Глава 18. Одинокий мужчина

Ксайрон проснулся рано — по привычке, выработанной за десятилетия службы в Космофлоте. Вышел на пробежку, принял душ и, вернувшись, занялся уборкой на кухне. Элоди ещё спала, как, впрочем, и Лолита. Адмирал поправил термоплед на малышке и, стараясь громко не шуметь, спустился на первый этаж, сгрёб посуду в посудомойку, выкинул мусор, запустил автоматический пылесос и принялся готовить завтрак. Именно в этот момент во входную дверь позвонили.

«Никогда бы не подумал, что у меня в доме будет собираться так много народу», — подумал Ксайрон, открывая дверь.

На пороге стоял худощавый узкоплечий цварг в строгом тёмно-коричневом костюме-тройке. Рядом с ним — цваргиня, одетая практически так же, но вместо брюк — юбка-карандаш длиной на ладонь ниже колена.

— Добрый день, господа, чем могу помочь? — не пряча удивления в голосе, спросил Ксайрон.

— Служба адаптационного контроля при Планетарной Лаборатории, полевые наблюдатели Илсар и Келлар, — представился мужчина, показывая удостоверение. — Мы курируем вопросы состояния и благополучия усыновлённых несовершеннолетних, ныне имеющих гражданство Цварга. Можно войти, адмирал Эллариан?

— Проходите, — разрешил Ксайрон.

В первую секунду он подумал, что Лаура обманула и натравила на него очередную проверку, но, прислушавшись к ментальному фону гостей, понял, что они не настроены враждебно. Тут витала какая-то иная эмоция, которую, сколько бы ни силился, адмирал толком не мог понять. Отдалённо походило на жалость, но всё же имело другой оттенок.

— Уже полдесятого, где сейчас… — Цварг сверился с записями — Элоди Эллариан? Наверное, в яслях?

— Хм-м-м, вообще-то нет. Она ещё спит, так как вчера у нас было шумно, и в ясли не ходит.

— С чего бы это? — Чёрные брови дамы взлетели на лоб. — В возрасте трёх лет всем детям уже пора общаться со сверстниками и учиться коммуникации.

Пора-то пора, но Элоди тяжело шла на контакт. Вчера Ксайрон увидел своими глазами, как девочка укусила до крови Изеона — младшего сына Иртайна, — когда тот всего лишь хотел забраться на качели рядом с ней. Элоди не терпела лишних прикосновений от тех, кому не доверяла, а поскольку говорить не умела — сразу применяла силу. И вот ведь тупик: ей даже не объяснишь, что так вести себя плохо! Не поймёт. Очевидно, общие ясли — это не то, что нужно Элоди. Это введёт её лишь в дополнительный стресс, да и другие дети могут пострадать.

— М-м-м… Я взял продолжительный отпуск в Космофлоте и занимаюсь воспитанием Элоди самостоятельно.

— А няня есть?

— Я пока всё ещё в поисках. Найти хорошего воспитателя, как оказалось, очень сложно.

Господа Илсар и Келлер многозначительно переглянулись. Мужчина достал наладонник, а цваргиня ему продиктовала:

— Нарушение режима сна, отсутствие графика, шумные вечеринки в доме с маленьким ребёнком. Девочка лишена общения со сверстниками, живёт в изоляции.

— Послушайте, я такого не говорил… — начал Ксайрон, но его перебили:

— А это что у вас?

— Завтрак.

— Вы жарите на завтрак картошку? — изумилась леди Келлер. — С колючками?

— Каменные розы.

— Это тоже вынуждена есть девочка?!

— Послушайте, я понимаю, что на Цварге никто таким не питается, но это еда с планеты Элоди…

— Илсар, пиши, — снова перебила цваргиня, не слушая: — Ребёнка кормят отвратительным фаст-фудом…

— Я сам готовлю! Полноценная молодая картошка, обжаренная на кокосовом масле…

— …и какими-то инопланетными кактусами.

