Глава 14. Знакомство с Лолитой

— Тварь! Свинья! Скотина! Унизить меня захотел?! — Голос Лауры резал резонаторы Ксайрона как осколки микрометеоритов.

Оскорбления сыпались одно за другим, без пауз, как бывает, когда отказывает система аварийного торможения. Каждое слово било точно, зло, с выверенной жестокостью.

— Трус! Ты даже не удосужился сказать мне в лицо! — продолжала она, почти крича. — Электронная повестка! Как для посторонней! Для чужой! Сто двадцать шесть лет брака, а муж оказался неблагодарной сволочью!

— Ты сама поставила меня перед выбором. Приехать и сказать лично, что подаю на развод, увы, не смог чисто физически. Виноват, прости.

Последнее слово прозвучало детонатором.

— Прости? Прости-и-и?! Ты вонючий пихряк, не достойный моей руки! Ты-ты… — Слова рассыпались, дыхание сбилось. Она оглушительно всхлипнула и обессиленно рухнула в кресло, закрыв лицо ладонями. Рыдания вырывались хрипло, надрывно. — Зачем разводиться? Ну заче-е-ем?!

— А зачем поддерживать видимость брака? — вопросом на вопрос ответил Ксайрон.

При взгляде на сломленную плачущую жену на долю секунды его кольнула совесть: правда, а зачем? Он продолжил, убеждая больше самого себя, чем Лауру:

— Я служу в космосе, а когда прилетаю, ты редко освобождаешь время для меня. В прошлый отпуск у тебя были запланированы званые вечера у подруг — все до одного, — хотя я предупредил за два месяца. В этот раз ты выгнала меня из моей же квартиры. Мы и так живём порознь. Я не вижу смысла делать вид, что это отношения.

— Ты просто должен был выкинуть этого вшивого ребёнка — и всё! — Лаура отняла руки от лица и зло посмотрела на пока-ещё-мужа. — А ещё я навела справки: она тупая! Меня поднимут на смех за удочерение отброса!

— Её зовут Элоди, — холодно отрезал Ксайрон. — И она не вшивая и не тупая.

— Настаивая на разводе, ты вышвыриваешь меня на улицу!

— Не преувеличивай, я оставлю тебе квартиру в городе.

— Но мне не на что будет жить!

— Алименты на твоё содержание закреплены за мной на планетарной основе. Не переживай.

— Алименты — это процент от дохода, а не фиксированная ставка. Ты выйдешь на пенсию, а значит, доход уменьшится. Я уже не смогу позволить себе ни косметолога, ни женский клуб, ни драгоценности! Я больше не буду принадлежать к элите! — она заломила руки от искреннего горя.

— Знаешь, некоторые цваргини выходят на работу.

— Работу? — её голос осип от ужаса. В устах Ксайрона это слово звучало хуже, чем «рабство» или «тюрьма». — Ты предлагаешь мне… работать?! Мне?! После всего, что я для тебя сделала?!

— И что же ты для меня сделала? — Ксайрон скрестил руки на груди.

— Я была твоей женой, растила твоего сына, ждала тебя из каждой экспедиции, улыбалась на каждом приёме, делала вид, что всё хорошо, пока ты носился по космосу! Я вложила в эту семью всё — молодость, время, себя! — воскликнула госпожа Эллариан. — А теперь ты выставляешь меня за дверь, словно дворнягу, и говоришь иди работать?!

— Я бесконечно ценю твой труд, Лаура, но не надо делать из себя жертву. У нас всегда были и няни, и повар, и домработница. Я никогда тебя ни в чём не ограничивал. На приёмах ты блистала — и тебе это нравилось. Я развожусь с тобой по-нормальному: оставляю тебе шестикомнатную квартиру в центре и хорошие алименты. При разумных тратах ты даже можешь попробовать начать свой бизнес.

— Жертву?! — её голос сорвался. — Ты разрушаешь нашу семью из-за вшивой дикарки!

