Глава 10. Разбирательство

— Вы пришли поздно.

— Я не опоздал.

— Но вы не приехали за четверть часа.

— Но я и не опоздал, — повторил адмирал Эллариан ещё раз, одёргивая китель.

Как он и ожидал, в помещении собрались знакомые адмиралы Космофлота. Назойливый, как муха на дифрене[7], адмирал Ворт не преминул начать с замечания. Но Ксайрон не поддался на провокацию.

Космофлот являлся весьма разветвлённой организацией, которая носила полное название Космический Флот Федерации Объединённых Миров, и, как следовало из названия, в войска входили представили всех рас Федерации: цварги, ларки, люди, пикси и миттары. Исключение делалось лишь для планеты Эльтон, потому что, как известно, геном эльтониек особенный и у них рождаются только девочки. Женщины служат в армии исключительно по желанию.

Структурно Космофлот делился на флотилии, эскадры и оперативные соединения, каждое из которых имело собственную зону ответственности — от охраны торговых маршрутов и приграничных систем до дальних экспедиционных операций. Внутри соединений существовало чёткое функциональное разграничение: линейные силы (крейсеры, линкоры, флагманские корабли), поддержка (транспорты, госпитальные суда, ремонтные доки), разведывательные и патрульные подразделения, а также научно-экспедиционные группы, действующие под военным прикрытием. Личный состав того или иного корабля всегда комплектовался исходя из его нужд и пожеланий командира, и потому существовали как межзвёздники по типу «сборная солянка» — со всеми представителями рас, так и крейсеры типа «Восхода», экипаж которого состоял преимущественно из цваргов.

Высшее стратегическое управление осуществлял Главный Штаб Космофлота, напрямую подчинённый Совету Адмиралов, он же, в свою очередь, подчинялся главнокомандующему вооружёнными силами — генералу. Его имя не принято было произносить вслух: не из суеверия, а из соображений безопасности. В официальных сводках и закрытых переговорах использовались лишь титул и код допуска — многоуровневая мера защиты, выработанная за десятилетия после нескольких неудавшихся покушений.

Но и генерал был главным далеко не во всём.

Так, например, отдельным контуром шли спецподразделения быстрого реагирования, имевшие расширенные полномочия и закрытые протоколы допуска, за скобки выносились Академия Космического Флота, Особый Отдел[8] и самоорганизовавшийся экспериментальный Спасательный Корпус[9].

Таким образом, Космофлот представлял собой не просто военную структуру, а сложный многоуровневый механизм, способный действовать как в условиях полномасштабного конфликта, так и в рамках точечных операций, для дипломатического давления и защиты интересов Федерации в глубоком космосе.

В Совет Адмиралов, как и в экипажи кораблей входили представители всех рас, но так как именно сейчас разбирательство было назначено на поверхности планеты Цварг, а не в глубоком космосе, в помещении присутствовало лишь семнадцать мужчин, и все они являлись цваргами.

Надо понимать, что Совет Адмиралов был обширен и включал несколько сотен гуманоидов, которые занимали позиции в разных подструктурах и географически были разбросаны по всей Федерации, а потому для решения небольших конфликтов согласно внутреннему уставу любой состав из пятнадцати адмиралов приравнивался к Совету.

Сложившаяся ситуация играла Ксайрону, что называется, «на рога». Сородич всегда поймёт сородича, это во-первых. Во-вторых, будь разбор рапорта в глубоком космосе, то бумага об удочерении от Планетарной Лаборатории Цварга имела бы куда меньший вес. Проблема нехватки населения и девочек в частности — это проблема исключительно Цварга, а не Космофлота. Здесь, на родине, гражданская организация играла роль не меньшую, а в чём-то даже большую, чем Космофлот.