— Вы меня не слышите, — возразил Ксайрон. — Это не пищевая изоляция, а постепенная адаптация, дело в том…

— Нет, это вы, адмирал, похоже, не понимаете! — резко отрезала леди Келлер. — Речь идёт о живом гуманоиде, маленьком ребёнке, а не о подопытном в вашей военной лаборатории!

Она поморщилась, и Ксайрон чётко понял: полевые наблюдатели военных не жаловали. Отлично. Его корабль, как всегда, вошёл в зону турбулентности без предупреждения.

— Вы слишком многое решаете в одиночку, и подобное уже граничит с халатностью. — Она не повышала голос, и у Ксайрона по хребту прошёл холод. — Ни яслей, ни женской фигуры рядом, ни нормальной социальной среды. Девочка растёт в изоляции, и вы называете это опекунством? Мужчина-одиночка —не семья, а чудовищный эксперимент над ребёнком. Я подам ходатайство о лишении вас права опеки. Элоди нужна полноценная семья, а не солдафон, возомнивший себя отцом, который понятия не имеет, что делает!

Недопонимание росло как снежный ком.

Адмирал Эллариан пытался рассказать о снижении стресса, о доверии, о первых осторожных шагах Элоди к коммуникации. Но Келлар видела в его истории совсем другое: отсутствие жёсткого контроля, недопустимую самодеятельность и наивную веру военного в то, что он способен справиться с воспитанием ребёнка, раз справлялся с солдатами.

— Вы хотите подвергнуть ребёнка колоссальному стрессу в угоду своим желаниям? Вы так сильно ненавидите военных?! — рявкнул Ксайрон, поднимаясь.

— Вы сейчас мне угрожаете? — в тон ему ответила Келлер. — Уверяю, это у вас там, — она мотнула головой в неопределённом направлении, — есть какие-то преференции. На планете я размажу вас как жука на лобовом стекле флаера. Вы даже возразить не сможете. Поверьте, вся система будет на моей стороне.

Ксайрон почувствовал, как внутренности похолодели, а сердце болезненно сжалось, будто его сдавили чьи-то пальцы. За грудиной вспыхнула колючая, почти электрическая боль. Он вдруг очень отчётливо понял, что бывает нечто страшнее открытого боя. Например, когда враг — сотрудник госслужбы с печатью.

Ксайрон ощущал едкую обиду и злость на эту женщину с её неправильными выводами, но больше всего он внезапно испугался. Потому что госпожа Келлер могла. Бумага, ходатайство, комиссия, решение. Всё по закону, всё во благо ребёнка. Она невзлюбила адмирала Эллариана с первой же секунды и потому, что он бывший военный, и потому, что мужчина, и даже потому, что одинокий и у него нет женщины.

Парадокс: Ксайрон никогда не испытывал страха в огромном безвоздушном пространстве при встрече с превосходящими силами противника, но сейчас, сидя в уютной тёплой кухне собственного шале и глядя на худощавую цваргиню в однотонном костюме, он почувствовал, как за рёбрами накрыло резким неконтролируемым спазмом, будто туда только что вогнали металлический стержень.

Никто кроме него за этим столом не понимал, что Элоди не подпустит к себе незнакомцев, будь они хоть двадцать раз счастливой семьёй. Что она изначально не смотрела даже в глаза, а он придумал способ, как научить её это делать. Что она до сих пор пьёт только из прозрачных стаканов и только воду, и если ей дать сок или красную кружку — то она не заплачет, а закроется, уйдёт в себя туда, откуда её потом не докричишься. У ребёнка случится обезвоживание.

Никакая «полноценная семья» не будет знать этого.

Никто не станет сидеть с ней часами, повторяя одно и то же слово — снова и снова, и снова — просто чтобы она однажды обернулась на своё имя, а затем выучила названия предметов и начала просить конкретные вещи в обмен на карточки. Никто не запомнит, что она боится резких звуков, но любит, когда тихо гудит вентиляция. Что огурец надо чистить от кожуры, как каменную розу, строго определённым образом, иначе она не возьмёт его в рот.

