Глава 21

Баба Шура

Облапошить эту девочку оказалось проще простого. Воспитанная соцсетями, она, скорее всего, попала под влияние богатого мерзавца. И случилось это до Ярослава. Вопрос только, кто из двух подозреваемых. Гришка хочет прибрать к рукам загребущим весь Ярушкин колхоз, и, сдаётся мне, рыжий всего лишь пешка в этой игре. Как и Вика. Если до приезда в дом я ещё предполагала, что она ведёт свою партию и опасалась наличия серого вещества в её белокурой голове, то после заявления про Америку и веры в Тибетские глыбы, всё встало на свои места. Можно не подать человека в розыск, но для того, чтобы заявлять всем и каждому, что человек уехал в другую страну, нужны подтверждения. Ведь и на работе те же басни должны рассказывать. Напрашивается сговор с кем-то из фирмы.

Мне удалось застать только самый конец разговора. Я пришла в гостиную, а Виктория говорит кому-то, мол, всё сделаю, и, увидев меня, навешивает на лицо кислую улыбку. В одном кармане кардигана у меня дочкины карты Таро, во втором – письма Яруши и подарок для Вики. Кире точно нужно писать книги. Расклад для Вики она нашаманила через интернет за пять минут. Карта беспомощности и фатальности добила жёнушку Яруши. Но на откровенность эта прохвостка пока не решилась. Съем эклер и попробую подружиться с Викусей.

– Так что там с эклерами, милочка?

– Да, конечно, сейчас принесу пирожные, – Вика потащилась на кухню, точно каторжник с гирей на ноге в Сибирь.

Стоило ей скрыться, в дверях показалось довольное лицо Ярослава. Он подмигнул мне, и я нажала кнопку на «слуховом аппарате». Теперь Яруша услышит, о чём мы разговариваем. Сейчас его задача пробраться к тайнику. Извлекаю из кармана и кладу на стол коробочку мятного цвета.

Виктория возвращается с блюдом эклеров.

– Небольшой презент, милая, – киваю на подарок.

– Ой, спасибо! – алчная девица шмякает тарель возле меня и открывает коробочку. – Это же из нового каталога моего любимого «Тиффи»!

Она напяливает на палец кольцо и сияет не меньше, чем оно.

– Ярик говорил, что ты тяготеешь всеми фибрами души к этому модному дому. Мой мальчик. Всегда ношу его письма с собой, – вытираю слезу кружевным платком и достаю перевязанную розовой шёлковой лентой пачку. – Сердце чует, с ним случилось что-то страшное! И ведь детушек-то нарожать не успел. Кому теперь наследство оставлять? Придётся всё отписать Фабиану и Герберту.

Виктория вздрагивает и прячет за спину руку с кольцом, точно эти незнакомцы посягают на него.

– Это ещё кто? Вы же говорили, что Яр единственный наследник.

– Мои коты. Я уже составила завещание. За их содержание фонду защиты животных достанется два миллиона евро, плюс сумма на безбедное содержание моих ангелочков.

– Зачем же доверять деньги неизвестно кому? – у Виктории аж губы затряслись. У неё что-то странное с ними. Было бы лето, подумала бы пчёлы покусали. – Мы с Яриком вполне могли бы забрать котиков к нам.

– Ярик в последнем письме намекал, что у вас с ним разладилась любовь, – собираю со стола карты таро и перемешиваю их. – Хочешь карточку глянем, что там у вас?

– Нет! – Виктория испуганно хватает меня за руку. – Достаточно на сегодня гаданий. Я… Я… Я беременна! У нас будет ребёнок.

– С кем? – спрашиваю с невозмутимым видом, въедаясь взглядом в раскрасневшееся лицо блудливой жёнушки Ярослава.

– Как с кем? С Ярославом, – врёт она с завидным упорством.

– Он сказал, ты недавно аборт сделала, – смачно откусываю кусок эклера.

– Так я это… – Виктория вертит подаренное кольцо на пальце. – Снова того… Беременна.

– Вот ты кошка! Я за всю жизнь – хоть бы раз, – выливаю из чайника остатки.

Дальше давить на Викусю не хочу. Моя задача приручить её.

– Миссис Гульден…

– Если на то пошло, то мефроу Гульден, – улыбаюсь расстроенной девице. – Но можешь звать меня просто Филактея.

– Филак… Тея, – старательно выговаривает Виктория, – я вам свежий чай заварю. А может, шампанского? За ваше здоровье и ваших котов.

– Оно скорее тебе понадобится, – вздыхаю я. – Так что, лучше воздержись от спиртного. Ты же ребёнка ждёшь.

– Ах… да, конечно, – Виктория хватается за чайник, как за спасательный круг. – Ещё чаю тогда.

– Хватит, милая. А то не добегу ночью. Так что с Ярославом?

– Он мне сказал, что едет в Америку, – эту фразу Виктория хорошо заучила. – Мы, правда, поссорились. Муж не был со мной откровенен последние дни. Я и аборт сделала, потому что… Потому что он мне изменял! Направо и налево. Бил меня! Пил. А я ему верой и правдой. Хотите и вам…

– Что? – Диву даюсь, как жена Ярослава ради несуществующих миллионов расстаралась.

– Буду как родная дочь, – Виктория падает около меня на колени и утыкается лицом в подол шёлковой юбки. Не знала бы её мужа, поверила бы. – Он стал моим первым! Я поверила ему, а он… Но от судьбы не уйдёшь! Я снова жду малыша от Яра. Мне не нужны ваши миллионы. Мы просто вместе будем растить его.

– Девочка, – глажу я её по мокрой щеке и потрясаю связкой писем. – Конечно же, я помогу тебе. Но то, что ты говоришь про Ярика, не может быть правдой. Уже поздно. Если ты в положении, то должна соблюдать режим. Согласна слушаться меня во всём?

– Да, – глаза Виктории пожирают меня влюблённым взглядом.

– Тогда быстро в душ и спать! Завтра подъём в семь.

– Согласна!

– И подумай, куда мог уехать Ярик. Он мне не звонит с конца декабря, а должен был. Мой племянник нашёл бы способ связаться со мной, даже застрянь он в арктических льдах.