Глава 17

Настя

Да уж, улыбаются в лицо, а за спиной судачат. Мать Демьяна самый яркий тому пример. Сделала вид, что мы незнакомы. Да и пожалуйста, не больно-то и хотелось. Только лучше бы она ничего не говорила, ее слова жутко бесят.

Демьян, словно почувствовав это, ведет меня к шампанскому. Да, это то, что надо. Еще бы он не касался меня так откровенно. Ничего не могу с собой поделать, даю слово не реагировать, но телу на мои слова плевать, у него своя жизнь, когда Демьян рядом.

А потом его окликают. И все меняется в один миг. Я даже не вижу это, чувствую: воздух вокруг становится плотнее и тяжелее. Обернувшись, рассматриваю идущую к нам девушку. Ей лет двадцать семь, высокая фигуристая брюнетка с красивым лицом. Осанка и уверенность в себе, шаг от бедра. Легкое красное платье словно струится по телу, подчеркивая каждый соблазнительный изгиб. Я чувствую себя дохлым подростком рядом с ней.

Держу свой бокал, ожидая продолжения. Она останавливается перед Демьяном, быстро на меня посмотрев и потеряв интерес. На губах легкая улыбка, взгляд пронизывающий. И вроде бы все такое постановочное, а цепляет. Демьяна вот точно цепляет.

— Дарина… — произносит он, пытаясь скрыть растерянность. — Ты здесь какими судьбами?

Она пожимает плечами.

— Вот решила вернуться на родину.

Демьян усмехается.

— Не сложилось с Америкой?

— Почему не сложилось? Сложилось. У меня новый контракт в России. Съемки будут в Крыму. Так что я теперь здесь. Подумываю задержаться, без работы точно не останусь. Ну и вообще, — она бросает на меня быстрый взгляд, — не познакомишь меня со своей большой любовью?

Мне не нравится то, как она произносит эти слова. Даже не из-за отношения ко мне, а из-за тона, словно знает, что ничего между мной и Демьяном нет. Он, кстати, тоже хмурится, словно недоволен.

— Это Настя, это Дарина, — говорит коротко, без пояснений. Впрочем, сложно не догадаться, что между ними был роман. И судя по реакции Демьяна, эта девушка все еще занимает место в его сердце.

— Приятно познакомиться, — улыбается Дарина, — ладно, не буду вам мешать, увидимся еще, поговорим.

— А есть о чем? — Демьян смотрит на нее исподлобья, спрятав руки в карманы брюк. Дарина достает визитку и, не церемонясь, сует ее за его ремень все с той же улыбкой.

— Есть, Демьян, — говорит, глядя в глаза.

Ни мое присутствие, ни окружающие люди девушку не смущают. А я вот чувствую себя не в своей тарелке, даже после того как она уходит. Пью шампанское, глядя, как Демьян наблюдает за удаляющейся фигурой, пока та не исчезает в толпе. Достав визитку, сует ее в задний карман, о чем-то размышляя. Я не лезу, просто не знаю, что сказать. Вижу, что на нас посматривают с новой волной интереса, и только тогда беру Демьяна за локоть.

Он вздрагивает, возвращаясь из своих мыслей, переводит на меня взгляд. Поначалу недоуменный, словно на самом деле успел забыть о том, что я здесь нахожусь.

— Если ты не хочешь, чтобы наша легенда рухнула, — говорю тихо, отвернувшись от него, — обрати на меня внимание.

Надеюсь, не звучит как ревность глупой дуры, которая на что-то надеется. Демьян, молча кивнув, притягивает меня к себе за талию, но я ничего не чувствую. Он отгородился, ушел в себя, и между нами уже нет того притяжения, которое мне чудилось еще несколько минут назад, когда его пальцы скользили по моему позвоночнику, сводя с ума. И хотя он почти не выпускает меня из объятий, я вижу, что он не со мной. То и дело гуляет взглядом по толпе, не сложно догадаться, выискивая кого.

На мгновенье становится боязно. Кто она для него? Что значила, что значит? Возможно, Дарина Демьяну дорога настолько, что он готов плюнуть на все, включая свою предвыборную кампанию и… меня?

