Глава 21. Нор-Хайр

Ксайрон воспользовался высоким званием военного и, невзирая на законы, вместо космопорта приземлился прямо у коттеджного посёлка. Стоило выйти из «Гепарда», как на него тут же набросились:

— Адмирал Эллариан! — выкрикнула женщина с резким голосом. — Правда ли, что вы использовали ментальное давление на маленьком ребёнке?

— Скажите, вы получаете удовольствие от издевательств над человеческой девочкой? — подхватил кто-то сбоку, суя микрофон.

— Вы действительно купили её на рынке? Получается, на Цварге все равны, но у военных привилегии? Растите её для удовлетворения своих низменных це…

Кулак Ксайрона впечатался в челюсть акулы пера раньше, чем он сам осознал движение.

Очень редко адмирал позволял себе применять физическую силу. Ещё реже — против гражданского. И никогда — в военной одежде. На миг перед глазами вспыхнули лица членов Совета Адмиралов, их холодные взгляды, приговоры и протоколы.

Ксайрон мысленно плюнул.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к дому, чувствуя, как дрожь постепенно уходит, уступая место глухой звенящей пустоте. Толпа испуганно ахнула и расступилась. Больше никто не осмелился выкрикивать омерзительные вопросы, выискивая сенсацию там, где был только страх за кроху.

Первым, кого увидел Ксайрон, был Фалькорн собственной персоной. Уставший после шестнадцати часов тончайшего воздействия на сознание малышки, он полулежал-полусидел в кресле за кухонным столом, а Лолита подливала ему кофе.

— Ох, адмирал Эллариан.

Он попытался встать, но Ксайрон махнул рукой, чтобы тот сидел.

— Простите меня, дурного! — взмолился док. — Я не мог оказывать ментальное воздействие на Элоди без разрешения главного дока клиники, так разволновался, что воспользовался не привычным защищённым каналом, а личным, и… — Он развёл руками. — Меня взломали.

Понятно. По крайней мере, это объясняло осведомлённость акул пера.

— Не переживайте, меня с некоторых пор не волнует репутация в обществе, — хмыкнул Ксайрон, вспоминая, как болезненно реагировала Лаура на любой негативный комментарий в свой адрес.

Очень многое он раньше делал ради жены, чтобы «выглядеть красиво» перед незнакомыми гуманоидами из элиты, а сейчас ему было плевать.

— Как Элоди?

— Я не понимаю, что с ней случилось. Диагностика показала, что слегка болело правое ушко, небольшая простуда, но на этом всё, — устало ответил Фалькорн, потирая переносицу. — Была температура, я смог ввести внутривенно лекарство, после того как успокоил, разумеется. Сейчас она всё ещё спит, но пора прекращать искусственный сон. Так долго находиться под ментальным воздействием вредно, думаю, вы и сами понимаете…

Адмирал кивнул.

Он действительно понимал это очень хорошо. Не просто так на Цварге были строжайшие законы по запрету воздействия на уровне бета-колебаний. Даже на то, чтобы воспользоваться ими в медицинских целях, требовались официальная лицензия и очень веский повод. Некоторые учёные были уверены, что перекос в рождаемости мальчиков и девочек на Цварге, случившийся много лет назад, произошёл именно из-за чрезмерного воздействия на ментальный фон цваргинь[11].

— Помогите мне перетащить вещи Элоди в «Гепард» и можете быть свободны, спасибо за помощь.

— А вы куда?

— В космос, — честно ответил Ксайрон. — Не знаю почему, но есть стойкое ощущение, что со мной ей будет лучше.

В кратчайшие сроки мужчины сделали всё необходимое. Лолита крепко обняла Ксайрона на прощание и пожелала удачи. Дуся вынесла спящую малышку на руках и передала адмиралу. От вида слипшихся от крови золотых кудряшек у него защемило сердце.

Не стоило улетать от неё.

