Глава 15

Кира

Хозяйка съёмной квартиры, дама в бигуди и стёганом жёлтом халате, долго и с подозрением рассматривала Ярослава. Резкий запах жареной рыбы вызывал стойкое желание скорее покинуть неопрятное жилище. Дама вручила Ярославу комплект ключей, чтобы он забрал вещи в течение часа. Размахивая руками, дама долго выговаривала ему за учинённый разгром. Остаток залога она оставила себе в счёт новых замков и погашения морального ущерба. Ярослав согласился со всем, она взглянула на часы и сказала, что время пошло.

Квартира оказалась в этой же «хрущёвке». Бандиты правда перевернули там всё вверх дном,

– На потёртый ключ от корейской тачки в ящике гардеробной никто не позарился, – усмехается Ярослав.

– А надо было?

– Ты думаешь, я бы оставил деньги и документы в съёмной квартире? Сейчас, Кир, пять минут, – Ярослав быстро пакует вещи в две спортивные сумки. – Задерживаться здесь опасно. Надеюсь, никто не сел нам на хвост.

Мне приятно, что Ярослав нисколько не изменился после возвращения памяти. Раздумываю, как ещё помочь возлюбленному? Припоминаю детали наших разговоров с его замом и соединяю их с услышанным от Ярослава.

– Яр, а Виктория точно сводная сестра Кирилла Петровича?

Ярослав оборачивается и с интересом смотрит на меня:

– Я уже думал над этим вопросом. Похоже, мы копаем в одном направлении. Сейчас в машине обсудим.

– Копатель из меня так себе, – смущаюсь я.

– Валим, – Ярослав выходит в прихожую.

Спускаемся вниз и натыкаемся на хозяйку квартиры. Она топчется у подъезда, закутавшись в пуховый платок.

– Ключи? – дама протягивает руку в кожаной перчатке.

– Пожалуйста! – Ярослав отдаёт связку.

Он быстро шагает к Бассейной улице, то и дело оглядываясь. Попетляв по дворам, Ярослав возвращается к соседнему дому и брелоком открывает машину-сугроб. Достаёт щётку из салона, быстро орудует ей. Вскоре из-под снега показывается замызганный серый седан.

– Я скорее поверила бы, что тебе принадлежит вон тот внедорожник, – киваю на сияющий джип у противоположного конца дома.

– Ты угадала, кроха, – подмигивает мне Ярослав и загружает сумки на заднее сиденье. – Ключи от него или потерялись, или остались в руках похитителей. Скорее потерялись. Но, может, машину оставили в качестве приманки. Кто-то её почистил от снега. Чёрт! Садись быстро.

Ярослав снова оглядывается и помогает мне сесть в машину. Нам повезло, что дворники в этом дворе трудолюбивые и нам не нужно откапываться.

– Не надо было тебе квартирной хозяйке на глаза показываться. Раз машиной моей пользуются, значит, наблюдают. Может, и эту бабу подкупили, – Ярослав заводит двигатель и прислушивается к звуку мотора. – Надо же, столько постояла на морозе и завелась.

– Да что они, шпионы какие?

– На кону, Кира, такая сумма денег, что Грэг ни перед чем не остановится, – Ярослав едет по двору, вглядываясь в лица случайных прохожих и окна первых этажей.

Не обнаружив слежки, едем в сторону моего дома. На перекрёстке Ярослав суёт руку под сиденье и достаёт папку. Кладёт её мне на колени.

– Открой, пожалуйста.

Тяну за язычок молнии и присвистываю, увидев несколько запечатанных пачек пятитысячных купюр:

– Ух ты! Никогда не видела столько денег.

– Прекрати, – улыбается Ярослав. – Это так. На неотложные расходы. В багажнике поболее этого будет.

– Значит ты подозревал, что на тебя готовится покушение?