— Хватит собачиться, — сухо бросил седой адмирал у стола, не повышая голоса, но так, что мгновенно стало тише. Это был адмирал Рейтар Хольмарк — ветеран пограничных кампаний, цварг, который командовал флотилиями тогда, когда приказы ещё отдавали не из залов, а под огнём противника. Он не терпел суеты и словесных дуэлей: на его памяти за пустую болтовню гибли экипажи. — Мы здесь не для этого собрались!

Эллариан опустил руки по швам и выпрямился. В конференц-зале находились только военные — без секретарей и гражданских наблюдателей. Плотные стены гасили звук, системы анти-прослушки на окнах работали в штатном режиме, и всё происходящее оставалось внутри помещения.

— Раз все на месте, разбирательство по рапорту адмирала Эллариана объявляется открытым, — продолжил председательствующий. — Напоминаю: сказанное здесь фиксируется и учитывается при принятии решения.

Взгляды скользнули по Ксайрону — оценивающе, без сочувствия. В зале не было друзей, только старшие офицеры, привыкшие взвешивать не эмоции, а последствия.

— Адмирал Эллариан. Вам вменяется в вину то, что вы поставили личные интересы превыше законов Федерации, взяли на борт крейсера «Восход» несовершеннолетнего ребёнка с Террасоры, тем самым нарушили принцип невмешательства в судьбы примитивных Миров и Устав Космофлота, а кроме того намеренно утаили эту информацию в рапорте командованию.

— И вдобавок, адмирал Эллариан так и не удосужился уведомить командование за весь месяц, пока его корабль тащился с Террасоры на Цварг, — желчно процедил адмирал Ворт.

Он вытянул тёмно-вишневые губы в тонкую неприятную улыбку и впился липким взглядом в Ксайрона:

— И не пытайтесь нам тут рассказывать басни, что связь не работала абсолютно всё время. Мы оба прекрасно знаем, что такая байка не стоит даже сбитого спутника на орбите!

— Спасибо за дополнение, — сказал Рейтар Хольмарк, бросив взгляд на Ворта, — но впредь прошу меня не перебивать. — И снова обратился к Ксайрону: — За куда меньшие проступки офицеров лишали званий и с позором выгоняли из Космического Флота без права восстановления. А в данном случае речь идёт не просто о нарушении — это пятно на репутации военно-космических сил. Адмирал Эллариан, вы признаете вину?

Наступила пауза.

В воздухе разлились непонимание, удивление, лёгкий флёр обескураженности и осуждения. Очевидно, большинство собравшихся адмиралов впервые услышали о нарушении.

Ксайрон, так и не севший ни в одно из кресел зала для конференций, гордо вскинул подбородок:

— Я действительно признаю, что забрал человеческую девочку с Террасоры и привёз на Цварг. Но я отказываюсь от признания вины за нарушение принципа невмешательства…

Договорить он не успел. Ворт скривился, будто унюхал что-то гнилое, и коротко мерзко хохотнул.

— Вот оно! — бросил он. — Классический случай. Месяцы в изоляции, глубокий космос, перегрузки — и в итоге у адмирала поплыл навигатор. Сначала слюни и «высокие чувства», потом отрицание очевидного! С такими формулировками, господа, это уже не вопрос дисциплины. Это вопрос вменяемости! Как я и говорил, тут, возможно, надо не только звания лишать, а назначать полное психобследование.

В помещении поднялся гул, мужчины начали оборачиваться и переговариваться, воздух заполнило множество эмоций. Обычно цварги старались держать их под жёстким контролем, но такое заявление нельзя было оставить без реакции.

Если Эллариан действительно утратил профпригодность, значит, под сомнение попадало всё: его решения, рапорты, приказы за последние циклы. Где именно у него сорвало стабилизаторы? Когда? Что он успел натворить, пока ему доверяли флот и командование? А если за этим стояло не безумие, а что-то хуже — попытка прикрыть другие, куда более серьёзные преступления?

Адмирал Ворт выставил Ксайрона на голову больным.