Не стоило брать это швархово задание в системе Нор-Хайр, но что уж теперь. Если бы он только мог предвидеть…

Ксайрон аккуратно уложил Элоди в детское кресло и закрепил ремнями в «Гепарде», проверил фиксаторы дважды — своими руками, не доверяя автоматике. Девочка спала беспокойно, хмурилась во сне, но дыхание было ровным. Она проснулась как раз тогда, когда истребитель покинул орбиту Цварга, открыла глаза, удивлённо заозиралась. Ксайрон повернулся и помахал рукой:

— Привет! Соскучилась?

Элоди, как водится, ничего не ответила, но, что интересно, плакать не стала и пытаться выпутываться из фиксирующих ремней — тоже. Зато принялась разглядывать звёзды за гладким иллюминатором.

«Гепард» был тесным вытянутым истребителем — по габаритам не больше воздушного флаера, только вместо капота и крыши — два прозрачных, плотно сочленённых купола. Всё в нём было спроектировано ради скорости: узкое кресло пилота, компактный отсек за спиной, минимум лишнего пространства и максимум отклика.

— Что же с тобой было? — задумчиво спросил вслух Ксайрон, изучая прикреплённую карточку с прямоугольным крекером на главной странице «разговорной» тетради. Эту загадку ему ещё предстояло разгадать.

Трое суток Ксайрон летел на «Восход». За те шестнадцать часов, что адмирал летел на Цварг, и ещё два был на нём, крейсер продолжал двигаться на третьей космической — предельно допустимой для крейсера такого размера. Дистанция стремительно сокращалась, но всё равно хотелось бы, чтобы это происходило быстрее. Вдобавок теперь приходилось значительно снижать скорость в целях безопасности, когда Элоди просила еду или ей требовалось размяться. К счастью, всё остальное время она спокойно проводила в детском кресле.

Ксайрон не спал. Совсем. Не потому, что не мог, — потому, что не имел права.

На четвёртые сутки тело начало сдавать. Конечно, цварги — сверхраса, но даже для них сотня часов без сна в колоссальном напряжении — это не шутки.

Глаза резало, мысли вязли, время иногда вело себя как плохо смазанный механизм — куда-то проваливалось. Порой адмирал ловил себя на том, что несколько секунд просто смотрит в одну точку, не понимая, что именно видит. Ксайрон гнал сон прочь конскими дозами стимуляторов, не жалея здоровья. Он обещал вернуться вовремя — значит, он это сделает.

Когда до стыковки оставалось около пяти часов, от адъютанта посыпались первые тревожные сообщения.

— Сэр, — напряжённо сказал Тарсий, — мы приближаемся к Нор-Хайру, но то место, которое было оптимально для нас, теперь занято. Оказывается, после выходки адмирала Ворта Хайр подтащил больше военных кораблей. Они явно нервничают и считают, что Цварг тайно сговорился с Нором, чтобы отобрать их металлические шахты на спорных территориях.

— Ясно. Что говорит навигационная команда?

— У них расхождение по расчётам. Офицеры не могут выбрать, какую позицию занимать. Если уйдём левее — рискуем попасть в гравитационный колодец Нора. Правее — нарушим нейтральную зону Хайра. И то и другое плохо, у них конфликт, обе стороны могут подумать, что мы заключили тайный союз с соседом, и начать бой без предупреждения.

— Пересылайте расчёты, — коротко бросил Ксайрон, стараясь не отвлекаться от пилотирования.

Через несколько секунд коммуникатор мигнул входящим, и адмирал вывел числа прямо на лобовой иллюминатор.

Раньше всё было проще и понятнее. В подобных миссиях «Восход» вставал вместе с участниками переговоров в равносторонний треугольник — на одинаковом удалении, чтобы видеть всех, держать баланс и быть готовым к любому повороту. Крейсер не ввязывался в переговоры, служа лишь гарантом безопасности обеих сторон.

Сейчас схема не складывалась.

Хайр подтянул больше кораблей — и по количеству, и по огневой силе. Перевес был очевиден. Но сказать об этом вслух или просить их отвести часть эскадры было бесполезно. И опасно. Накалённый политическими спорами Хайр воспринял бы такую просьбу как прямое подтверждение, что Нор и Цварг готовятся к нападению.

