Глава 18

Демьян

Утром просыпаюсь от стонов за стеной и не сразу соображаю, где я. Воспоминания о вчерашнем дне врываются стремительно, отдаваясь болью в голове. Морщусь, садясь на кровати. Так, пока эта парочка совокупляется, можно принять душ и свалить. Без душа башка совсем не соображает, а мне надо ехать на работу.

В ванной раздеваюсь и вижу, как на пол падает картонный прямоугольник. Визитка Дарины. Подняв, читаю на английском ее псевдоним и наименование модельного агентства, к которому она причисляется. Ниже номер телефона, а сзади ручкой приписан другой, местный.

Утром просыпаюсь от стонов за стеной и не сразу соображаю, где я. Воспоминания о вчерашнем дне врываются стремительно, отдаваясь болью в голове. Морщусь, садясь на кровати. Так, пока эта парочка совокупляется, можно принять душ и свалить. Без душа башка совсем не соображает, а мне надо ехать на работу.

В ванной раздеваюсь и вижу, как на пол падает картонный прямоугольник. Визитка Дарины. Подняв, читаю на английском ее псевдоним и наименование модельного агентства, к которому она причисляется. Ниже номер телефона, а сзади ручкой приписан другой, местный.

Кручу визитку в руках. По-хорошему, стоит смять и выкинуть, но я убираю ее в карман брюк, после чего лезу в душ. Взбодрившись, покидаю квартиру под все те же стоны. Да, весело проводит друг время. Я уже скоро и не вспомню, когда у меня секс был из-за этой пиар-кампании.

Тут же думаю о Насте и чувствую укол совести. За свое поведение на обеде, за то, что бросил ее в городе на остановке, за то, что не приехал ночевать и даже ничего не объяснил. Как бы там ни было, у нас договор, и вчера я совершенно постыдным образом нарушил его сам. Это если официально выражаться. А если нормально — не только в договоре дело. Между мной и Настей определенно есть влечение, мы оба это понимаем. И наши взаимоотношения последние дни… Уверен, не особенно ей было приятно все это наблюдать после того, как я откровенно прижимал ее, целовал. А тут… Одним словом, урод.

Но сейчас я просто не готов ни к какому разговору. Мне еще нужно время, чтобы переварить появление Дарины и понять, что меня ждет в связи с этим. Вспоминаются вчерашние слова Темыча, но я отмахиваюсь от них. Сам все прекрасно понимаю. Но одно дело понимать, а другое… Это же Дарина, моя Дарина!

А моя ли? Все-таки четыре года прошло, и мы даже не общались. А теперь она свалилась, как снег на голову, я ничего не знаю толком о ее жизни это время. С чего я вообще решил, что она предложила встретиться ради нас? У нее могут быть вполне меркантильные цели, связанные с карьерой.

"Ну так узнай", — шепчет вкрадчиво внутренний голос.

Забираю машину на стоянке бара и мчу в офис, опаздывая. Благо никаких встреч с утра не ожидается, телефон разряжен с вечера.

Света как всегда бодра и полна сил. Мне бы так. Пока идем в кабинет, успевает вывалить на меня кучу информации, я устало падаю в кресло, она замолкает.

— Таблеточку и воды? — задает вопрос.

— Давай просто кофе.

— Сделаем.

Через десять минут пью кофе, чувствуя, как с каждым глотком становится лучше. Света разглядывает меня с любопытством, которое мне не особо нравится. Не в плане того, что она проявляет интерес, а к тому, что смотрит так, как будто есть в чем меня упрекнуть.

— Что-то не так? — спрашиваю ее. Она пожимает плечами.

— Демьян Александрович, разрешите совет?

— Валяй.

— Глянула вчера местный паблик, — начинает Света, и эти слова мне уже не нравятся. Точно что-то не так. — Не обессудьте, очень любопытная у вас в последнее время личная жизнь. Так вот, мое мнение, конечно, вряд ли авторитетно, но пожалуйста, не возвращайтесь к Дарине.

Откидываясь в кресле, выдыхаю. И эта туда же. Наверное, не понравилось наблюдать за мной после расставания.

— А что, сильно похоже, что я собрался с ней сходиться?

Света молча достает телефон и, открыв, кладет передо мной на стол. Статья с фотографиями. Да, не зря я думал, что выглядел дурачком. Так и есть. Конечно, журналисты постарались и раскопали мои бывшие отношения, две фотографии рядом: Настя и Дарина, а снизу подпись: кого же выберет Третьяков.

Ругнувшись, отдаю телефон, Света смотрит с участием.

— Мне Настя нравится, не знаю, как уж вы сошлись или что там у вас, но она милая. И искренняя. И к вам относится хорошо. А с Дариной вы жили, как на пороховой бочке. Страсть страстью, но как-то в любовь слабо верится.