Подлая тварь! Не обвинил — намекнул. Так и делают те, кто умеет уничтожать чужое имя. Приговор можно оспорить. Сомнение — никогда. Оно уже посеяно, уже живёт в мыслях тех, кто сидит за этим столом и смотрит на Ксайрона чуть иначе, чем минуту назад.

За сто с лишним лет безупречной службы.

Даже если решение будет вынесено в его пользу, сказанного уже не стереть.

— Всем молчать! — к счастью для Ксайрона, гаркнул Рейтар Хольмарк. — Адмирал Эллариан, объяснитесь!

— Я отказываюсь от признания вины за нарушение принципа невмешательства, — тут же скороговоркой повторил Ксайрон. Его голос звучал ровно и чётко. — Напомню, его суть в запрете на технологическое и медицинское влияние при контакте с представителями отсталых миров. Девочка с Террасоры больше не является объектом этого принципа. На неё оформлены документы на удочерение, подтверждённые Планетарной Лабораторией Цварга. С момента их утверждения она получила статус гражданки Цварга и перешла под юрисдикцию Федерации. Теперь это моя дочь Элоди Эллариан.

— О-о-о… — послышалось удивлённое в зале.

Судя по бета-фону, настроение части собравшихся изменилось, и большинство с уважением посмотрело на Ксайрона, но увы — не все.

— Я не докладывал командованию именно потому, что не считал свои действия нарушением. Я не вводил технологии на Террасору, не менял ход развития Мира и не вмешивался в его социальные процессы. Я вывез одного ребёнка, лишившегося матери и утратившего защиту отца, и действовал в рамках законов Федерации после выхода из зоны примитивного мира.

Он посмотрел прямо на Ворта. Тот прищурился.

— И как же вы могли заранее знать, что Планетарная Лаборатория удовлетворит ваш запрос? У меня есть выписка из журнала капитана Веллсарра Вероса с «Восхода», штатного корабельного дока.

Ворт демонстративно достал из кейса планшет и подкинул его, явно смакуя момент.

— В ней сказано, что были произведены медицинские процедуры, в том числе и обязательные профилактические прививки по стандарту Федерации. Думается мне, что даты здесь куда более ранние, чем дата получения ребёнком гражданства. Дайте-ка ваши документы. — Он требовательно протянул руку.

Как это ни было унизительно, Ксайрону пришлось подчиниться. Правда, бумаги он всё же отдал не желчному Ворту, а нейтрально настроенному ветерану Хольмарку. Адмиралу Ворту тоже пришлось передать планшет ему.

— Хм… — после недолгого изучения выдал ветеран. — Лечение и прививки и правда проведены до даты официального удочерения.

— Но после подачи ходатайства в гражданскую службу, — отметил Ксайрон. — И да, я надеялся на положительный результат, так как на Цварге нехватка населения и особенно, — он сделал ударение, — женского пола. На текущий момент нарушений перед Космофлотом у меня не имеется.

— Но они были! — взвился Ворт.

— Сейчас их нет, — парировал Ксайрон.

— Вы обманывали Космофлот!

Спор набирал обороты, срываясь с формальных рельсов, и неизвестно, чем бы он закончился, если бы в этот момент у Ксайрона не завибрировал коммуникатор. Беззвучно. Почти незаметно. Он машинально бросил взгляд на экран — и тут же понял, что сделал ошибку.

Этого оказалось достаточно.

— Адмирал Эллариан, — лениво протянул Кроу-Леррайн, впервые за всё заседание подавая голос, — вам кто-то звонит? Наверное, это ваша жена?

В зале что-то едва уловимо изменилось.

Ксайрон ощутил, как внутри всё неприятно сжалось. Лаура звонила ему настолько редко, что сам факт вызова был тревожным. А сейчас — именно сейчас — это выглядело как насмешка судьбы! Врать и говорить, что это адъютант — глупо: его ложь почувствуют мгновенно, здесь все с развитыми резонаторами.

Ксайрон замешкался всего на секунду, подбирая слова, но Кроу-Леррайн опередил его.