Локация «Восхода» автоматически смещается к Нору, но здесь снова проблема: вблизи планеты крейсер попадёт под воздействие её гравитации, чуть дальше — прямое нарушение договорённостей. Теоретически в трёхмерном пространстве можно было построить сколько угодно «равносторонних треугольников», но на практике все варианты, которые предлагала его навигационная команда, выходили неправильными.

Куда ни воткнись — перекос.

Ксайрон быстро пробежал глазами расчёты. Картина была плохая. Очень. Спустя два часа адъютант вновь связался.

— Мы уже подлетаем, сэр, — напряжённо сказал Тарсий. — Куда встаём?

Ксайрон молчал несколько секунд, потом резко выдохнул, принимая решение:

— Сбрасывайте скорость до минимально возможной, я должен успеть на «Восход» до того, как начнутся переговоры. Пересылаю координаты, куда поставить крейсер.

Прошло несколько секунд, и с той стороны послышалось:

— Сэр… вы уверены?! Это же прямо между сторонами! Это… Это самоубийство! А если кто-то откроет огонь? Они же сразу попадут в нас.

— Именно, — спокойно ответил Ксайрон. — Цварг гарантирует мирные переговоры. Вот мы и встанем по центру. Всю мощность перебросьте на щиты, а оружие, наоборот, уберите. Сканеры тоже погасите.

В канале повисла потрясённая тишина.

— Принято, сэр, — наконец ответил Тарсий. — Выполняем.

— Не выключай связь, я буду слушать.

«Восход» начал замедляться, а «Гепард», наоборот, ускорился. Адмирал уже увидел вдалеке корпус крейсера, оставалось не более получаса до стыковки истребителя с крейсером, вот только Элоди завозилась и потребовала еды. Настроена она была крайне решительно.

Шварх! Как же не вовремя!

Ксайрону вновь пришлось сбавить скорость и полезть в заднюю часть истребителя за контейнерами с каменной розой и рисом. «Гепарда» он перевёл в режим громкой связи, отключив звук со своей стороны, и, пока перемешивал еду, на всю кабину раздавалось:

— …подтверждаем сброс скорости. Щиты перевести в предельный режим! Оружейные контуры обесточить! Капитан Моррау, что это у вас?

— …так сканер же…

— А сканеры, по-вашему, не относятся к классу оружия? Убрать всё, что можно классифицировать как оружие! — кричал Тарсий.

— Хайр фиксирует манёвр! — выкрикнул кто-то. По голосу Ксайрон узнал связиста. — У них рост активности, прицеливание…, но огонь не открывают.

— Нор отвечает зеркально. — Второй голос накладывался на первый. — Сканируют нас на всех частотах. Они… они не понимают, что происходит.

— По общему каналу идут ругательства, они не знают, где разместить арбитр!

Арбитром на военном сленге называлась прозрачная укрепленная сфера. В отличие от кораблей, у арбитра не было ни собственного тяглового двигателя (лишь несколько маленьких, коррекционных), ни оружия, ни кабины для пилотирования или специального модуля для управления. Лишь вентиляция, компактный модуль гравитации, автоматический переводчик на множество языков, встроенный «громкоговоритель», чтобы из сферы можно было сразу соединиться с находящимися поблизости кораблями, и шлюзы для состыковки. Это была исключительно платформа для ведения переговоров, и обычно её устанавливали посередине между враждующими сторонами — то есть там, где сейчас стоял «Восход».

— Они считают, что Цварг решил сорвать им переговоры! — ворвался в динамики панический голос связиста.

Ксайрон выругался сквозь зубы, переключил скорость «Гепарда» ещё выше и одной рукой подал Элоди еду. В кабине истребителя пахло озоном и перегретым металлом, а за иллюминатором две готовые к войне эскадры держали палец на спуске. Одно неверное движение — и «Восход» превратится в плазменный факел.

