Глава 10

Кира

Стойки для капельницы у меня нет, и я беру торшер. Креплю на него пакет с раствором и впрыскиваю шприцом необходимые препараты.

– Сейчас прокапаем тебя.

Не идут из головы слова найдёныша, но я не готова заявиться в офис к Воронову с Булочкой на руках. И не из-за денег, заплаченных парочкой заговорщиков, а потому что родить от любимого человека было только моим решением.

– Кир, от тебя пациенты, наверное, без ума были, – найдёныш, закинув руки за голову, наблюдает за мной с расстеленного дивана. – Да и врачи тоже. Неужели никто не запал в душу?

– До вчерашнего дня считала себя однолюбкой, – не сразу понимаю, что сказала это вслух.

– Ого! – найдёныш приподнимается на локте. – У меня есть шансы?

– Давай не будем забегать вперёд, – затягиваю жгут на его руке. – Поработай немного кулачком.

– Нет, ну я не настолько одержим плотскими желаниями…

– Тьфу на тебя, – кровь приливает к щекам, и я ощупываю сгиб его локтя. – Кулачком ещё поработай, чтобы вена получше наполнилась кровью.

Протыкаю кожу найдёныша иглой, закрепляю периферический катетер в вене и соединяю его с капельницей. У моего случайного пациента очень красивые, по-мужски крепкие руки. Смотрю на его обнажённую грудь. Выдавливаю на ладонь гель из тюбика и начинаю обработку синяков не с лица. Их и на теле предостаточно. Стесняясь столкнуться взглядом с найдёнышем, не спеша скольжу пальцами по его коже.

– Кроха моя, разве можно так пытать человека? – мурлычет мой искуситель.

– Тебе больно?

– Больно. От того, что я не могу также прикоснуться к тебе, – найдёныш свободной от капельницы рукой накрывает мою. – Кир, а вдруг я шёл к тебе?

– Как можно идти к тому, кого не знаешь? – голос мой дрожит.

Мне самой кажется, что судьба привела за ручку этого человека в наш дом. Скучно ей стало с нашим женским коллективом возиться.

– Да, тоже верно… Слушай, а может, я парикмахер? Ты у мужиков никогда не стриглась? – выдаёт найдёныш очередной перл.

– Почему парикмахер? – смеюсь я.

– Помню твои волосы. Вот хоть режь меня!

– У мужчин не стриглась, а девиц с шикарной гривой на свете пруд пруди.

Вспоминаю, как найдёныш во сне назвал кого-то Златовлаской. Не то чтобы я считаю себя единственной, достойной такого звания, но слишком много совпадений. Ярослава я не видела год, образ его доведён в моём воображении до идеала. Нужно освежить память. Поискать его фото в интернете. Вглядываюсь в черты опухшего лица найдёныша и смазываю фингалы мазью. Он пытливым взглядом изучает меня.

– Ты смущаешь меня, – выдавливаю из блистера таблетки и помогаю найдёнышу выпить их.

– Я сам смущён как мальчишка, – белозубая улыбка моего панды обезоруживает.

– Нам не нужно увлекаться друг другом, – встаю с дивана и перебираюсь в кресло.

– Вернись, мне тебя не видно, – в голосе найдёныша проскальзывают властные нотки.

– Слушаюсь, мой господин, – делаю книксен, возвращаюсь, но сажусь подальше.

– Я уже увлёкся тобой, кроха. – Даже с разбитым лицом найдёныш кажется самым красивым парнем на свете. – Понимаю, у меня где-то есть другая жизнь, но я вернусь в неё только вместе с тобой. Обещаю.

– Мне очень хочется тебе верить, но, полагаю, султаном ты стал только напялив оранжевые шаровары и в прошлом гарема не нажил. Так что второй женой я не пойду.

– Я и не зову тебя в гарем, – найдёныш обиженно надувает опухшие губы.

– Вот и не приставай ко мне, – забираюсь на диван с ногами и, сунув под спину подушку, включаю телевизор.

