Глава 18

Ярослав

Мне всегда нравилось зарабатывать деньги и мониторить растущие как на дрожжах банковские счета. В этой жизни я всего добился сам. Личная жизнь всегда оказывалась на втором плане, поэтому долгое время ограничивался услугами дорогих экскортниц. Без обязательств. После тридцати стал задумываться о наследнике. Хомяк познакомил со сводной сестрой. Скорее, она ухаживала за мной, а не я за ней. Продолжал пользовать платных девочек. Считал, что жена должна быть нетронутой до свадьбы, чем очень озадачил Викторию. Вместо того чтобы рассказать мне правду, она подложила под меня невинную кроху.

До сих пор помню эту ночь до мелочей. В тот день я крепко выпил. Невеста щедро наливала, а я даже на свадьбе не выключал трубку и решал свои дела. Вот и накидался. Только в гостинице понял, что перебрал. Пожалел, что впервые в жизни не захватил с собой «защиту» на свидание. Пообещал себе, что выплесну всё мимо. Но такая сладкая девочка попалась впервые. Не сдержался. Три раза подряд разрядился по полной.

Простил Виктории обман лишь потому, что кайфанул не по-детски. История с тюрьмой моей брачной игрушки отвратила меня от дальнейших поисков, но я всё время мысленно возвращался к той ночи. Именно после неё понял, что в моей жизни есть всё, кроме любви. Редко кто цеплял меня. В мире больших денег и женщины соответствующие. Вопрос лишь в цене. Кирин роман меня потряс. Не художественным слогом, нет. В нём было столько искренности и чистоты, что мне до дрожи захотелось вновь увидеть смешную неуклюжую девчонку, которую я однажды дико возжелал, едва встретившись с ней взглядами в лифте.

Я впервые люблю и любим. Не за деньги и не за красоту, а за то, что я есть. Мне достаточно просто обнять Киру, чтобы понять, как я счастлив. Сегодня она сидела у меня на руках и кормила дольками мандарина. Из её рук всё вкуснее во сто крат. А казалось, я давно уже потерял вкус ко всему. Теперь точно знаю, что самое нестабильное в мире – это завтрашний день. Нужно жить и любить сейчас. Уже неделю каждое утро благодарю небо, за то, что пришёл новый день. Сколько времени потрачено неизвестно на кого. Оно гораздо дороже всех денег, что я зарабатывал и тратил на ненужные вещи и чужих людей.

Сегодня я ласкаю Киру, и она впервые не вздрагивает от каждого шороха. В той комнате Кира всё время боялась, что баба Шура пойдёт мимо нас в туалет. Кровать узкая, но хотя бы не скрипит, как диван. Сегодня Кира позволила мне самые смелые ласки. Пью её сок разбитым ртом. Какая она вкусная, моя Кира. Мой рай и мой ад. Она пахнет наслаждением. Наши ночи – время жарких признаний. Со стыдом вспоминаю, какие вещи заставлял творить невинную девочку в нашу первую брачную ночь. Как осушал поцелуями её слёзы стыда.

– Люблю тебя, кроха моя! – нависаю над Кирой и беру её жадно, неистово. Мне всегда мало этой женщины. Пожираю глазами исхудавшее от переживаний личико. Её глаза теперь кажутся ещё больше. Кладу руку на грудь. Она кажется сегодня чрезвычайно плотной и горячей. – Тебе не больно?

– Всё хорошо, не останавливайся, – шепчет Кира.

Вскоре выжатый досуха падаю рядом с ней. Перевожу дыхание.

– Я сейчас, – шепчет Кира.

Натянув новую шёлковую красную сорочку, она убегает. Закидываю руки за голову и блаженно улыбаюсь. Киры долго нет, и я иду её искать. Она склонилась над раковиной в ванной и массирует грудь.

– Что случилось?

– Не знаю, – Кира выпрямляется, прикрываясь полотенцем.

– Почему мне не сказала? Спрашивал же, болит или нет?

– Это женские дела, – смущается она. – Может, разбудить бабушку?

– Ну-ка, покажи, – забираю у Киры полотенце и осматриваю набухшую грудь. По размеру отличается от второй. – Проблема-то в чём?

– Болит, и молоко не отходит.

– А если Анечку приложить?

– Так она вечером немного пососала, а потом от груди отвернулась. Раскричалась. Я смесь ей дала. Налопалась так, что, похоже, до утра проспит. Вроде сцедила, но я не очень это умею.

– Сурикова! Отшлёпаю тебя. Никаких смесей чтоб, – касаюсь её лба ладонью. – Да ты горишь!

Иду в комнату за телефоном. Возвращаюсь, на ходу изучая вопрос, и киваю Кире:

– Снимай сорочку и забирайся в ванну.

Включаю тёплую воду и массирую покрасневшую Кирину грудь.

– Никогда и ничего не скрывай от меня. Знаешь, как при венчании говорят? В горе и радости, в болезни и здравии.

– А ты венчался, что ли? – недоверчиво спрашивает Кира.

– Нет. А с тобой буду.

– Смахивает на предложение, – Кира улыбается сквозь слёзы.

– А я разве его ещё не сделал?

– Нет, – пожимает она плечами.

– Забавно. Брачная ночь у нас была, но мы до сих пор не женаты. Пойдёшь за меня? – встаю на одно колено у ванны.

Кира хохочет, и я тоже больше не могу сдерживать смех.

– Вопрос формальный! Ты мне уже жена.

– Это по законам какого племени?

– По моим законам, Кира. Не отдам тебя никому.

Выключаю воду, заворачиваю Киру в полотенце и командую:

– Бегом в постель!

Включаю ночник и достаю из кроватки дочку:

– Простите, Анна Ярославовна, у нас дело до вас, – подкладываю её к Кире и теряюсь. Булочка спит богатырским сном. – Ну давай, как там дальше?

– Никак, – Кира щекочет её, но той хоть бы хны. – Можно сюда позвать духовой оркестр, Булочке по барабану.

– Тогда давай я, – перекладываю дочку обратно в кроватку.

– Что ты хочешь?

– Не то, чтобы я этого хотел, но народ советует, – снова разминаю её грудь. Кира морщится и кусает губы. – Не бойся, я нежно.

– Яр!

– Пардон, мадам! – припадаю к груди, стараясь не повредить нежный сосок.

– Вау! – вскрикивает Кира, впиваясь ногтями мне в плечи.

Приходится сделать несколько подходов. Наконец во рту становится тепло и сладко. Стараюсь не думать, что это женское молоко.

– Попробуй теперь в бутылочку, – сажусь на постели.

Вместе нам удаётся победить недуг. Кира засыпает на моём плече, а я ещё долго не сплю. Как много мне ещё предстоит сделать, чтобы полностью завоевать её доверие.