Глава 17. День рождения

Ксайрон заметил, что чем больше слов и песен звучит в присутствии Элоди, тем меньше внимания она обращает на звуки, воспринимая речь совершенно не так, как другие дети, а словно белый шум. Немного понаблюдав за малышкой, мужчина решил в корне изменить подход к её обучению.

Сначала Ксайрон убрал всё лишнее. Аудиосказки и песни исчезли, а при общении с Элоди он ограничился двумя десятками самых простых коротких слов — только самое необходимое. «Роза», «картошка», «рис», «вода», «фри», «брелок, „пить“, „туалет“ и ещё несколько существительных. Он решил: пусть она начнёт чётко связывать звук со смыслом. К сожалению, время шло, а даже двадцать повторяемых раз за разом слов не дали никакого эффекта. Элоди не только не заговорила, она как будто бы не хотела включать мозг, чтобы понять их значение. Пока что единственным набором звуков, на который реагировала малышка, было её собственное имя.

Тогда Ксайрон вновь сменил подход.

Если звуки пока не работают, значит, стоит опереться на зрение. В последнее время Элоди слишком часто начинала внезапно плакать, и Ксайрону приходилось угадывать: еда, вода, одежда, туалет, игрушка. С каждой неделей вариантов еды становилось всё больше, как и игрушек, и перебор уже не спасал.

Им нужен был способ общения. Максимально понятный и доступный девочке — и как можно скорее.

Ксайрон начал с элементарного. Он сфотографировал и распечатал небольшие квадратные карточки с изображениями предметов, которые Элоди чаще всего хотела получить. Первой была карточка с её любимым светящимся брелком — тем самым, ещё с «Восхода».

Он сел напротив девочки, взял брелок в руку. Элоди сразу заметила шарик и потянулась к нему, но Ксайрон мягко покачал головой и спрятал ладонь за спину, давая понять: просто так не отдаст. Девочка тут же расстроилась, глаза наполнились слезами. Тогда он осторожно направил её руку к карточке, помог сжать пальцы и «передать» изображение ему. Получив карточку, Ксайрон сразу же отдал брелок Элоди. Обмен состоялся.

Подождав пять или десять минут, когда интерес к игрушке пропадёт, цварг забрал брелок и повторил всю последовательность действий заново. Несколько раз за день спокойно, без спешки — и Элоди постепенно начала улавливать связь: чтобы получить желаемое, нужно сначала показать карточку. За карточку дают предмет.

К сожалению, светящийся шарик был один, и, завладев им, Элоди надолго выпадала из реальности в собственную игру. Тогда Ксайрон заменил карточку с брелком на карточку с деталькой магнитного конструктора. Теперь он мог до получаса повторять обмен снова и снова, и малышка с удовольствием включилась в новую активность, потому что хотела построить башню. Таким образом, магнитный конструктор оказался эффективнее брелка.

В какой-то момент Ксайрон положил обе карточки рядом. Увлечённая сборкой башни, Элоди не глядя протянула карточку с брелком. Он честно отдал изображённое — и девочка тут же расплакалась, не получив того, что хотела на самом деле. Ксайрон спокойно повторил обмен, но уже с нужной карточкой. Постепенно Элоди начала не просто протягивать первую попавшуюся картинку, а внимательно смотреть, что именно на ней изображено.

День за днём Элоди осваивалась и расширяла словарный запас. Она по-прежнему не называла предметы вслух, но уже чётко знала, какая карточка что обозначает, и понимала: чтобы получить нужное, карточку надо принести Ксайрону, а не садиться на попу и устраивать слёзоразлив.

Когда картинок стало больше трёх десятков, Ксайрон сделал для них простую тетрадь с полосками липкой ленты. Карточки крепились на липучках и всегда были перед глазами. Элоди быстро запомнила порядок: на первой странице — игрушки, на второй — еда, на третьей — всё остальное.

С едой тоже наблюдался прогресс, и тут большую роль сыграла Лолита, которая приносила фаст-фуд. Курица в протёртом виде не очень нравилась Элоди, зато наггетсов девочка умудрилась съесть всю коробку, так они ей пришлись по вкусу. В рационе появились сыр, колбаса и некоторые виды сухариков. В тот день, когда Элоди впервые продержалась на обычной еде, не возвращаясь к сырым каменным розам, Ксайрон решил отпраздновать её день рождения. Всё равно ни док Веллсарр, ни док Фалькорн так и не смогли точно сказать, когда родилась малышка.

Детская площадка тоже потихоньку строилась.

Адмирал Эллариан пересмотрел множество готовых вариантов в инфосети, но быстро понял: ни один из них не подойдёт для Элоди. Для такой активной и энергичной малышки лучше придумать что-то своё.