– Ты обиделась? – Найдёныш ограничен в движениях из-за капельницы, но умудряется дотянуться до моей ноги. – Кир, ну прости, пожалуйста.

– Да я на себя злюсь!

– Куклёныш мой, сядь рядом, – он тянет меня за ногу.

– Я и так рядом. Куда ближе-то? – еду по дивану на пятой точке.

– Совсем рядом.

– Ярослав!

– Да, моя прелесть!

Найдёныш не унимается, пока я не оказываюсь лежащей у него на плече. Мне лишь однажды было так уютно. Хочется разреветься. Щёлкаю пультом, переключая каналы и тону в противоречиях. Что я буду делать, когда этот мужчина с роскошным телом помашет мне ручкой? Как же мне хорошо рядом с ним! Плевать на всё. Хочу быть счастливой здесь и сейчас. Нет, так нельзя. Кира, очнись.

Бабушка, зевая, выходит из комнаты, застывает с открытым ртом, но быстро приходит в себя и ставит руки в боки:

– Это что за Шерочка с Машерочкой?

– Баба Шура, не ругайся, – найдёныш ещё крепче прижимает меня к себе, – мы просто кино смотрим. Садись с нами.

– А чего я там не видела? Смотри у меня, Ярослав Иванович! – грозит кулаком бабушка и уходит на кухню.

Мы затаив дыхание прислушиваемся к звукам: хлопает дверца холодильника, включается электрический чайник.

– Она когда ночью со скалкой выскочила, я аж взмок, – шепчет найдёныш.

– Ты ей нравишься, расслабься, – поудобнее устраиваюсь на его плече.

– Всех троих к себе заберу, – найдёныш касается шершавыми губами моего лба.

Меня клонит в сон, и я с трудом дожидаюсь, когда закончится капельница. Выбираюсь из тёплых объятий и освобождаю руку найдёныша. Мне стоит больших усилий непринуждённо произнести:

– Спокойной ночи!

– Кира, останься! – найдёныш садится на постели. – Я не трону тебя. Честное слово.

– Я так не могу. Извини, – посылаю ему воздушный поцелуй и скрываюсь в соседней комнате.

Поправив Булочке чепчик, забираюсь на раскладушку под холодное одеяло. Тело просит мужской ласки. Может, к чёрту принципы? Фантазия рисует рыдающую жену найдёныша и троих детей. Тяжело вздыхаю и поворачиваюсь на бок. Входит бабушка, закрывает дверь и гладит меня по голове.

– Баба Шура, я влюбилась, – шепчу едва слышно.

– Всё будет хорошо, Кирусь. Мне этот парень тоже по душе.

***

Ярослав

Хома Петрович начал утреннюю ревизию в своём домике и шебуршанием выдернул меня из сладкого сна. Я привык к продавленному дивану, и мне на нём уютно. Особенно когда Кира по вечерам ложится ко мне на плечо. Мы вместе смотрим кино, болтаем. Я знаю Киру всего три дня, а кажется, будто мы вместе всю жизнь. С каждым днём чувствую себя лучше. Моя кроха неустанно выхаживает меня, как раненного бойца.

Задумываюсь, где можно подработать без документов? Мне очень неловко, что Кира потратилась мне на одежду. Зато теперь у меня есть ботинки на меху, пуховик, джинсы, свитер и пара футболок из секонд-хэнда. Трусы и носки Кира купила новые. Даже не предполагал, что можно полностью экипироваться на пять тысяч. Раз в день мы с Кирой катаем по заснеженным улицам Булочку в коляске. На меня больше не косятся, несмотря на синее опухшее лицо. Отёк спадает, но я по-прежнему выгляжу, будто меня раскалённой чугунной сковородкой со всего маху приложили. В больнице побои зафиксировали и отправили документы в полицию. Оттуда один раз позвонили. Наверное, для формальности. Кира разумно рассудила и, сделав несколько моих фото в фиолетовых тонах, предложила самим пойти в полицию, когда я стану похож на самого себя.

Из соседней комнаты, потягиваясь, выходит баба Шура:

– Здорово, болезный, пойдем кофий пить.

