Глава 16. Специалист и Планетарная Лаборатория

Новая неделя стартовала на полной тяге.

Утром позвонил менеджер из автосалона и сообщил, что флаер с заказанной комплектацией собран и уже дожидается владельца. Одновременно со звонком на коммуникатор поступило сообщение от дока Фалькорна с контактами редкого специалиста по детям с особенностями.

Ксайрон, не теряя времени, накормил Элоди завтраком, взял такси и отправился в банк прямо с ней. К счастью, малышке очень нравилось сидеть у него на руках или на шее, так что проблем не возникло. Дальше они отправились в автосалон, где Ксайрон долго читал бумаги, ставил подписи и разбирался со страховками, а Элоди с громким «гу-у-у» и «о!» энергично исследовала салон нового флаера. Она восприняла сиденья как горки, и это вновь дало адмиралу драгоценные минуты, чтобы заполнить все документы и расплатиться. Присматривая за малышкой и одновременно оформляя покупку, Ксайрон чувствовал себя жонглёром.

К сожалению, остаток дня прошёл не так радужно, как хотелось бы.

— Вы опоздали! — рявкнул немолодой неприятной наружности цварг с лишним весом и короткими серо-коричневыми резонаторами.

— На четыре минуты, извините. У клиники нет знаков на парковке, как пройти к лифтам, — спокойно ответил адмирал, опуская Элоди на пол.

Та внезапно повела себя скромно — вцепилась в штанину Ксайрона и спрятала личико.

— Рассказывайте. У меня клиентов, кроме вас, полно! — с раздражением сказал док, указывая на кресло для посетителей.

Ксайрон сел и рассказал в общем-то, всё. Чем больше он рассказывал, тем больше вспоминал различных нюансов.

— Первое время я даже думал, что у Элоди проблемы со слухом, — делился Ксайрон. — Но нет, её проверили, всё в порядке. Иногда мне кажется, что она как будто не понимает, что звуки складываются в слова, а слова что-то значат. Ну знаете, если бы дело было только в языке, то она хотя бы лепетала и требовала игрушки на террасорском или близком к нему языке. Для нас с вами речь, да и для других гуманоидов — самый очевидный способ обменяться информацией. А она как будто не понимает, что используя голос, может получить, ну, скажем, игрушку. Всё время, что она со мной, я включал ей и музыку, и аудиокниги, и, конечно же, разговаривал, но она как будто слышит, но не слушает.

Док старательно фиксировал каждое слово адмирала. Ксайрон, который внезапно понял, что уже четверть часа общается с доком, сделал паузу, а затем спросил:

— У вас бывали похожие случаи? Можете что-то сказать?

— Что сказать? — скрипуче проговорил док, отрываясь от экрана компьютера. — Я не понимаю, что вы хотите услышать.

— Ну как-то объяснить, что происходит с Элоди.

— Объяснить? — Док хмыкнул и откинулся в кресле, смерив Ксайрона ленивым, почти брезгливым взглядом. — Всё предельно просто. Ребёнок запущен.

Он ткнул толстым пальцем в экран.

— Три года. Почти не говорит. Контакт слабый. Эмоций — ноль. И вы мне тут рассказываете про музыку и аудиокниги? — Он фыркнул. — Всё, что вы делаете, это не воспитание, это фон. Тотальное наплевательство.

— Я делал всё что мог, — ровно ответил Ксайрон, но его голос напрягся. — Элоди со мной уже суммарно три месяца, и абсолютно каждый день я делаю всё, что в моих силах.

— Делаете? — Док усмехнулся. — Вы адмирал. Привыкли командовать, а не нянчиться. Вот и результат. Ребёнку нужен постоянный взрослый, а не человек, который «иногда разговаривает» и «включает аудиокниги». Вы вообще понимаете, что такое развитие? — продолжал он, не снижая напора. — С ребёнком надо работать! Заниматься! Давить, если нужно. А не ждать, пока он сам «созреет». У вас налицо запущенный и недоразвитый ребёнок, вот и всё.

— Я с ней занимаюсь каждый день — начал было Ксайрон, но его грубо перебили.