Он строил всё сам — вечерами и по утрам, урывками, пока Элоди спала или увлечённо возилась с конструктором. Без помощников и автоматических сборщиков — только простые материалы, инструменты и редкая, почти забытая радость делать что-то руками. Он подгонял детали осторожно, с запасом прочности, сглаживал углы, проверял крепления по несколько раз, словно готовил объект к выходу в открытый космос.

Горка получилась невысокой, с мягким спуском. Качели — с надёжными фиксаторами и широким сиденьем. Маленький лаз и платформа, где можно было сидеть, прятаться или просто наблюдать за миром. Всё простое, безопасное, без лишних раздражителей. Чуть в стороне Ксайрон установил упругий батут с защитной сеткой, чтобы Элоди могла выплёскивать энергию без риска. Рядом появилась песочница, а в её центре — круглый бассейн-оазис, всего по колено, с тёплой водой и гладким дном. Лето на Цварге стояло жаркое, цварги любили купаться в коралловых озёрах, но Ксайрон не решался везти туда Элоди: слишком опасная и непредсказуемая обстановка, а Элоди пока не очень хорошо реагировала на имя и просьбы. Здесь же всё было под его контролем.

Он натянул несколько гамаков, закрепил верёвки, выстроив полосу препятствий, и добавил двухметровую стену для лазанья — с широкими зацепами и мягким прорезиненным покрытием внизу. Ко дню рождения малышки площадка была полностью готова.

Несколько раз Ксайрон предпринимал попытки найти хорошего детского специалиста на человеческих планетах, но все они не увенчались успехом. Доки с планеты Захран не знали практически ничего и вызывали лишь раздражение. Они подключались онлайн и просто пытались затянуть разговор как можно дольше, так как им шла поминутная оплата. Реальными знаниями об особенных детях они не обладали. Доки с Танорга разводили руками и предлагали напичкать Элоди сомнительными препаратами или же сразу поменять в её теле побольше органов на искусственные, а желательно в первую очередь мозги, сделав из девочки нечто наподобие биоандроида. Разумеется, Ксайрону не подходил ни один из вариантов.

***Адмирал припарковал новенький флаер на привычном месте, но почти сразу понял: что-то не так. У шале стояли двое цваргов и внимательно его осматривали. Военный опыт безошибочно подсказывал, что это не воры. Уверенные спокойные движения и та самая лёгкая размеренность, свойственная представителям гражданских служб.

Неприятное предчувствие кольнуло в груди.

Один из мужчин что-то отмечал в наладонном планшете, второй придирчиво ощупывал колонну на крыльце — ту самую, которую Ксайрон недавно заменил, когда укреплял конструкции возле детской площадки. Он её разве что только на зуб не попробовал. Ну да, адмирал не поскупился и заказал столб из массива сосны — ошеломительно дорого для Цварга, но Ксайрон любил натуральные материалы. Среди холодной пентапластмассы и металла он и в космосе налетался.

— Господа, я могу поинтересоваться, по какой причине вы здесь?

Оба цварга одновременно обернулись.

Тот, что держал наладонный планшет, был ниже ростом, плотный, с коротко подстриженными тёмными волосами и усталым, заученно-равнодушным лицом. Он первым шагнул вперёд.

— Судебные приставы, — сухо представился он, показывая жетон. — Старший пристав Маркхэн.

Второй — высокий, жилистый, с заметным шрамом на скуле и резонаторами, посветлевшими от возраста, — остался чуть позади. Он скрестил руки на груди и неторопливо окинул дом взглядом, цепким и оценивающим, будто рассматривал не жильё, а улику.

— Интересный у вас дом, господин Эллариан, — заметил он. — Особенно для мужчины, который оставил жену с ребёнком без крыши над головой. Удобно, должно быть, устроились? Массив цельной сосны, как я понимаю.

Ксайрон едва заметно приподнял бровь.

— Да, это действительно древесина. Куплена в строительном магазине. Вам показать чек?

— А эту детскую площадку, — вместо ответа пристав кивнул в сторону участка, — вы тоже забрали из принципа? Чтобы побольнее уколоть бывшую? Обобрать до последней нитки? — он внезапно неприятно изменил голос, словно цитировал кого-то: — Вы годами впахивали, и всё, что есть в этом доме, куплено на ваши деньги. А жена целыми днями сидела дома и ничего не делала, здесь нет ничего её! Я верно говорю?

На секунду Ксайрон прикрыл глаза и вспомнил, что планировал нанять адвоката.

Ну конечно, он должен был это сделать!