– Здравствуй, баб Шур, – сажусь на диване, приглаживая волосы. – Я не болезный, а выздоравливающий. Ты меня своими травками вчера нормально взбодрила.

Она, уперев руки в колени, всматривается в моё лицо:

– Точно, выздоравливающий. Смотри-ка, ещё вчера морда медвежья была, а сегодня уже на человека стал похож. Синяки сойдут – и чем не жених?

Баба Шура выпрямляется и потирает поясницу.

– Сейчас, Ярослав Иваныч, умоюсь водицей студёной, да сварю тебе твою эспресу.

– А чего студёной-то?

– Для румянцу!

Обожаю Кирину бабушку. Говорить с ней одно удовольствие.

Пока баба Шура умывается, заглядываю в соседнюю комнату. Кира спит, разметав золотистые волосы по подушке. улыбается кому-то во сне. Надеюсь, что мне. Мечтаю однажды проснуться и увидеть розовую от сна Киру на своём плече. Мы уже не сможем порознь, наши души за такое короткое время проросли друг в друга насквозь. Однажды и тела соединятся. Тогда наше утро всегда будет начинаться с крепких объятий и кофе.

Кира согрела меня в лютую стужу и делится последним. Хочется бросить мир к её ногам. Но пока могу ей дать только свою безграничную любовь и преданность. Как щенок.

Баба Шура шлёпает по коридору в кухню. Нехотя отрываюсь от созерцания прекрасного. Подхватив со спинки стула полотенце, спешу в душ. Скоро проснётся Булочка, а я не хочу пропустить её кормление. Для меня это как сеанс психотерапии. С удивлением рассматриваю себя в зеркале. Действительно, здорово изменился за ночь. Лицо больше не похоже на буро-малиновый шар, что вот-вот лопнет. Баба Шура вчера чайник брусничного листа с травками заварила, и я всю ночь бегал до ветру. Народная медицина всё-таки вещь, если с умом. Довольный своим преображением влезаю под прохладную воду. В голову лезут шальные думки, и я включаю похолоднее. Никак не могу привыкнуть к перепадам температуры воды – приходится регулировать, если на кухне тоже включают. Такое ощущение, что судьба ко мне благоволила в забытой жизни, потом за что-то осерчала и, точно капризную принцессу, отправила понюхать пороху. Но ангел-хранитель послал мне Киру.

Выбираюсь из ванной, включаю фен и сушу волосы, укладывая их расчёской. Я сделал это на автомате. До этого просто вытирал полотенцем. Получается симпатично. С помощью геля наношу последние штрихи. Господи, я правда, что ли, парикмахер или, хуже того, мастер педикюра? Рассматриваю внимательно свои ухоженные ногти на руках и ногах. Надеюсь, с ориентацией у меня всё в порядке? Я безоглядно влюблён в Киру. И не из чувства благодарности. Если бы меня из сугроба вытащил мужик, я бы так по нему точно не млел. Уф-ф. Крещусь троекратно. Разглядываю в зеркале свои заросшие щёки. Не могу ходить таким ежом. Открываю шкафчик над раковиной и хмурюсь. Интересно, чей тут мужской гель для бритья? Ого. А я ревнив, оказывается, до кучи. Верчу баллончик в руках, открываю. На кончике дозатора присохшая пена. Похоже, я зря всполошился. Скорее всего, она принадлежит прежнему хозяину апельсиновых шароваров. Есть пена – должна быть бритва. Шарю на шкафчике. Станок. Явно не женский. Вот я Шерлок Холмс!

Избавляюсь от щетины и ещё на шаг приближаюсь к цивилизованным людям. Скорее бы синяки зажили.

– Тук-тук! Ты скоро? – звонкий голос Киры заставляет сердце биться сильнее.

– Забегай! – быстро натягиваю шаровары и открываю.

– Ярослав? – Кира испуганно смотрит на меня и хватается за дверь.

Если честно, я ожидал другой реакции. Кира кулём оседает на пол и смотрит на меня, точно я не побрился, а вырастил на голове вишнёвое дерево.