— Сэр, дистанция критическая! — Голос Тарсия резал слух. — Мы в зоне прямого поражения! Они готовы стрелять! Они вот уже сейчас…

— Выкатывайте арбитр на корпус «Восхода», — приказал Ксайрон, возвращая своему каналу звук. — Тарсий, переключи меня на канал общения с Нором и Хайром и включи переводчик.

— Да, сэр!

Корпус «Восхода» ещё приблизился, и теперь перед глазами Ксайрона разворачивалась пугающе чёткая картина: громадный боевой цваргский крейсер, окружённый плотным роем фрегатов и эсминцев Нора и Хайра. Их строи были сдвинуты неровно, с нервной хищной асимметрией — так выстраиваются не для парада, а перед ударом. Сенсоры «Гепарда» фиксировали скачки энергии, разогрев орудийных контуров, краткие импульсы щитов — оба флота были на взводе. Один неверный манёвр — и эта точка космоса превратится в пылающее кладбище металла и жизней.

Арбитр медленно выдвигался из корпуса «Восхода». Прозрачная сферическая капсула из многослойного кристаллполимера выглядела хрупкой на фоне боевых кораблей, но именно в этой сфере должны были решаться судьбы систем, а не проверяться калибры орудий.

В динамиках «Гепарда» зашипело, зашуршало, раздались кричаще-щёлкающие звуки вперемешку с переливчато-мелодичными голосами. Поверх гула электронный ретранслятор принялся переводить.

— …привели флот вплотную к спорным секторам и ещё смеете говорить о нейтралитете?! — Голос представителя Нора на фоне срывался на резкий металлический скрежет.

Переводчик на секунду завис, выдав что-то вроде «угроза территориальной целостности с элементами… плесени», и только потом скорректировался.

— Нам прекрасно известно, что вы вели закрытые переговоры с Цваргом о перераспределении металлических шахт!

— Не перевирайте факты! — рявкнул в ответ военный дипломат Хайра, и в эфир посыпались нецензурные щелчки, которые переводчик благоразумно заменил нейтральным «неприемлемая лексика». — Это вы первыми усилили орбитальную группировку и запросили наблюдателей с Цварга. Слишком уж вовремя они появились, чтобы это было совпадением!

— Наблюдателей, а не ударную эскадру! В отличие от вас, мы не подтягивали тяжёлый крейсер к обороне!

— Говорит адмирал Космического Флота Федерации Объединённых Миров Ксайрон Эллариан. — Голос Ксайрона ворвался в общий эфир ровно и жёстко.

Он выдержал короткую паузу — не для эффекта, а чтобы дать переводчикам время донести, кто именно вышел на связь.

— Заявляю, что ни Нор, ни Хайр не ведут с Цваргом тайных переговоров о перераспределении шахт. Ни сегодня, ни вчера, ни неделю назад, — продолжил он спокойно. — Напоминаю, крейсер Цварга находится здесь не как союзник одной из сторон и не как скрытая ударная сила. Цварг не станет забирать спорные территории. Мы не нуждаемся в ваших ресурсах ценой войны. Мы выступаем гарантом мирных переговоров, и потому «Восход» занял позицию между вами. Арбитр уже размещён на нашем корпусе, чтобы можно было вести переговоры.

В эфире последовала пауза, а сразу после обрушилось:

— Какой шварховой матери эти… — последовало непереводимое слово, — …притащили столько кораблей?

— Мы не рискнём высаживаться в арбитре, пока он на корпусе цваргского крейсера! Это какая-то ловушка! И вы несколькими неделями ранее уже демонстрировали, что выступаете на стороне Нора!

— Господа, то было ошибкой навигации. Крейсером управлял не я, и, к сожалению…

— Ха, ошибкой?! И активированные мощные сканеры тоже были случайностью? Может, ещё заявите, что крейсер отдали в руки зелёного кадета? Не пытайтесь увести разговор в гиперпространство!