Вот только он так глубоко погрузился в обучение Элоди, так сильно был занят стройкой и подбором нянек, что в этом новом гравитационном поле мысль о юристе тихо вылетела за пределы системы. Впрочем, паники не было — ни на грамм.

Ксайрон усмехнулся, открыл багажник и начал доставать многочисленные пакеты с продуктами. Сегодня вечером придут Иртайн с женой и мальчишками, Лолита и леди Астэрия. Ничто не испортит праздник и настроение Элоди.

— Вы, господа, явно дезинформированы, — спокойно сообщил Ксайрон, одновременно беря сумки. — Моя бывшая жена точно не осталась без крыши, у неё есть шестикомнатная квартира в городе в доме бизнес-класса. Если уж оценивать стоимость недвижимости, то шале явно дешевле.

Приставы переглянулись.

— А нашему «ребёнку», — продолжил Ксайрон, доставая следующий пакет, — тридцать пять лет. Его зовут Ралдор Эллариан. Да, психологические тесты Планетарной Лаборатории могут показывать, что по уровню зрелости он всё ещё подросток, но они носят лишь рекомендательный характер для родителей, чтобы понять, стоит ли передавать сыновьям бизнес, женить или позволить детям «покутить» ещё. По всем законам и Цварга, и Федерации, он совершеннолетний. Более того, зарабатывает сам.

Выражения лиц приставов, по мере того как Ксайрон говорил, менялись. Резкость медленно сходила, уступая место растерянности, а затем и неловкости.

— Это жильё, — добавил Ксайрон, закрывая багажник, — моё единственное.

Он обошёл флаер, открыл заднюю дверь и аккуратно вынул сонную Элоди. Девочка прижалась к нему, не просыпаясь, уткнулась лбом в плечо. Она так наелась в обед, что поездка во флаере её утомила.

— А детская площадка, — закончил адмирал, — принадлежит вот этой имениннице. Гражданке Цварга, всё оформлено документально, и я являюсь её единственным законным опекуном.

Приставы замолчали. Тот, что был пониже ростом, кашлянул:

— Ох, кажется, где-то произошло недопонимание. Извините… Космоса ради, простите. Похоже, мы действительно погорячились.

— Работа такая, — пробормотал второй с посветлевшими резонаторами. — Ваша бывшая супруга потребовала… У нас задание от начальства. Ещё раз приносим свои извинения. Мы свою работу сделали, описали имущество, но вы бы адвоката наняли, а то в следующий раз вас уже будут выселять.

Ксайрон заверил, что именно так и поступит.

Приставы неловко попрощались.

Адмирал Эллариан занёс продукты и ребёнка в дом, посадил Элоди в гамак (ещё один он сделал дома) и набрал номер на коммуникаторе. Нет, не адвоката. Лауры, разумеется.

Внутри всё клокотало. Причём не тихой злостью, а закипающим бешенством, плотным и тяжёлым, как перегретое ядро звезды перед вспышкой. Благодаря бывшей жене его — адмирала Космофлота! — только что записали в мерзавцы.

Ксайрон, сжимая коммуникатор побелевшими пальцами, думал о том, что в настоящей войне первый удар редко бывает самым мощным — он предупредительный. Он показывает противнику, что ты готов, знаешь, куда бить, и у тебя есть достаточная огневая мощь. Ну что ж, если Лаура решила играть грязно, то пора уже и ему показать, что он готов .

Никогда за всю жизнь Ксайрон не обижал жену, не повышал на неё голоса и не требовал отчётов о тратах. Что бы она ни делала, даже если, на его взгляд, это попахивало откровенной глупостью, он всегда поддерживал. Если такое поведение она посчитала за слабость, её ждёт неприятный сюрприз.

Связь установилась. В воздухе вспыхнула голограмма знакомого лица. Надменно-торжествующее выражение, губы с ярко-алой помадой, высоко вздёрнутый подбородок. Она явно знала, что судебные приставы сегодня придут к адмиралу.

— Лаура, — сказал Ксайрон с ходу, не здороваясь, — сейчас же отзови своё заявление. Мы делим имущество так, как это логично, а не «всё тебе».

— А не то что? — прищурилась стерва.

Она прекрасно знала, что, несмотря на прирост населения и изменившиеся пропорции рождения девочек к мальчикам за последние десятилетия (первых стало существенно больше), чистокровные цваргини — всё ещё драгоценность нации. Если она написала в заявлении, что муж её обижает, то чиновникам даже в голову не придёт перепроверять её слова. В споре между мужчиной и женщиной на Цварге перевес считался автоматически в сторону последней. И она этим нагло воспользовалась.