— Активируйте связь, адмирал, — вежливо, почти доброжелательно предложил он. — Вы же утверждаете, что ребёнок… — он сделал едва уловимую паузу, — Элоди, если не ошибаюсь, теперь находится в надлежащих руках и вопрос носит исключительно гражданский характер.

Он чуть наклонил голову, словно искренне хотел помочь.

— Думаю, нам всем будет крайне приятно услышать, насколько счастлива ваша супруга. И, возможно, это поможет нам закрыть глаза на столь м-м-м… допущенную ошибку. В конце концов, — добавил он доверительно, — чего только не делают мужчины ради женского спокойствия. Цваргини — наше сокровище.

Улыбка Кроу-Леррайна была узкой и хищной. Сердце Ксайрона билось глухо и тяжело, как перед прыжком в вакуум.

— Это неуместно, — произнёс он наконец, и в голосе впервые прозвучала сталь. — Моё семейное положение не является предметом данного разбирательства.

— Ошибаетесь, — мягко возразил Кроу-Леррайн. — Вы сами сделали его предметом обсуждения, когда вписали ребёнка в свои приоритеты выше Устава Космофлота. Мы хотим убедиться, что с Элоди будет всё хорошо.

В зале поднялась суета. Требовать от адмирала говорить прилюдно с женой? Возмутительно! Оскорбительно! Как так можно? Это личное! На этот раз, судя по ментальному фону, больше половины были на стороне Ксайрона, вот только адмирал Хольмарк вновь внёс коррективы:

— Адмирал Эллариан, ввиду исключительной ситуации и спорного момента, мы действительно вынуждены просить вас поговорить с женой о приёмной девочке прилюдно, и мы наконец поставим точку в этом разбирательстве. Вы не обязаны это делать, но… — Он развёл руками. — Вы сами сделали акцент на том, что Элоди теперь гражданка Цварга, а если это так, то вам нечего скрывать. Вы же не врёте Совету Адмиралов?

А коммуникатор всё вибрировал и вибрировал. Лаура не унималась. Адмирал Кроу-Леррайн явно предвкушал шоу.

«В какой системе я ему так удачно встал поперёк орбиты?» — с раздражением подумал Ксайрон.

Если с адмиралом Вортом всё было ясно, тот много лет не скрывал своей мелочной неприязни, то враждебно настроенный Кроу-Леррайн стал сюрпризом. Ксайрон перебрал в памяти совместные операции, совещания, рейды, пересечения по службе… Пусто. Ни одного конфликта. Ни одного повода для личной антипатии. Они почти не работали вместе. Даже не спорили.

Ничего.

Коммуникатор продолжал вибрировать.

Кроу-Леррайн сверкнул глазами, явно наслаждаясь моментом — тем, как адмирал Космофлота медлит, разрываясь между уставом и семьёй.

Надо было решаться. Прямо сейчас. Но что же делать?

Ксайрон поднёс палец к экрану и… решительно сбросил звонок жены.

— Не вижу смысла общаться с госпожой Эллариан и тратить ваше время, господа, — сказал он, прочистив горло. — Мы с ней разводимся, она не имеет отношения к Элоди.

«Что?.. Но как же тогда?..»

По залу пробежали шепотки. Или же это были слишком яркие бета-волны озадаченности и неподдельного изумления, а Ксайрону почудилось, тут он не мог сказать точно.

— Простите, адмирал Эллариан. Мы правильно поняли?.. Уважаемая леди, ваша жена, не будет воспитывать приёмную дочь? Как же тогда вы собираетесь организовать всё… хм-м-м… быт?

— Вы правильно всё расслышали, — уверенно кивнул Ксайрон. — Если обратите внимание на документы на удочерение, то в графе «родители» стоит только моё имя. Лауры там нет. И эти документы одобрила Планетарная Лаборатория.

— Ну и что… — начал было Ворт, но Ксайрон перебил:

— Вы сомневаетесь в заключении Планетарной Лаборатории и ставите своё мнение выше, адмирал Ворт?