Мысленно усмехаюсь, в который раз обзывая себя идиоткой. Вот оно — яркое подтверждение тому, что я все придумала. И особые взгляды Демьяна, и его отношение ко мне. Ничего нет, я для него девочка по договору, и как бы хорошо он ни играл свою роль, да даже как бы хорошо ко мне ни относился — я все равно для него по большому счету никто.

Настроение падает, и хотя я старательно улыбаюсь, но даже не прислушиваюсь к окружающим разговорам, изредка поддакивая или задавая вопрос. Наконец мы отбываем, до Ялты совсем близко, но молчание между нами действует угнетающе, поэтому, когда мы пересекаем черту города, я говорю:

— Высади меня, пожалуйста, возле "Интуриста". Аня с Андреем там рядом в парке гуляют.

Это ложь, но мне хочется побыть некоторое время одной. А если мы сейчас заберем Андрея и поедем домой, то это точно не удастся.

Демьян не задает вопросов, молча тормозит на остановке. Аккуратно выбравшись и оправив платье, уверенно иду в сторону гостиницы, пока машина мужчины не скрывается из вида, а потом устало возвращаюсь на остановку и сажусь со вздохом на лавочку. Среди пестрой толпы снующих отдыхающих я в своем платье и с прической выгляжу, скорее, глупо. Смотрю на них и проникаюсь завистью. Тоже хочу так беззаботно идти к морю с Андрюшкой, нести с собой большую пляжную сумку и детский круг для плаванья.

А у меня или метания в поисках работы, или вот… вообще не пойми что. Все, не как у людей.

Вздохнув, поднимаюсь и иду в сторону центра. На каблуках в гору довольно тяжело, так что стягиваю босоножки и шествую по асфальту босиком. А, все равно, пусть думают, что хотят. Аньке звоню, когда оказываюсь в центре, они с Андреем на набережной катаются на детских машинках. Обувшись, двигаю в ту сторону, народу много, гомон, шум, а на центральной площади и того больше. Здесь всегда запружено. Быстро нахожу своих, Андрюша, увидев меня, вскакивает в машинке, одной рукой держится за руль, другой машет и кричит:

— Привет, мам!

Машу ему, одновременно показывая, что надо сесть, и быстро подхожу.

— Ого, — Анька окидывает меня взглядом, присвистывая. — Ну ты звезда, мать. Этот красавчик челюсть, наверное, до пола уронил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уронил. Только не от меня. Натянуто улыбаюсь.

— Ань, мы вроде обсуждали, что между мной и Демьяном ничего нет.

— Ага, — соглашается она, хотя и вижу, что не верит моим словам.

— Как день прошел? — задаю вопрос, чтобы перевести тему. Андрюша, подбежав, обнимает меня.

— Мам, ты сегодня такая красивая, — говорит радостно, и на душе становится легче. Вот он, мой главный мужчина, и не надо никаких других.

— Спасибо, милый, — улыбаюсь в ответ, — рассказывай, чем занимался.

Пока Андрюша делится впечатлениями, мы идем в сторону ларька с мороженым, а потом не спеша по направлению к квартире Демьяна.

— Ты грустная, — говорит Анька, я вздыхаю.

— Просто все это очень сложно, — отвечаю коротко. Она кивает. А что тут еще скажешь?

— Что у вас там по графику? — задает вопрос. Я пожимаю плечами.

— Рекламщик общается с Демьяном, а тот рассказывает мне.

— Ну Насть, — Анька встает, упирая руки в бока. — Так нельзя, что за привычка пускать все на самотек? Они там напридумывают не пойми чего, а ты будешь молчать в тряпочку? Есть у тебя телефон этого рекламщика?

— Ну есть, — говорю осторожно, не понимая, куда клонит подруга.

— Позвони и скажи, что хочешь знать хотя бы примерно, что планируется и все в этом духе.

— А если…

— Никаких если, прояви твердость.

— Ты же знаешь, я не из таких.

— Знаю, — качает она головой. — Ладно, действуй, как считаешь нужным, только прошу: не дай им задурить тебе голову. Если что — звони мне, я всегда поддержу и подскажу, что делать. Если возникнут какие-то сомнения.

Появляется желание прямо сейчас взять и вывалить на подругу все свои чувства, рассказать о том, как меня тянет к Демьяну, как мне чудится порой, что и он что-то испытывает, как его мать мне ставила ультиматумы, и как… как мне больно от того, что случилось сегодня, когда я безоговорочно проиграла этой Дарине, не пойми откуда взявшейся.