В «полноценной семье» на всё это просто махнут рукой. Ребёнок странный — ну и ладно, вырастет, само пройдёт.

Вот только не пройдёт.

Элоди особенная и ей требуется в разы больше внимания, чем любому цваргу-ребёнку. С ней нужно заниматься, её надо развивать, ей надо придумывать собственные подходы к обучению. И самое главное: это его девочка, его дочь, которая однажды сказала «но-о-ос» — всего одно слово! — и он чуть не забыл, как дышать. Его малышка, ради которой он не задумываясь пожертвовал карьерой.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы сверху не послышались шаги. По широкой деревянной лестнице со второго этажа спускалась Лолита. Сапфировые волосы мягкими растрёпанными кудряшками рассыпались по пухленьким плечикам, а лазурная кожа ещё хранила следы сна, делая её вид удивительно домашним. На ней были свободный гостевой халат и тапочки, но внимание привлекло не это.

На руках у неё сидела Элоди.

— Ксай, дорогой, мы уже давно проснулись и почистили зубы, — защебетала миттарка, а затем громко охнула, свободной рукой собрала ворот халата на груди и воскликнула: — Ой, а ты не говорил, что у нас будут гости!

Ксайрон ошеломлённо молчал.

Ксай? Дорогой?

Господа Илсар и Келлар синхронно повернули головы, как попугайчики-неразлучники.

— Служба адаптационного контроля при Планетарной Лаборатории. Мы курируем вопросы состояния и благополучия усыновлённых несовершеннолетних, ныне имеющих гражданство Цварга, — оттарабанил заученную формулировку цварг и перевёл укоризненный взгляд на Ксайрона: — А вы сообщили, что растите ребёнка в одиночку.

И прежде, чем Ксайрон ответил хоть что-то, Лолита вновь перетянула внимание гостей на себя.

— Ну так наши отношения не зарегистрированы официально, вот милый Ксай так и сказал. — Она широко улыбнулась и спросила: — Правда, любимый?

Адмирал Эллариан замер, словно его личные навигационные системы внезапно вышли из строя. Как она так естественно врёт? Ладно цваргиня, она не имеет резонаторов и не способна учуять ложь, но почему ни он, ни Илсар не чувствуют рваных бета-колебаний вранья?!

Элоди тем временем, учуяв еду, деловито спрыгнула на пол и потопала к столу. Миттарка последовала за девочкой, широко открыла дверцы холодильника, продемонстрировав богатое содержимое — от наготовленного ко дню рождения, дай космос, съели треть, и принялась выставлять многочисленные мисочки и пиалы на стол. Перед Элоди выросли всевозможные йогурты, сырная нарезка, пара салатов и даже кусок пирожного. Разумеется, девочка потянулась к картошке, проигнорировав всё остальное, но полевые наблюдатели переглянулись, и Илсар что-то вычеркнул из ранее занесённого в список. Девушка демонстрировала гостям, что Элоди никто не морит голодом.

— Простите, леди…

— Лолита.

— Леди Лолита, подскажите, а что за пятно на теле у Элоди?

Футболка на Элоди задралась, когда малышка взяла вилку. Внимательная госпожа Келлар указала на посветлевший участок кожи на бедре, где некогда был ожог.

Ксайрон напрягся.

— Ох, да всё могло быть. Вчера столько детей у нас было! Устраивали для Элоди детский праздник и позвали всех её друзей. Кстати, Ксай такую замечательную детскую площадку построил своими руками! Представляете? Я сама наблюдала, как он строит день за днём! Пойдёмте покажу…

Следующие полчаса Лолита уверенно щебетала и расхваливала Ксайрона на все лады как чудесного и лучшего отца в мире. Показывала дом гостям, словно она хозяйка и это для неё самое естественное занятие на свете. Адмирал собственными резонаторами чуял, как негативно настроенные сотрудники Планетарной Лаборатории постепенно меняют своё мнение.