Но и адмирал Эллариан был далеко не той кроткой послушной овечкой, которой Лаура считала мужа долгие годы.

— А не то все узнают правду, — оскалился Ксайрон.

— Какую правду? Что ты бросил жену и сына ради дочери от какой-то обезьяны недоразвитой?

— Что ты вступила в преступный сговор с мужчиной, чтобы опорочить честь и мундир адмирала Космофлота, — отчеканил Ксайрон, и, судя по мелькнувшей на лице жены панике, всё, что сказал адъютант, было правдой.

— Ты… ты не посмеешь! — прошипела Лаура. — Это наглая ложь! Да и вообще, какие-то эфемерные намерения…

— Ложь? — перебил цварг. — А то, что ты встречалась с адмиралом Кроу-Леррайном всякий раз на светских мероприятиях? Что при запросах оператору выяснится, что ты с ним болтала часами? Что у вас была договорённость, чтобы ты мне позвонила сразу после его сигнала? — Ксайрон блефовал, ничего такого Тарсий ему не рассказывал, но это было логично. И да, голограмма бывшей жены всё бледнела и бледнела. — А уж сколько тайных встреч у вас было! С моими связями будет несложно обратиться в Службу Безопасности Цварга и провести поиск по общественным камерам, чтобы отследить все ваши похождения. Как думаешь, что скажут на это твои драгоценные подружки из закрытого клуба для леди высшего света?!

— Ксайрон, я тебе не изменяла… честное слово, — почти прошептала цваргиня. — Мне просто хотелось чуточку больше внимания и восхищения… Мы всего лишь ходили в музеи и рестораны…

— Да мне плевать, Лаура! — взъярился Ксайрон. — Отзови сегодня же своё заявление по разделу имущества. Всё равно ты не получишь всего, и ты это прекрасно знаешь! Если ты не сделаешь этого в ближайшие два часа, клянусь, уже от твоей репутации ничего не останется.

Лаура судорожно вдохнула, будто только сейчас осознала, что оказалась за бортом корабля без страховки. Она привыкла к тому, что муж во всём потакает, а тут он вдруг стал совершенно иным. Госпожа Эллариан была уверена, что при разводе сможет забрать и городскую квартиру, и загородное поместье, и все флаеры. Стоило лишь надавить на чувство вины Ксайрона, что он мало уделял ей времени в браке, как этот мужчина из благородных порывов сам предложит всё, назначит сумму для содержания и переберётся в отель. Да и нужно ли ему это шале? Он ведь постоянно в космосе. Однако где-то она просчиталась. Видимо, в ребёнке.

— Ты… ты не понимаешь, — выдавила она. — Это всё девочка с Террасоры. Это всё зашло слишком далеко…

— Нет, — холодно перебил Ксайрон. — Это ты зашла слишком далеко. Я даю тебе последний шанс выйти из сложившейся ситуации, не упав лицом в грязь.

— Ты меня пугаешь, — прошептала она.

— Значит, ты наконец услышала, — отрезал Ксайрон. — Потому что это не угроза. Это уведомление.

Он отключил связь, не дожидаясь ответа, и почувствовал, как за его спиной окончательно закрывается ещё одна ненужная дверь.

Вечер прошёл замечательно, без лишней суеты, но с тёплым живым шумом. Элоди то смеялась, подпрыгивая на батуте, то замирала у воды, разглядывая блики в бассейне. Именинница пришла в восторг от подарка, и ей так понравилось, как вокруг хлопали и кричали «С днём рождения!», что несколько раз повторила эту фразу сама. Ей нравились эти звуки, она зарядилась настроением от взрослых, и хотя она явно не поняла смысл, фактически это были её первые слова.

Иртайн с многочисленным семейством засобирался домой, когда младшие заклевали носами. Леди Астэрия ушла ещё чуть раньше, а Лолита в какой-то момент обмолвилась, что ей добираться до дома больше часа, и Ксайрон настоял, чтобы она осталась с ночёвкой, тем более комнат в доме много.

Миттарка очень смущалась и для приличия попробовала отказаться, но Ксайрон лишь мягко, без нажима, повторил, что дом большой, а ему будет спокойнее, если она не поедет одна так поздно. В конце концов Лолита сдалась, искренне поблагодарила и пошла устраиваться в гостевую.

Когда в доме стихло, Ксайрон ещё раз заглянул к Элоди. Девочка спала крепко, раскинув руки, уставшая и счастливая. Он задержался на пороге и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что этот день хотел бы запомнить целиком, без правок и сожалений.

На коммуникаторе у Ксайрона висело входящее короткое сообщение от бывшей жены: «Я всё сделала, как ты сказал».