– Это нормальная рабочая ситуация любого предпринимателя моего уровня. Но, конечно, подозрения меня тоже терзали. Тем более, когда я понял, какую змею пригрел. Сейчас приедем, посмотрю документы, которые в последний день легли мне на стол. Может, там и кроется ключ к разгадке.

– Какой разгадке?

– Почему в моём офисе полным ходом идёт движ, похожий на переезд… Что ты там про Хомяка говорила?

– Про какого хомяка?

– Твою ж налево! У Кирилла кликуха Хомяк. То-то я не мог понять, что за неясные ассоциации у меня возникали, когда я на твоего мохнатого мыша смотрел.

– Хома Петрович – мужчина приличный, – вступаюсь я за питомца.

– Не смею спорить. У этих зверьков вообще особая миссия в мире людей, если подумать.

– Это ещё какая?

– Показать детям, как скоротечна жизнь и что такое смерть. У меня был в детстве хомячок. После его смерти бабушка хотела купить нового, но я попросил собаку.

– Глубоко… Почему ты вспоминаешь только бабушку?

– Родители погибли в авиакатастрофе. Мне было тогда восемь лет. Бабушку я похоронил два года назад. В Новгороде жила, – Ярослав трётся затылком о подголовник. – Вот такие дела, Кира. Так что и нет у меня никого ближе тебя и Булочки.

– Может, уедем? К бабе Шуре в деревню. Хочешь?

– Не бойся, – улыбается Ярослав и треплет мою коленку. – Ради тебя я горы сверну!

– Не нужно мне никаких гор, если с тобой что случится, – цепляюсь за его руку.

– Ты главное верь в меня, – Ярослав целует моё запястье. – Я, может, только и выжил благодаря твоей любви. Ведь это нужно было умудриться приползти именно в твой двор.

– Если тебя держали на Софийской, то сложно было промахнуться. Дорога к складам начинается от заправки возле моего дома.

– Очень может быть, очень может быть, – задумчиво качает головой Ярослав. – А почему ты решила, что Виктория и Хомяк не могут быть сводными? Меня никогда не интересовала ни семья жены, ни друга. На свадьбе Кирилл стоял рядом с родителями Виктории, но у меня ещё тогда промелькнула мысль, что ни он, ни моя жена, не похожи на них. Они приехали на свадьбу из Сыктывкара.

– Интересно… Знаешь, когда я первый раз увидела Викторию, она выходила из кабинета Кирилла Петровича. Я шла померить ему давление, но подумала, что ей моя помощь была бы нужнее.

– Это было в тот день, когда мы с тобой ехали в лифте? – хмурит лоб Ярослав.

– Да.

– Думаешь, они занимались этим прямо на работе?

– Когда Кирилл Петрович сказал, что это его сводная сестра, я отбросила подозрения. Подумала, они просто повздорили. Но он всё время говорил о ней с придыханием.

– Сводные чаще ругаются, – Ярослав съезжает с моста и сворачивает к магазину. – Давай-ка за продуктами заскочим. А то пустовато в холодильнике.

В гипермаркете Ярослав первым делом отправляется в детский отдел и берёт пачку памперсов. У меня с этими передрягами вылетело из головы, что они заканчиваются. А он даже размер нужный уже знает. Дальше сложнее: Ярослав растерянно смотрит на ряды банок с питанием:

– Бери, всё что нужно. В этих банках я пока ничего не понимаю.

– Мы же купили одну, ей пока хватит. Пусть лучше моё молоко пьёт.

Ярослав замирает перед банками с детским чаем.

– Здесь ничего не нужно? – он читает на обороте инструкцию. – Смотри, пукательный чай какой-то.

– У нас с этим проблем нет, – еле сдерживаю смех. – Давай нам еды возьмём, да поедем. А то у меня уже грудь разбухла от молока.

– Понял! – Ярослав толкает телегу к продуктовым рядам. – Подсказывай, что надо. Тебе всё можно есть?

– Почти.

– А пить? – улыбается Ярослав и подмигивает мне. – Должны же мы отметить воскрешение моей памяти.