Ксайрон скрипнул зубами от досады. Вот же Ворт… и тут всё испортил, хотя находился вдалеке. Тарсий оговорился, что с него срезали все награды, а за попытку сокрытия информации из чёрного ящика и вовсе присудили несколько лет на астероиде. И поделом ему!

Дальше вновь начал разгораться спор. Ксайрон попытался вставить слово, но спор перешёл на кудахтанье и крики, даже переводчик уже справлялся с трудом и с задержкой.

— …слышали, как он говорит?!

— Это ультиматум! Цварг встал между нами, значит, он уже выбрал сторону!

— Навести орудия!

— Зафиксировать цели!

— Господа, остановитесь.

Катастрофа разворачивалась прямо на глазах. Гуманоиды отказывались верить, что корабль Цварга прибыл на переговоры с мирными целями. Карта пространства, заботливо показываемая «Гепардом», окрасилась в красный цвет. Контуры многочисленных кораблей дрогнули, щиты пошли волнами — системы наведения входили в боевой режим.

— Сэр, я вас вижу, вы в сорока секундах полёта… Мы держим для вас открытым шлюз, но умоляю, разворачивайтесь! Вас ещё может не задеть, — по второму каналу послышался голос Тарсия. — Я велю подготовить оружие.

— Стоять! — рявкнул Ксайрон в эфир, но его голос утонул в общем гаме. — Тарсий, отставить оружие. Всё на щиты!

Переводчик захлёбывался, резал фразы, искажая их до крика и визга. Это был уже не спор. Это была точка, после которой стреляют.

Ксайрон даже не стал отключать канал. Просто дал тягу.

«Гепард» сорвался вперёд как пуля. Это был его максимум. Перегрузка вдавила в кресло, пространство сжалось до визга обшивки. Элоди вскрикнула — коротко, резко — и он тут же прижал её к себе, одной рукой удерживая, другой ведя истребитель в узкое горло шлюза. В последний момент Ксайрон развернул истребитель задом, гася скорость маршевым межзвёздным двигателем, чтобы не повредить крейсер.

Удар вышел жёстким, но рассчитанным. Магнитные захваты сомкнулись. «Гепард» скрылся в шлюзе, а ещё через шесть секунд из истребителя вышел адмирал. Но не в коридор «Восхода», а в прозрачную сферу для переговоров. Пол под ногами дрогнул, интерфейсы вспыхнули, камеры автоматически взяли его в фокус.

— Если кто-то из вас сейчас откроет огонь, первым погибнет «Восход». И это будет означать, что вы сознательно отвергли мир. Вы готовы взять на себя эту ответственность?! — рявкнул адмирал Эллариан в громкоговоритель арбитра. — Я сейчас нахожусь в сфере для переговоров и своим примером показываю, что никакая это не ловушка. Присылайте делегации, давайте уже решать территориальные разногласия.

И весь участок космоса увидел.

Адмирала Цварга.

Без шлема.

Без оружия.

С ребёнком на руках.

Элоди прижалась к нему, вцепившись пальцами в китель. Её лоб был заклеен, золотые кудри слиплись, глаза — огромные, испуганные. Она удивлённо смотрела на россыпь кораблей за прозрачными стенами и молчала.

Целую вечность длилась пауза. Затем кто-то спросил:

— Адмирал… у вас на руках ребёнок?

— Да, это моя дочь, — ответил Ксайрон, чувствуя усталость. — Вы хотели гарантий, что это не ловушка? Так вот они. Если вы начнёте стрелять — вы убьёте не только меня, но и трёхлетнюю девочку. Вы такое потом не отмоете ни договорами, ни извинениями.

Орудийные контуры начали меркнуть.

Кто-то выругался — уже шёпотом.

И в этот момент стало ясно: стрелять уже никто не сможет.

[11]Об этом и других особенностях воздействия бета-колебаний на женские организмы догадывается учёный Себастьян Касс в книге «Генетика любви». События «Генетики любви» происходят приблизительно на пятьдесят лет раньше данной истории, когда разводы были запрещены.