Тому пришлось заткнуться.

Ксайрон выдержал эффектную паузу и, развернувшись к председательствующему адмиралу, сообщил:

— Из уважения к присутствующим изложу кратко. Я намерен использовать весь накопленный объём увольнительных в моём звании, что по расчётам составляет порядка шести месяцев. А дальше я найму няню и подам рапорт о переводе на территориально близкие к Цваргу краткосрочные задания. Насколько мне известно, быть отцом-одиночкой на нашей планете не запрещено.

— Не запрещено-то не запрещено, но справитесь ли вы… — пробормотал кто-то с задних рядов.

Впрочем, он тут же замолчал, потому что дело действительно приобретало гражданский характер, а следовательно, не касалось Космофлота.

— Что ж, — внезапно хлопнул в ладоши ветеран Хольмарк, привлекая всеобщее внимание, — так как мы выслушали адмирала Эллариана и узнали об удочерении, предлагаю определиться с решением…

— Простите, что вмешиваюсь, — внезапно мягко и учтиво подал голос Кроу-Леррайн. — Я прекрасно понимаю, к чему всё идёт, и, разумеется, мы могли бы на этом закруглиться… Если уж сама Планетарная Лаборатория дала «добро» на удочерение…

Он сделал точно выверенную паузу, чтобы собравшиеся притихли.

— У меня остался один маленький вопрос к адмиралу Эллариану.

— Слушаю, — холодно ответил Ксайрон.

Он прекрасно видел это тщательно отполированное до блеска бешенство в его глазах. После того как Ксайрон сбросил звонок жены, Кроу-Леррайн на мгновение утратил контроль над маской, и этого было достаточно. Иллюзий Ксайрон не питал: сейчас его не просто ткнут носом в уязвимость — его аккуратно подведут к краю и предложат сделать шаг самому.

Так и случилось.

— Полагаю, — начал Кроу-Леррайн почти доверительно, — что Планетарная Лаборатория в первую очередь учитывала безупречную службу адмирала Эллариана и одобрила процедуру удочерения, исходя из его статуса и заслуг перед Федерацией. Однако в сложившейся ситуации мы наблюдаем, хм… своеобразное закольцовывание. Космофлот, разумеется, не спешит выдвигать обвинения, поскольку вопрос формально перешёл в гражданскую плоскость. В то же время гражданская служба, принимая своё решение, опиралась на военные заслуги и репутацию адмирала, гарантированную Космическим Флотом.

Кроу-Леррайн чуть наклонил голову, словно искренне интересовался реакцией зала.

— Чувствуете? — вежливо спросил он. — Удобная система взаимных гарантий. В связи с этим у меня возникает вполне разумный вопрос. Где гарантия, что адмирал Эллариан не присвоил ребёнка незаконно? Что девочка не была… — он на мгновение замялся, изображая деликатность, — изъята против воли у законных представителей? Были ли оформлены документы, подтверждающие передачу ребёнка? Или мы имеем дело с ситуацией, когда высокий чин и безупречная репутация подменили собой проверку фактов?

Формулировки были безупречны.

Тон — образцово-вежлив.

А смысл — грязный, подлый и разрушительный.

У Ксайрона внутри что-то рвануло — резко и без предупреждения. Ярость поднялась мгновенно, вскипая в крови. Он якобы украл девочку у родителей?!

— Хватит! — Ксайрон рявкнул так, что в зале дрогнул воздух.

Это было вопиюще неприлично, вульгарно, недостойно, но Ксайрон больше терпеть не мог. Он шагнул вперёд, уже не контролируя громкость собственного голоса.