— А вы видели детскую Элоди? Смотрите, у неё несколько коллекций магнитного конструктора, да я о таком в детстве только мечтала! А этот гамак Ксай, между прочим, подвесил сам…

С каждым её словом гости расслаблялись всё больше. Напряжение сходило, на лицах появлялись улыбки, и к концу визита разговор уже шёл в тёплом, почти дружелюбном тоне. Прощались они с обменом любезностями, добрыми пожеланиями и рукопожатиями.

Наконец хлопнула входная дверь, и Лолита вернулась на кухню, где с задумчивым видом сидел Ксайрон и доедала завтрак Элоди.

— И что это было? — в лоб спросил адмирал.

Как бывший военный, он не привык и не любил таких вот игр. Хотя то, что Лолита его сейчас буквально спасла, понимал прекрасно. Настроение миттарки вмиг изменилось. От неё всё ещё пахло удивительной смесью роз и яблок, но к ним примешалась неловкость, отдалённо напоминающая запах сырой земли. Девушка смущённо закусила нижнюю губу и посмотрела в пол.

— Ну… Мне показалась, что вам нужна помощь. Я услышала, как говорили гадости эти люди… то есть цварги, и подумала… — Она сделала глубокую паузу, шумно вдохнула и выдохнула, словно собираясь шагнуть в открытый космос: — Простите, господин Ксайрон, если оскорбила вас. Я была неправа?

«Уже „господин Ксайрон“, а не „милый Ксай“», — мысленно отметил мужчина.

— Вы мне очень помогли, Лолита. Не знаю, как бы выкручивался без вашего участия, — ответил адмирал, внимательно глядя на девушку. — Но вы понимаете, что рисковали? Один из наблюдателей был цваргом, то есть имел резонаторы и легко мог раскусить вашу ложь… Если честно, я не понимаю, как вы умудрились ни разу не соврать в бета-колебаниях, потому что я фальши тоже не почувствовал.

На этом моменте Лолита всё же вскинула взгляд и фыркнула:

— А я и не рисковала! — заявила она.

Ксайрон посмотрел на неё скептически. Девушка, убедившись, что на неё не злятся, уже села за стол и шустро смастерила себе аппетитный бутерброд: пита, творожный сыр, куриная грудка и хрустящий лист айсберга.

— Я ни капельки не соврала, — сказала Лолита так уверенно, что если бы Ксайрон собственными ушами не слышал, что они пара, уже бы засомневался. — Я показала дом на правах работающего здесь гуманоида, а то, какие они сделали выводы и почему решили, что я хозяйка, — их собственные мысли.

— Вы обратились ко мне «дорогой Ксай» и сказали, что «наши отношения не зарегистрированы официально», — напомнил адмирал.

— Всё так и есть, — подтвердила девушка. Она ела с каким-то почти детским удовольствием и всякий раз на мгновение зажмуривалась, откусывая бутерброд. — Вот смотрите: вы мне платите больше, чем леди Астэрия, чета Мариссон или уважаемый господин Хьюрри. Благодаря вам я смогла закрыть кредит на учёбу на месяц раньше, чем рассчитывала. Вы самый дорогой и любимый клиент.

Миттарка лукаво стрельнула глазами в адмирала.

— Всё правда, ни грамма лжи.

— А отношения? — спросил он.

— А что отношения? — Лолита состроила круглые глаза, мол, не понимает, о чём речь, но серьёзное выражение смогла продержать секунды три, не больше. — Дык, мы так договор и не подписали, помните? Я ещё решила, что вы меня нанимаете на еженедельную уборку, а вам, похоже, разовая нужна была, но вы передумали… Первая договорённость была через леди Астэрию, так что мы ничего и не зафиксировали на бумаге, всё только на словах.

Она устроилась за столом безо всяких церемоний, подогнув под себя ногу. Крошка застряла в уголке губ, прядь сапфировых волос выбилась из причёски и упрямо лезла в глаза, а она каждый раз нетерпеливо сдувала её, даже не замечая. Это было мило. Ксайрон поймал себя на том, что улыбается.

