удивлённо посмотрел на дока. Тот неожиданно легко улыбнулся:

— В первый раз, когда вы вошли в клинику, перепуганная Элоди прижималась к вам. Дети чувствуют, когда их любят, и отвечают тем же.

Они ещё немного поговорили, Фалькорн заверил, что поспрашивает коллег и, если найдёт контакт подходящего специалиста, обязательно вышлет Ксайрону.

Когда Элоди наконец насытилась зрелищем в виде толстых разноцветных сомов с огромными пастями, мужчина подхватил дочь на руки, и они отправились по магазинам. Он уже научился считывать её настроение по тончайшим оттенкам бета-колебаний: от бодрящей перечной мяты до тревожного лимонно-полынного флёра. И сейчас, впервые после перевязки, этот аромат был ровным, тёплым, почти спокойным — таким, с которым Элоди с удовольствием выходила в коридоры «Восхода» и принималась изучать незнакомые помещения.

Это был риск.

После ожога Ксайрон опасался лишний раз выводить Элоди из привычного пространства, но сегодня решился — и не ошибся. Девочка с интересом разглядывала витрины, трогала ткани, позволяла примерять платья. Иногда она даже улыбалась — коротко, осторожно, но искренне. Эти улыбки действовали на Ксайрона сильнее любых успокоительных: впервые за несколько дней напряжение в груди ослабло, и ему подумалось, что, возможно, всё образуется.

Они вернулись в поместье с пакетами и тихой усталой радостью, но стоило переступить порог, как Ксайрона буквально накрыло тяжёлой волной бета-колебаний. Воздух был натянут, как силовое поле перед пробоем. Ещё в прихожей цварг понял, что его ждёт очень тяжёлый разговор с женой.