— Вы хоть понимаете, что несёте?! — Он ткнул пальцем в сторону Кроу-Леррайна. — «Изъята против воли»? У кого я её украл?! У грязи под ногами?! На рынке, где детей продают по весу, как мясо?! Да её собственный отец продавал за два золотых и под видом мальчика, потому что на этой отсталой дикарской планете мальчики считаются ценнее девочек! В рабство, на секундочку, продавал! На теле девочки были следы побоев! Двухлетней девочки! Её родители — звери, а не люди! Да это хуже, чем видеть, как расстреливают наши корабли враги, потому что мужчины, выбравшие военную службу, хотя бы понимают, на что шли, а тут крошечный беззащитный ребёнок! Вы вообще посещали Террасору, адмирал Кроу-Леррайн?!

Ксайрон дышал тяжело, резко, словно снова стоял там — среди вони, бета-волн голода и пустых глаз.

— В отличие от вас, я видел Террасору и её тотальную антисанитарию лично! На момент покупки Элоди её мать сдохла от дифтерии, а папаша-делец уже кашлял кровью! Я купил девочку за жалкую пуговицу на мундире, и возвращаться Элоди некуда! Она там умерла бы, не забери я её вовремя!

На него смотрели все.

Без осуждения, с растерянным, почти испуганным изумлением, будто в зале вдруг возникло нечто, чему здесь не было места. От большинства собравшихся фонило неловкостью, так как они только что стали свидетелями недопустимой эмоциональной вспышки. Кроу-Леррайн добился своего: вывел Ксайрона из себя. Ксайрон Эллариан должен был выглядеть невозмутимым. В Совете Адмиралов не повышают голос на равных. Интеллигентность — это то, что цварги впитывали с кровью матери, а тут… Это недостойно адмиральского мундира. Категорически.

Но сожаления не было, ни капли.

Понимая, что, возможно, навсегда лишится звания, Ксайрон добавил уже бесцветно:

— И если мне хоть кто-то не верит в этом зале, то я согласен на альфа-протокол.

Альфа-протокол был старинным вариантом решения конфликтов. Собравшиеся цварги задавали вопросы подозреваемому и, опираясь на эмоциональный фон говорящего, выносили вердикт. Процедура очень неприятная, если не сказать болезненная для того, кого начинают сканировать на бета-волны сразу десяток сородичей, но имеющая смысл в сложных ситуациях. Такое возможно только на Цварге, но, к счастью, именно тут и проходило разбирательство. Ксайрон не считал себя виноватым в сложившейся ситуации с Элоди. Повторись всё — и он бы снова купил её на том рынке.

— Думаю, адмирал Эллариан, в этом нет надобности, — кашлянув, внезапно с кресла поднялся Хольмарк. — Все присутствующие хорошо прочувствовали вашу… м-м-м… эмоциональную открытость.

«И нестабильность, недопустимую для адмирала», — мысленно закончил про себя Ксайрон.

— Подождите, пожалуйста, в коридоре. Мы сейчас посовещаемся и позовём вас.

Адмирал Эллариан кивнул и вышел.

Коридор был пуст и тих — только гул вентиляции и собственное дыхание. Ксайрон остановился у стены, скрестил руки. Опустил. Снова скрестил. Поймал себя на том, что не может найти положение, в котором было бы комфортно стоять.

Во рту пересохло. Резонаторы работали на всю мощность, он интуитивно пытался прощупать настроение аудитории там за дверями, но холодный слой металла и пентапластмассы отсекал зал для собраний и холл. Фоновый тревожный шум, который улавливал цварг, не нёс никакой информации, просто давил. Ксайрон заставил себя дышать ровно. Раз. Два. Три.

Он чувствовал себя гадко, но в то же время — спроси его кто, считает ли он свои действия ошибкой, — и он с горячностью повторил бы всю эту речь. Возможно, только слова более тщательно подобрал бы, но суть осталась бы той же: он не жалел о том, что забрал девочку с Террасоры, ни секунды. И если это решение будет стоить ему мундира… что ж, значит, так тому и быть.