Просто живая настоящая девушка — без попыток что-то вытянуть, выторговать подарок, как делала Лаура, или поднять плату за уборку. И это, пожалуй, задело сильнее всего.

Лолита ведь действительно ничего не попросила взамен. Не намекнула. Не воспользовалась ситуацией. Просто вышла к незнакомым цваргам, прекрасно понимая, что рискует правом находиться на планете и собственной репутацией.

Позавтракавшая Элоди тем временем слезла со стула и попросилась на новую детскую площадку, которая была видна из окна кухни. Ксайрон открыл дверь, выпуская ребёнка, но в то же время задумался и о легальности пребывания Лолиты на Цварге.

Соседка упоминала, что миттарка здесь по визе «беллеза». Адмирал Эллариан был старой закалки и никогда не одобрял эту категорию виз. Он считал так: понравилась девушка — сделай ей предложение и приглашай как невесту. Слово «беллеза» появилось на Цварге много лет назад, когда произошли первые перекосы по рождаемости и соотношению мальчиков к девочкам. Это было чем-то вроде синонима для девушек лёгкого поведения, и, как правило, такие разрешения имели краткосрочный характер.

Некоторые мужчины пользовались услугами райских домов на соседнем Тур-Рине, другим нравились прекрасные и свободные для отношений представительницы с других планет — с Захрана, Танорга, Миттарии, Эльтона и даже Пикса. Цварг всегда считался богатейшим Миром Федерации, так что многим мужчинам ничего не стоило одарить девушек драгоценными камнями и предложить краткосрочный роман у себя на родине и на своих условиях, соответственно. Подолгу крутить романы цварги не любили хотя бы из-за возможности формирования привязки. Так появились визы «беллеза».

Ксайрон старался не осуждать девушек, которые прибыли на Цварг по данному разрешению, хотя… в душе осуждал. Ну как можно настолько себя не ценить и не уважать? Чем они отличались от ночных бабочек на Тур-Рине? Отношения за деньги — так себе история. И тем не менее, он не мог не уточнить:

— Лолита, скажи, а когда твоя хм-м-м… виза «беллеза» прекратит действие? Когда ты вынуждена будешь покинуть Цварг? И не станет ли твой мужчина возражать, что ты так громко сообщаешь сотрудникам Планетарной Лаборатории об отношениях со мной? Возможно, мне стоит с ним объясниться?

При слове «беллеза» миттарка вздрогнула, отложила недоеденный бутерброд, и Ксайрон почувствовал укол совести.

— Он не будет против, — тихо проговорила Лолита, отведя взгляд.

В эмоциональном плане к розам и яблоками примешалось не то сожаление, не то обида, не то и вовсе ярость. Это был секундный, но слишком бурный всплеск эмоций.

— Вот как? А срок визы?

Она сглотнула.

— Не знаю, но надеюсь, что через два года я смогу уже устроиться работать эндокринологом.

— Кем-кем?!

Видимо, изумление на лице Ксайрона было написало слишком откровенное, потому что Лолита вновь смутилась.

— Эндокринологом. И да, я ем по понедельникам картошку фри. Но эндокринология — это же не про вредную или здоровую пищу, это в первую очередь про то, насколько организм хорошо живёт и что внутри тела мешает ему работать. Вот посмотрите, как Элоди здорово карабкается на горку сейчас. — Миттарка внезапно кивнула на девочку. — Она хорошо спит, много ест и тратит много энергии.

Ксайрон кивнул, соглашаясь с Лолитой.

— Погоди. Но ты так и не пояснила про визу. Два года — это очень долго для «беллезы», её дают максимум на четыре месяца, то есть тебе предстоит шесть продлений.

— Ах это… — Девушка неловко тряхнула головой, закрыв лицо волосами, потом спохватилась, что она за столом, отодвинулась и принялась заплетать две симметричные пушистые косы. — Понимаете, какая история… Когда я переезжала на Цварг, то толком не разбиралась в ваших законах, да и цваргского совсем не знала. Один мужчина очень красиво за мной ухаживал и предложил переехать к нему.