— Её. Зовут. Элоди, — произнёс Ксайрон раздельно, и в голосе не осталось ничего тёплого. — И эту семью разрушила не она.

Один и тот же разговор уже шёл по кругу. Ксайрон сделал шаг вперёд. Как командир, который принял решение и больше не обсуждает его с экипажем.

— И знаешь, что ещё, Лаура, — продолжил он жёстко, без попытки смягчить формулировки, — ты либо не понимаешь, либо делаешь вид, что не понимаешь. Этот ребёнок никогда не являлся финансовой угрозой. Ни тебе. Ни нашему сыну. У меня хватало средств, чтобы обеспечить всех вас и Элоди, но тебя это не устраивало.

Лаура открыла рот, но он не дал ей перебить.

— Все твои страхи — не про деньги. Они про тебя. А проблема здесь одна: ты, как маленький капризный ребёнок, не выносишь, когда мир не крутится вокруг тебя. И вместо того чтобы признать это, ищешь виноватого. Ты выдумала вначале какую-то нелепицу с тем, что Ралдор останется без наследства, а потом тебе стало важно, будут ли на тебя коситься твои «подруги» из-за удочерения якобы неправильной девочки. Теперь ты раздула проблему из того, что больше не будешь выглядеть богатой.

Он посмотрел на неё в упор.

— Если ты правда считаешь, что выбросить ребёнка — это нормальное решение, то развод — лучшее, что я сделал за последние годы.

— Я не подпишу развод! — сиреной взвизгнула Лаура. — Ты не дождёшься от меня такого унижения!

— И не надо, — спокойно ответил Ксайрон. — Если в ближайшие тридцать дней ты не явишься в канцелярию Аппарата Управления, то нас всё равно разведут автоматически. Ралдору уже тридцать пять, процедура будет упрощённая.

— Ты! Ты-ы-ы! — Чахоточный румянец вспыхнул у неё на лице. — Я отберу у тебя всё! Ты… — Несколько секунд она судорожно ловила ртом воздух, как гуманоид, внезапно оказавшийся в разреженной атмосфере. — Ты мне изменял!!!

— Я изменял?!

Ксайрон изумился так сильно, что на мгновение даже потерял нить реальности. Мысль мелькнула абсурдная и злая: а не стоит ли Лауре самой прокатиться в психиатрическую клинику — на обследование?

Обвинение было настолько нелепым, что внутри всё сначала онемело, а затем вспыхнуло холодным возмущением. При его образе жизни измена была не просто невозможна — она была абсурдна! На «Восходе» служили одни мужчины. Его день был расписан по минутам: доклады, рейды, аварийные ситуации, офицеры, которые могли ворваться к нему хоть среди ночи. Даже если допустить, что на корабле когда-либо появилась бы женщина, у него попросту не существовало свободного пространства для шашней. Ни физически. Ни морально. Это заявление не выдерживало никакой критики.

Но дело было даже не в этом.

Измена для Ксайрона была не столько предательством партнёра, сколько предательством самого себя. Он всегда считал: если ты дал слово — держи его. Не способен держать — закончи отношения. Всё остальное — грязь и слабость. Отсутствие чести. Как можно настолько не уважать собственное слово, чтобы вообще смотреть в сторону других? Для него это было немыслимо.

— Да, ты мне изменил! — с внезапно горящими глазами воскликнула Лаура. — С человеческой девкой, и Элоди на самом деле — твоя родная дочь! Иначе с чего тебе делить наши с Ралдором деньги ещё и с этой дрянной…

— Прекрати! — на этот раз взревел Ксайрон. — Я тебе никогда не изменял, и первая же проверка крови это подтвердит. А теперь вон из моего дома!

— Это будет мой дом! Вы окажетесь на улице! Я добьюсь этого!