— Значит, мало занимаетесь! У вас выросла лентяйка, и вы даже за три месяца не можете её приучить играть в игрушки как положено и складывать их в ящик. То, что она у вас ест так мало продуктов, и то, что вы называете «пищевой избирательностью», и вовсе ваша леность! Положить всего на тарелку и оставить без этих ваших, как их там каменных роз! Вот. Оголодает — придёт и съест.

Он, адмирал Эллариан, лентяй?! Скула Ксайрона дёрнулась — резко, болезненно, как от удара током. Он медленно вдохнул через нос, с трудом сдерживая злость.

— Да я же вам объяснил, что она скорее умрёт с голоду

— Глупости! — отрезал док. — Правда в том, что эта отсталая девочка никому толком не нужна, и вам в том числе, вот вы и напридумывали здесь всякого. Просто заниматься надо ребёнком нормально! Скажите ей «повтори» и требуйте повторения одного и того же слова. Делов-то! Обнаглели, детей не развивают, а потом приходят и денег хотят от государства в качестве компенсации! Как только не изощряются

— Мы уходим, — внезапно для себя сказал Ксайрон.

Доктор самодовольно усмехнулся, уверенный в собственной правоте.

Ксайрона же всего потряхивало. Так его ещё никто не оскорблял. Ни на допросах, ни на борту «Восхода», ни на Совете Адмиралов. Этот мерзкий док умудрился ударить по самому больному. Злость поднималась тяжёлыми и вязкими волнами. Он хорошо знал злость, которая просыпается в бою. Той он умел управлять. Эта же была другая — холодная, удушающая, смешанная со стыдом и бессилием, а также с острым, почти животным желанием защитить.

После посещения клиники Ксайрону пришлось несколько минут просто подышать, чтобы прийти в себя и вновь обрести душевное равновесие. Клиника этого детского «специалиста» оказалась расположена буквально через квартал от Планетарной Лаборатории, в которую рано или поздно всё равно надо было явиться с Элоди. Идти туда не было ни сил, ни желания, но, раз уж звёзды так сошлись, Ксайрон повёл дочь и туда.

Как и ожидал, ничем хорошим это не закончилось. Правда, приём на этот раз не занял и пяти минут.

— Спасибо, что явились. Я проверила, все прививки Элоди уже поставлены, — флегматично заявила размалёванная косметикой тётка, подпиливая ноготочки.

— Это всё, что вы можете сказать? — напряжённо уточнил Ксайрон, стискивая ручку Элоди.

Та, к слову, с интересом рассматривала очередной кабинет.

— А что еще сказать? — удивилась сотрудница Планетарной Лаборатории.

— Ну-у-у Господа Веллсарр и Фалькорн наверняка фиксировали в истории, что она странно себя ведёт, до сих пор не разговаривает

— А это — ерунда. — Женщина зевнула, в последний момент прикрыв рот рукой. Той самой, с пилочкой. — Бывает, отстаёт в развитии малышка, подумаешь. Ещё подтянется.

— Это не отставание в развитии, у неё всё отлично с интеллектом, и по некоторым параметрам она даже опережает сверстников, — начал Ксайрон, но осёкся под недовольным взглядом женщины.

— Я не поняла, — сказала та, всё же откладывая пилочку и поправляя белый халат. — Вы пришли жаловаться и просить оформить документы на субсидии?

— Нет, — опешил Ксайрон.

Он вообще-то рассчитывал, что пришёл в самую влиятельную планетарную организацию, которая занимается медициной и, вероятно, сталкивалась уже с такими трудностями.

— Вот и топайте тогда домой, — обрадовалась сотрудница. — У Элоди всё в порядке, прививки стоят. Приходите через год или можете не приходить и обновить там, где делали. Доки — Она глянула в компьютер, чтобы вспомнить фамилии. — Веллсарр и Фалькорн очень аккуратно всё занесли. Всего доброго!

— Всего доброго, — эхом откликнулся Ксайрон и вышел прочь.

Автоматические двери сомкнулись за спиной с глухим шипением — отсекая не просто учреждение, а целый пласт ожиданий, с которыми адмирал сюда пришёл.

Элоди большими голубыми глазами рассматривала небо. Ей все разговоры с доками вообще не испортили настроения. Она их не понимала, да и не хотела понимать. Неожиданно для себя Ксайрон усмехнулся и поднял малышку на руки.

— Ничего, — сказал он вертящейся егозе. — Мы придумаем, как общаться, и без этих вредных доков.