Через бесконечных пятнадцать минут Ксайрона вновь пригласили в конференц-зал. Совет Адмиралов зачитал решение:

— Действия адмирала Эллариана по эвакуации несовершеннолетней с планеты Террасора признаны обоснованными с точки зрения гуманитарной необходимости. Нарушение принципа невмешательства в судьбы примитивных миров устранено, так как адмирал удочерил ребёнка. Дисциплинарные взыскания не устанавливаются. Более того, учитывая сложность и непрерывность выполненных адмиралом заданий за последние годы, а также повышенную психологическую нагрузку, адмиралу Эллариану предоставляется увольнительная сроком на пять стандартных лет с пребыванием на Цварге. Цель — восстановление, адаптация и исполнение обязанностей опекуна. По истечении срока — повторная оценка состояния и возможное возвращение к службе. Звание сохраняется.

Его дочь, Элоди, никто не отбирает!

В первую секунду облегчение затопило Ксайрона вместе с резонаторами, и он едва покачнулся. Слава космосу! Он только сейчас понял, как сильно боялся в глубине души. Не разжалования, не позора, не краха карьеры — всё это было бы переживаемо. Он боялся, что Совет Адмиралов скажет: «Отдайте девочку». Что Совет надавит на Планетарную Лабораторию, поставит под сомнение законность удочерения, найдёт процессуальную щель — а их всегда можно найти, если очень захотеть. Где-то за грудиной что-то щёлкнуло — и отпустило.

А вот с карьерой всё казалось именно так, как он предчувствовал. Формально звание адмирала у него не отобрали и даже официально не наказали. Но Ксайрон отслужил в Космическом Флоте достаточно долго, чтобы понимать: через пять лет никто его не допустит до командования «Восходом». «За это время технологическое оснащение изменилось», «слишком большая пауза», «адмирал наверняка запамятовал, как управлять кораблём» и прочее, прочее. Будет использован любой предлог, и на службу Ксайрон уже не вернётся. Иртайн ведь накануне говорил как раз об этом…

Что ж, не худший исход в сложившей ситуации. Сохранённое звание гарантирует какую-никакую пенсию, а это куда лучше, чем принудительное увольнение из Космофлота с лишением всех привилегий. Пять лет с ребёнком — и ты уже не тот. Уже не годен. Ксайрон это знал заранее, но всё равно где-то внутри тихо саднило.

Мужчина сухо поблагодарил Совет Адмиралов и вышел из Серебряного Дома.

На ступенях здания он остановился. Слова решения всё ещё гудели в голове. Всё закончилось, но не взрывом, а скромно и как-то буднично, от этого было особенно тоскливо. За грудиной тяжело качал кровь реактор, наполненный месивом из противоречивых чувств: облегчение, усталость, глухая печаль и ощущение утраты. Впрочем, последнюю ещё только предстояло осознать. Он всю жизнь положил на службу Космофлоту. Неужели это всё? Он не погиб в бою, не был взял в плен и даже не потерпел поражение. Просто тихий и незаметный закат службы.

Мужчина медленно выдохнул.

Сумбур внутри никуда не делся, но в самом его центре было одно твёрдое незыблемое знание: он всё сделал правильно. Теперь у него есть маленькая девочка, о которой он должен думать в первую очередь. Ксайрон выпрямился и пошёл прочь от Серебряного Дома — уже не адмирал в ожидании следующего приказа, а отец, впереди у него новая неизвестная жизнь.

Садясь в такси, Ксайрон быстро набрал по-военному короткое сообщение своему адъютанту: «Тарсий, выясни, пожалуйста, где я пересекался с адмиралом Кроу-Леррайн и почему он имеет на меня зуб. И да, моя служба в Космофлоте закончена. Передай всем. Было приятно служить вместе».

[7]Дифрен — отходы на космическом корабле.

[8]Особый Отдел — секретное подразделение Космического Флота. Главная героиня «Агента сигма-класса» служит именно в нём.

[9]Об образовании Спасательного Корпуса рассказано в дилогии «Академия Космического Флота: Дежурные» и «Спасатели».