Лаура выбежала из шале, громко хлопнув дверью, а Ксайрон почувствовал себя оплёванным и облитым грязью. В груди ныло от омерзения и… усталости. Он не чувствовал себя победителем в этой ссоре. Он чувствовал себя выжженным. Униженным не её криками, а самим фактом, что прожил столько лет с избалованной и меркантильной женщиной, способной вот так без колебаний приписать ему подлость.

Пару секунд он стоял посреди гостиной, сжимая и разжимая кулаки. А ещё мгновением позднее внезапно осознал: Элоди, которая ещё несколько минут назад спокойно играла в конструктор, исчезла. Его прошиб ледяной пот. Куда она могла деться? А если снова ошпарится? Оступится на лестнице? Порежется?

— Элоди! Элоди!

Ксайрон метался по дому, открывая двери, заглядывая за углы, в комнаты, в коридоры, не чувствуя под собой пола. Сердце билось слишком быстро, каждая секунда мучительно растягивалась, и страх накрыл такой, какой ни разу не приходил перед сражением.

Мало ему ситуации с ожогом!

К счастью, дочь оказалась на кухне целой и невредимой.

Элоди сосредоточенно играла с бумажными салфетками, аккуратно раскладывая их на коленях, будто это были какие-то важные предметы. Напротив у плиты незнакомая девушка протирала конфорки и одновременно болтала сама с собой: что-то напевала и комментировала. Делала она всё это так легко и непринуждённо, будто кухня давно принадлежит ей.

Ксайрон замер в дверном проёме.

Девушка была невысокая, очаровательно пухленькая, ещё совсем юная (по крайней мере, внешне, а кто этих девушек знает, сколько им на самом деле лет?), с мягкими округлыми линиями. Обычные домашние спортивные штаны, растянутая футболка с низким воротом, тапочки — ничего показного. Сапфирово-синие волосы были заплетены в объёмные воздушные косы, а кожа редкого лазурного оттенка на фоне тёплого кухонного света казалась почти светящейся.

«Уютная», — само собой всплыло слово в голове адмирала.

— Ну поссорились твои родители, ещё помирятся, — бодро говорила миттарка не то конфорке, не то Элоди. — Всякое бывает. Сейчас покричат, но потом остынут. Ты, главное, не волнуйся и не запоминай всех этих глупостей…

— Гхм-м-м, — Ксайрон кашлянул в кулак, давая понять, что девушка теперь не одна на кухне.

— Ой! — Незнакомка вздрогнула, неуклюже развернулась, задев ковш с длинной ручкой, который стоял рядом с пакетиком картошки фри.

Бдзынь-бдзынь-бзынь!!!

—Ой! — снова ахнула девушка, ловя непослушную кастрюльку.

Получилось. Даже еда по полу не рассыпалась.

Она выпрямилась, посмотрела на Ксайрона и… внезапно подбоченилась:

— Послушайте-ка, уважаемый, разве можно вот так подкрадываться к гуманоиду? А если бы у меня случился инфаркт?!

— Простите, что напугал, — ответил адмирал, стараясь не рассмеяться от открывшейся картины. — А вы, собственно, кто?

— Я — кто ? — Её глаза возмущённо округлились. — Я тут вообще-то работаю домработницей, персональная клининг-менеджер люкс класса! Я на вас хозяину нажалуюсь, ходите тут, пугаете… А вы-то кто?!

— А я — владелец этого прекрасного шале. Меня зовут адмирал Ксайрон Эллариан.

Он с трудом сдерживал смех, глядя, как меняется выражение лица незнакомки. На голубой коже стремительно проступает румянец — щеки, нос, лоб, уши… Ого, он не знал, что миттарки умеют так краснеть! В ментальном плане от неё одурительно пахло кисло-сладкими розами и яблоками. Удивительное сочетание!

— Я… Э-э-э… Я почему-то подумала, что вы брат хозяина… Не будет же адмирал так громко ругаться с женой… — растерянно пробормотала она, потом сообразила, что ляпнула, снова ойкнула и уставилась в пол: — Ой, простите, я не то имела в виду. Шварх, глупая… Я как-то не сообразила. Извините.

