Глава 19

Баба Шура

В семь часов вечера въезжаю на такси бизнес-класса в коттеджный посёлок как королева. Прямых рейсов из Амстердама сейчас нет, и, по нашей легенде, я прилетела в Питер через Стамбул. Яруша продумал всё до мелочей, если в чём запутаюсь – спишу на склероз. Забор вокруг особняка знатный – высокий, из светлого кирпича. Подхожу к решётчатым воротам и пожираю взглядом освещённые окна. Сердце колотится, будто за каждым спряталось по гардемарину с ружьём, хотя всего на всего там обретается незадачливая шалашовка, подложившая мою внучку в чужую постель.

С трудом заставляю себя оторвать ноги от заледенелого асфальта и трясущейся рукой тыкаю пальцем кнопку звонка. Видела фотографию Виктории. Девка такая же тощая как моя Кирюша. А я баба жилистая, если что и постоять за себя могу. Тем не менее страшные картины исхода нашей первой встречи так и мелькают перед глазами. Пытаюсь выбрать наиболее оптимистичную картинку, но самая реалистичная, что Виктория меня не пустит дальше забора.

– Кто там? – наконец раздаётся из металлической коробки мелодичный голос. Интересно, это Виктория или горничная четы Воронцовых?

– Филактея Гульден, – с вызовом произношу я.

– Кто? – горничная вряд ли так по-хамски переспросила бы.

– Тётя Ярика, милочка! И пошевеливайся там.

– Секундочку.

Оглядываюсь по сторонам и примечаю машину Ярослава. Душенька успокаивается.

Из дома выходит Виктория, и сама идёт открывать мне. Приосаниваюсь возле двух огромных чемоданов и сжимаю ручку третьего поменьше.

– Могу ехать? – Водитель переминается с ноги на ногу.

– Да, – мне достаточно того, что Виктория приметила на чём я прикатила.

– Добрый вечер, – Виктория выходит на улицу и с удивлением разглядывает меня, тянет носом, оценивая парфюм.

Поправляю шляпку, выставляя на оценку перстень на пальце.

– Вероника, если не ошибаюсь, – подвигаю к ней мои чемоданы.

– Виктория, – растерянно тянет она.

Её напряжённый изучающий взгляд поджаривает меня не хуже раскалённой печи.

– Да! Помню что-то на «в»… Подсоби с чемоданами, – не хотела быть грубой, но мне нужно вжиться в роль. – Мой врач не зря ругал ваш климат. Колени уже отваливаются.

Подхватив маленький чемоданчик, прохожу мимо ошарашенной Виктории во двор.

– Вот говорила Ярику, езжай в Москву, если со мной не жилось.

– А где ему с вами не жилось? – догоняет меня Виктория, с трудом балансируя на каблуках. Тащит мой багаж, значит, полдела сделано. – Как, вы сказали, вас зовут?

Собираю остатки мужества, поворачиваюсь и смотрю на неё, как на мучного червя.

– Здрасте, приехали! Филактея Гульден из Амстердама! Я растила Ярика после смерти сестры, – приспускаю очки в дорогой оправе. – Завтра поедем с ним на кладбище. Ты с нами?

– Но Ярослава нет дома, – Виктория втаскивает чемоданы на крыльцо. – У вас там кирпичи, что ли?

– Да. Лечебные камни из Тибета. Без них совсем не ладится медитация.

Глаза Виктории округляются. Она смотрит на меня обалдело.

– Полагаю, это из-за позвоночника, – продолжаю я, кладя руки на поясницу. Соболиный мех так и искрится в свете фонаря. – Все болезни из-за позвоночника. Приятель из Вьетнама сказал, они на ура лечатся змеиным ядом. Только свежим! Завтра привезут.

– Яд?.. Привезут, – заикается Виктория.

– Змей! Ярослав не рассказывал тебе, как в восемнадцать лет во Вьетнаме съел на обед бьющееся сердце кобры.

Лицо Виктории белеет, и она вцепляется в ручку двери. Ярослав говорил, что она до обморока боится змей. Увлечённо продолжаю:

– Да-да, представляешь! Это считается очень круто. Полный обед включает в себя бьющееся сердце кобры в стакане с кровью, водкой и ядом. Остатки змеи можно поджарить или потушить. Шкурка обалденная у неё.

Теперь руки трясутся у Виктории, а я вошла во вкус.

– Входите, – распахивает она дверь, взирая на меня уже со священным ужасом. – А куда привезут змей?

– Сюда. Я обещала Ярославу приготовить рептилию собственноручно. А где он, говоришь?

– В Америке, – запинаясь, произносит Виктория.

Скидываю шубу ей на руки и лихорадочно соображаю, как отреагировать. Главное, спокойствие.

– Да ладно! И давно? – поворачиваюсь и наступаю на Викторию.

Она вжимается в стену и лепечет:

– С конца декабря.

– Если он в Америке, то мы с тобой на Кудыкиной горе. Я приехала решать вопрос с единственным наследником. Месяц назад договаривались. Так что ты мне не причёсывай тут! Где? Мой. Племянник.

– Может, я что не так поняла, – лебезит передо мной Виктория. – Сама недавно с горнолыжного курорта приехала. Мы с ним разминулись. Давайте я провожу вас в комнату для гостей. Вы, наверное, устали с дороги. Приготовлю вам постель. Горничную отпустила пока. Готовлю не очень, но у меня есть пицца и цыплёнок табака.

– Какая гадость! Отрава для желудка. Будешь с завтрашнего дня готовить под моим руководством.

– Только не змей! – отступает Виктория.

– Я бы сказала, не только змей, – назидательным тоном говорю я. – Мой мальчик всегда любил изысканную кухню. Ладно. Разберёмся. Веди. Где там моя комната? Хочу в ту, что с выходом в сад. Там всегда останавливаюсь.

Виктория, сняв сапоги, плетётся передо мной по коридору, таща в чемоданах купчинские глыбы. Ярослав мне нарисовал подробную схему дома и красочно всё описал.

– Он обещал переклеить там обои. Синий цвет слишком тяжёлый для меня, – заявляю, чтобы Виктория не грузилась своими мыслями.

– А вы надолго к нам?

– Пока не закончу с делами!