Но я молчу. Потому что понимаю: легче мне не станет. Попрощавшись с подругой, поднимаюсь в квартиру с сыном. Демьяна дома нет. Не появляется он и к ночи, а когда я ложусь спать ближе к двенадцати, понимаю: он не придет ночевать вообще.

Демьян

Я чего угодно ожидал от этого благотворительного обеда, но только не такого. Такого я вообще не ожидал в принципе никогда. Был уверен: Дарина не вернется в наш небольшой южный городок ни за что на свете. Даже если в России объявится, то осядет в Питере или Москве. А она вот тут, так близко, что можно коснуться рукой. Она и коснулась, когда бесцеремонно сунула мне визитку.

Потираю лицо рукой, пялясь в окно автомобиля, стою на парковке бара Темыча и не знаю, идти или нет. Домой просто не могу, там Настя. Она, конечно, вопросов не задавала, но явно о многом догадалась. Потому что я вел себя, как придурочный малолетка, которому улыбнулась самая красивая девчонка школы.

Но просто ее приезд — это реально нечто из ряда вон выходящее. Дарина, Дарина…

Все-таки иду в бар, заняв свободный вип, заказываю бутылку виски, пока ее жду, появляется друг.

— Какие люди, — разводит руки в приветствии, — а я думал, ты до конца счастливой семейной жизни не посетишь наше порочное заведение.

— Дарина вернулась, — говорю просто, Темыч даже рот открывает. Впервые, кажется, не находит, что сказать. Падая рядом на диван, размышляет, глядя перед собой.

— Надолго? — задает вопрос. Пожимаю плечами.

— Говорит, да. Намекала, что хочет встретиться.

— А ты что?

— А я ничего. Вот сижу тут и жду виски.

— Думаешь, она хочет вернуться?

— Я ничего не думаю, просто не знаю, что думать.

Стучится официантка, быстро поставив бокал с бутылкой, удаляется.

— Ну у тебя же свадьба пела и плясала, дети, былая любовь, не можешь же ты все послать? — резонно замечает друг, распечатывая бутылку.

Я молчу, разглядывая руки. Краем глаза вижу, как Темыч замирает. Отставив бутылку, поворачивается ко мне.

— Ау, Демьян, только не говори, что ты побежишь по ее первому зову…

Тяжело выдыхаю, поднимая лицо к потолку.

— Слушай, если ты собрался одним махом просрать свое будущее, я ответственно говорю, что не позволю тебе. Напомню для забывчивых: Дарина отказала тебе, когда ты сделал ей предложение, и умотала в Америку строить карьеру модельки. И нет никакой гарантии, что это не повторится снова. Только сейчас ты рискуешь гораздо большим. Твой авторитет улетит к таким чертям, что про политику и вовсе можешь забыть. К тому же не только Настя связана договором, но и ты тоже.

— Не лечи, — морщусь в итоге. — Думаешь, я сам этого не понимаю? Не понимал бы, не сидел бы тут. Наливай давай.

Темыч плескает виски в бокал, залпом выпиваю, морщась от горечи послевкусия.

— Какой срок у вас по договору?

— Сорок пять дней, с продлением по необходимости.

— А выборы через три недели?

Молча киваю.

— Ну уж можно и потерпеть. А где тебя с Дариной черт свел? — спрашивает друг, когда я отставляю бокал.

— На благотворительном обеде.

— А Настя?

— А что Настя? Я же не переспал с Дариной в туалете, в конце концов. Мы просто поговорили немного.

Артем молчит, рассматривая меня. Я теперь даже не знаю, хорошо, что он тут оказался, или нет. Будет лечить, втирать истины, которые я и так знаю. Только все равно на душе хреново. Потому что слова — это только слова. А Дарина… Это не только Дарина. Она была моей любимой женщиной, любимой до одури, да что тут говорить, если я собирался на ней жениться?

Мы познакомились, когда я открыл гостиницу "Сезон". Дарина была моделью для ее рекламы, я увидел ее случайно во время съемок и сразу залип. На нее залипали все мужики, которые оказывались рядом, иначе и быть не могло. Да и сейчас наверняка ничего не изменилось.