Она смастерила первую косу и взялась за вторую. Было в этих движениях что-то нервное и стеснительное, но Ксайрон предпочёл молчать и слушать.

— Когда тебя водят по фешенебельным ресторанам, дарят колье и дорогую одежду, сложно отказаться, — вздохнула она. — А тут такое дело, я из бедной семьи, — она бросила взгляд на Ксайрона и поправилась: — Вы только не подумайте, что я на деньги падкая. У нас на Миттарии лишь очень зажиточный слой населения может позволить себе жить над водой на островах, а я из подводного города. А вы не представляете, как тяжело целыми днями находиться под толстым слоем воды! Я так не люблю это! Мне так хотелось попробовать пожить поближе к солнцу, на настоящей земле!

Сейчас, когда она почти заплела косы, Ксайрон обратил внимание на аккуратные розовые с бирюзой жабры на её шее. Такие были у всех миттаров — единственной полуводной расы на всю Федерацию, вот только у Лолиты они действительно были еле заметны. Возможно ли, что в предках Лолиты затесались люди?

— Сейчас я понимаю, как было глупо довериться мужчине, которого знала от силы месяц, но тогда мне показалось это уникальной возможностью, и я приняла предложение о переезде. Дурочкой была.

— И тебе не понравилось на Цварге? — уточнил Ксайрон.

— Нет, планета как раз замечательная, — почти мечтательно улыбнулась Лолита, но тут же нахмурилась. — С тем мужчиной… Он поселил меня к себе домой. Один или два раза он сам предложил продлить визу, а я, конечно же, согласилась. Наш роман набирал обороты, я была в него по уши влюблена и думала, что всё идёт к свадьбе. Я убиралась, готовила, гладила его рубашки и отутюживала костюмы, ну и… вы поняли. — Она густо покраснела. — Мне говорили, что здесь, на Цварге, очень патриархальный уклад жизни и женщины не работают.

— Не соглашусь, — вставил Ксайрон. — Да, уклад жизни весьма патриархален, но многие цваргини работают, потому что не всякий мужчина может обеспечить семью в одиночку, да и случается, когда женщине нравится работать. Леди Келлар явно из таких.

Лолита горестно вздохнула.

— Я думала, что у нас с Лайером всё хорошо, и влюблялась в него с каждым днём всё сильнее. Даже маме написала, что чудесно устроилась, и выслала ей немного денег из тех, что он давал на карманные расходы. Он даже однажды посмеялся и назвал это «зарплатой жены».

Лайер, значит. Ксайрон не знал ни одного цварга с таким именем, но от того, как резко пахнуло обидой от Лолиты, ему захотелось открутить этому паршивцу резонаторы, да и выдрать хвост не мешало бы.

— И что он сделал? — сквозь зубы спросил Ксайрон, уже заранее понимая, что не услышит ничего хорошего.

— А ничего. Привёл в дом другую девушку и пьяный прямо с ней… там… — Она пожала плечами, как будто речь шла о каком-то пустяке. — А ещё мне высказал, что я себе всего напридумывала и «беллеза» означает удобная подстилка, не более. И вообще, он мне платит — причём, по его мнению, щедро, а значит, я должна молчать и быть всем довольна, сколько бы женщин он в дом ни привёл.

— Скотина.

Лолита поёжилась, но кивнула.

— Я ушла от Лайера в тот же вечер. Собрала свои немногочисленные вещи и перебралась в отель. То, что он мне дарил, перепродала и так получила кое-какие средства, чтобы собраться с мыслями и найти подходящее съёмное жильё. Всё-таки отели на Цварге очень и очень дорогие.

— Почему не вернулась домой на Миттарию? — задал резонный вопрос Ксайрон.

— Потому что было ужасно стыдно, — лаконично ответила Лолита, вновь опуская взгляд.