Она помолчала, а потом внезапно вскинула жалобный взгляд на мужчину:

— Вы меня уволите, да?

— Почему же? — Ксайрон выгнул густую смоляную бровь.

— Ну… Болтаю глупости всякие, — она сокрушённо вздохнула, явно цитируя кого-то, — лезу не в свои дела, слишком громкая, слишком неудобная.

— Вы сейчас себя нахваливаете или готовите меня к своему изящному увольнению?

Лолита изумлённо моргнула. Глаза мужчины напротив смеялись.

Конечно же, это была именно она. Немного порывшись в памяти, Ксайрон вспомнил имя, которое называла леди Астэрия.

— А часто вы приходите? — тем временем продолжил расспросы адмирал.

— Так… Каждый понедельник, — пожала плечами миттарка, как само собой разумеющееся. — Сегодня только пришлось немного сдвинуть уборку, с утра появились неотложные дела, поэтому я припозднилась.

Вот оно что. А у него была встреча с Иртайном в один понедельник, в другой — перевязки с Элоди, они с Лолитой и расходились, как в крейсеры в космосе.

— А ключи у вас откуда?

— Леди Астэрия выдала в первый раз, а я в тот же день сняла копию и теперь прихожу… Погодите. — Она внезапно широко распахнула сине-зелёные глаза и всплеснула руками. — А вам, получается, уборка на один раз только нужна была? Не по графику? Я всё не так поняла?..

Только сейчас Ксайрон осознал, какой же он дурак. Все эти дни в шале было чисто и вкусно пахло, а он воспринимал это как должное. На «Восходе» для этого есть дежурства, а на планете он так закрутился, что позабыл о бытовых мелочах.

— Нет-нет, вы абсолютно правильно всё сделали, это я должен перед вами извиниться.

Вновь наступила пауза. На этот раз неловкая, ведь Лолита слышала некрасивую ссору, и Ксайрон это понимал.

— Я…

— Вы…

Они заговорили одновременно — и оба тут же замолкли.

Лолита нервно усмехнулась, от волнения пригладила уложенные в косы волосы и сделала жест рукой, будто предлагая собеседнику продолжить. Но тут же передумала и выпалила сама:

— Вообще, ваша жена совершенно не права. Элоди вовсе не глупая. Я бы даже сказала, что редко когда встретишь столь интеллектуального и наблюдательного ребёнка.

Ксайрон вздрогнул — едва заметно, но внутри будто что-то резко дёрнуло. К малышке он прикипел всей душой, поэтому в любых словах искал подвох.

— О чём вы? — холодно спросил он.

— Об оригами, разумеется! Вот, посмотрите. — Лолита поспешно развернулась к Элоди, которая играла в салфетки, и взяла одну из стопки.

— Кот, — негромко сказала Лолита. — Смотри, какой красивый!

Пальцы Лолиты уверенно сложили нехитрую фигурку. Элоди внимательно посмотрела, а затем неожиданно потянулась за салфеткой и сложила точно такую же фигуру.

— Спасибо, солныш… — начала говорить миттарка, пытаясь забрать получившийся объект, но не вышло.

Фигурка продержалась не более пары секунд. Малышка радостно пискнула и — смяла кота. Точнее, обоих котов.

— Она повторяет с первого раза, — сказала Лолита чуть извиняющимся тоном. — И запоминает последовательность. Правда, ей нравится разрушать не меньше, чем создавать, но это ведь ребёнок.

Ксайрон молчал. Он сделал шаг ближе, наклонился, разглядывая скомканные салфетки, и вдруг поймал себя на том, что горло сжало.

«А ещё я навела справки: она тупая!» — эхом стояло в голове.

Нет, она не тупая. И даже не глупая. Ей просто нужен особый подход.