Я не медлил, сразу пошел в атаку, и у нас завязались отношения. Поначалу мы оба не относились к ним серьезно, потому что до этого ни у кого из нас не было подобного опыта. Так, краткосрочные связи, не обременительные ни для кого. Но время шло, а мы были вместе, Дарина переехала ко мне. Не скажу, что у нас были гладкие счастливые отношения. С ее взрывным характером это было сложно. Ссоры, скандалы, хлопанья дверью и сумасшедший секс после примирения. Это все была обязательная часть программы, которая, впрочем, меня устраивала. Главное, что Дарина была рядом.

Если вдуматься, в какой-то степени я был виновником случившегося в итоге. Дарина работала моделью и мечтала пробиться в этой сфере. Я был, конечно, не особенно рад, что на мою полуголую женщину пялятся толпы мужиков, но понимал: не стоит ей мешать. Потому помогал. Откуда взялся этот плюгавый американец фотограф с вечно потными подмышками, я даже не сразу понял. Потому что о нем Дарина не рассказала. Раньше она всегда делилась намечающимися проектами, говорила, куда ее пригласили. Но тут промолчала, потому что перспективу ей озвучили сразу: работа в Америке.

То, что я с ней не поеду, она понимала прекрасно. Потому просто молча вела переговоры и готовилась к отъезду. На тот момент мы были вместе три года, и я решил, что готов жениться. Связать с ней оставшуюся жизнь, так сказать.

Только вот в тот вечер, когда она открыла коробочку с кольцом во время ужина в ресторане, я услышал совсем не то, что хотел. Кроме того, что Дарина была крайне удивлена, она ответил отказом. И вот тогда рассказала об этом гадском американце. Сказала, что все уже решено, что через три недели она улетает.

Я был потерян. Это если мягко сказать. Но не отступил. Дальше были три недели уговоров, ссор, ультиматумов, а потом она улетела.

Я был даже рад, что самолет взмыл в небо в день, когда я был под завязку забит работой. Это немного, но отвлекало. Казалось, пока самолет не унесет ее, еще есть шанс. Конечно, только казалось. Я работал, зарылся в бумагах, совещаниях, объектах до самого вечера, а потом была эта вечеринка в отеле.

Мысли скачут в другом направлении. Я вспоминаю девчонку в аляпистом сарафане. Сам не знаю, зачем сказал Вите тогда пустить ее. Видать, помутнение на общем расстроенном фоне. Я сразу узнал её там, возле столиков. Зачем-то потащил кормить, жалко, наверное, стало. Спать с ней я не собирался. У меня несколько лет была одна женщина, и вот она неслась в самолете на огромной высоте в другую, по ее мнению, лучшую жизнь. Лучшую жизнь без меня.

А потом все случилось как-то само собой. Даже не помню лица девчонки, только худое тело, сарафан этот дурацкий и треугольник из родинок под левой грудью. Черт знает, почему запомнился. Красиво выглядело. Она сбежала, избавив меня от ненужных объяснений, и я этому порадовался. Даже забавно, первая женщина после Дарины, яркой, красивой, сексуальной, оказалась угловатой и забитой. И тем не менее, очень чувственной. Настолько, что не будь я пьян, долго бы не выдержал.

Все эти мысли текут в моей голове, пока я пью виски и не слушаю своего лучшего друга.

— Понимаешь, — говорю, перебивая очередные его слова, — если бы она появилась чуть раньше, не нужна была бы никакая Настя. Дарина идеально подходит на роль, что придумал Касторин. Черт с ним, с ребенком. Мы бы сошлись, и…

Темыч на мгновенье закрывает лицо руками.

— Ладно, я понял, что ты надрался и ни о чем другом думать не можешь, как завалить свою Дарину. Но время не отмотать назад. У тебя уже Настя с ребенком, так что перестань дурить и танцуй от того, что есть. А сейчас вставай, поехали.

— В таком виде домой нельзя, — качаю головой.

— Значит, поехали ко мне, только учти, я подцеплю какую-нибудь девчонку по дороге, так что не сильно храпи, чтобы не портить нам романтичность случайного секса.

Я все-таки смеюсь, поднимаясь. Едем мы на такси, а в квартире сразу отрубаюсь, в то время как друг и впрямь тащит в свою комнату какую-то кудрявую девицу.