Некоторое время она помолчала, а потом добавила:

— Я планировала немного заработать и вернуться домой уже с деньгами, но неожиданно обнаружила, что здесь и зарплаты выше, чем на моей родине, и образование более доступное. В детстве я всегда мечтала лечить гуманоидов, но на Миттарии мне это было не по карману, в нашем подводном городке нет институтов, только техникумы, а проезд на сушу очень дорогой.

Миттарка внезапно притянула к себе чашку с чаем и заговорщицки понизила голос:

— Я аккуратно поинтересовалась законами Цварга, сколько раз можно продлять визу «беллеза», и — представляете! — оказывается, сколько угодно. А если у меня будет местное образование и специальность, в которой Цварг испытывает нехватку кадров, — а эндокринологи как раз в дефиците, — то я могу остаться здесь жить уже по рабочей визе!

— Обычно цварги боятся привязаться и не продляют визу «беллеза», а если есть повторное продление, то, скорее всего, девушка станет невестой, а затем женой, — хмыкнул Ксайрон. — Но я одного не понял, как ты получаешь продление? Вы с Лайером не слишком хорошо расстались, и вряд ли он подаёт ходатайства за тебя в канцелярию Аппарата Управления каждые четыре месяца.

На этих словах на лице Лолиты внезапно расплылась хитрющая улыбка.

— Ну я же делала по дому всю работу, стирала, гладила, протирала пыль, разбирала почту… Лайер доверил мне свой компьютер с общей электронной почтой, чтобы я могла оплатить ЖКХ и вызвать мастера на дом, когда сломалось окно. Ничего особенного, но именно с этого же почтового ящика он писал заявление на продление моей визы с прикреплённой цифровой подписью.

— И ты?.. — Ксайрон высоко поднял брови.

— И я всего лишь размножила письмо и поставила на автоматическую отправку каждые четыре месяца. Причём настроила фильтр входящих от канцелярии Аппарата Управления так, чтобы письма сразу же помечались как спам и удалялись. То есть Лайер даже не узнает, что из АУЦ ему писали, если те вдруг чем-то поинтересуются.

Адмирал восхищённо присвистнул. Вот это схема.

— А если АУЦ будет ему писать по какому-то другому вопросу?

— Видимо, письма не дойдут до адресата, — деловито произнесла Лолита, сдувая синюю прядку с носа. — И вообще, должна же у меня быть моральная компенсация!

Ксайрон не мог не улыбнуться, а девушка и вовсе расхохоталась. Они ещё какое-то время поболтали, потом Лолита посмотрела на коммуникатор и вскочила со стула, сообразив, что ей надо успеть заехать домой перед лекциями, но в благодарность за завтрак она вызвалась закинуть посуду в посудомойку. Ксайрон, поднимаясь с места, смотрел, как синеволосый ураган энергично носится по его кухне, совсем как маленький златоволосый ураганчик, который сейчас раскачивался на качелях.

— Лолита, — внезапно позвал Ксайрон.

— Да?

— Я очень благодарен вам за всё, что вы сделали. Мне кажется неправильным, что вы пребываете на Цварге по визе другого мужчины, который даже не в курсе… Я боюсь, что у вас могут возникнуть проблемы. В любой непредвиденной ситуации я готов вам помочь, вплоть до того, что могу оформить визу на себя… — Он помялся, но добавил: — Мне никогда не нравилась суть статуса беллезы, так что для властей я могу сделать вас своей невестой. Тем более что теперь я в некотором смысле одинокий мужчина и могу себе это позволить. У вас будет времени ровно столько, чтобы спокойно доучиться и выйти на работу. Я не стану торопить с разрывом помолвки.

— Спасибо вам, Ксайрон, — совершенно серьёзно ответила Лолита, глядя прямо в глаза. — Но я дала себе слово, что больше не буду зависеть от мужчины на этой планете и уж точно не приниму помощь подобного рода от цварга, который не сделал мне предложения. Не в фиктивном плане, а в смысле, что признался мне в любви.

На том и разошлись. Разговор поставил между ними не точку, а аккуратную запятую. Отказ Лолиты странным образом не обидел адмирала. Наоборот, будто выпрямил что-то внутри и поселил надежду.