Усмехнувшись, качаю головой. Знала бы ты, Света, все, как есть. Впрочем, качеств Насти это в самом деле не отменяет.

— Ладно, давай работать, — говорю Светлане, и она выпархивает из кабинета. Ставлю телефон на зарядку и, включив, открываю запись в паблике. Какая же Настя здесь растерянная, глазищи огромные, смотрит по сторонам, как испуганный зверек. Снова на голову давит неприятно от себя самого. Что бы там ни было, я должен был в первую очередь о ней подумать, хотя бы из-за легенды, а я…

Некоторое время размышляю обо всем случившемся, а потом понимаю: надо позвонить. Набираю номер, почесывая лоб, не сразу думая о том, что еще достаточно рано. Но трубку снимают почти сразу.

— Ты не поменял номер, — слышу голос Дарины, чувствую, она улыбается. Не поменял, а она его помнит, выходит?

— Ты хотела встретиться? — задаю вопрос, стараясь говорить отстраненно.

— Да. Ты готов?

— Можно где-нибудь в час дня.

— Я остановилась у мамы, хочешь, приезжай?

Нет уж, мамы еще дома не окажется, а журналисты надумают… Впрочем, увидев нас в кафе…

— Давай в баре Темы, помнишь адрес?

— Конечно, до встречи?

— До встречи.

Положив трубку, несколько секунд смотрю перед собой. Правильно ли я поступаю? Ладно, один разговор — это не смертельно.

Насте я так и не звоню, просто не знаю, что говорить, да и вроде не обязан объясняться, где и как провожу свое время. Пытаюсь убедить себя в этом, но не очень выходит оправдаться перед самим собой. В любом случае, если уж говорить, то лучше в лицо, а не так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Звонок Касторина настигает меня по дороге в бар. Предчувствую, о чем пойдет речь, и не ошибаюсь. Приходится каяться и рассказывать правду. Ну в общих чертах.

— Извините, но вы поступили неосмотрительно, — пеняет мне Касторин вполне справедливо. — Мы ведь стараемся плавно внедрить в массы мысль о вашей большой любви, а тут новая старая любовь… Как прикажете их совмещать? Раз одна, выходит, случилась сразу после другой? Журналисты проявляют интерес к вашей жизни, на это мы и рассчитывали, когда все начинали. Поэтому ваше поведение должно быть безупречным согласно легенде. А вы напились в баре и не ночевали дома…

Он и это знает, ну прекрасно.

— За мной настолько присматривают? — интересуюсь в ответ.

— Так то не я, представляете? — ехидничает Касторин. — Сказал же, вами теперь все интересуются. Мне надо обдумать ситуацию и решить, как действовать дальше. Надеюсь, вы будете это время осмотрительны?

— Буду, — бурчу в ответ, сворачивая в сторону бара и наблюдая вылезающую из такси Дарину. Очень осмотрительно с моей стороны, да. А, к черту.

— Идем, — киваю девушке, она молча следует за мной до випки. Здесь мы вместе бывали не раз, и конечно, с Темычем она хорошо знакома.

— Бар процветает, — усмехается, когда уходит официантка, принявшая заказ. Молча киваю, наблюдая, как Дарина усаживается на диван рядом со мной. На ней короткое платье, подчеркивающее формы, волосы собраны в небрежный хвост. Красивая, сексуальная, безупречная, как всегда.

— Ты о чем хотела поговорить, Дарин? — спрашиваю ее. Она улыбается, садясь вполоборота, кладет руку на спинку дивана позади меня.

— Я скучала, — говорит вот так просто, как будто она не бросала меня, уехав на несколько лет, а на пару дней махнула в Питер.

— И? — изгибаю бровь вопросительно.

— И все.

Жду продолжения, молча ее разглядывая. Она вздыхает.

— Ладно, Демьян, я понимаю, что ты на меня обижен и имеешь на это право. Я поступила некрасиво. Как минимум стоило рассказать тебе раньше.

— Рад, что ты это осознала.

— Просто за все эти годы… Я не встречала никого, кто был бы мне так близок, как ты. И когда я приняла решение вернуться, только и думала, что окажусь здесь, рядом с тобой.

— Отчего же не сообщила заранее?

Дарина пожимает плечами.

— Я мониторила информацию о тебе. Увидела, что у тебя мексиканские страсти, былая любовь, дети… Решила действовать ва-банк. Я ведь правильно понимаю, никакой любви нет?

— С чего ты взяла? — хмурюсь.

— Потому что слежу за новостями, сказала же. Выходит, ты обрюхатил эту девчонку сразу после нашего расставания или во время отношений? Даже если предположить такое, ни о какой любви там речи идти не может.

— И к чему эти домыслы? — да, Касторин определенно не придет в восторг, если журналисты начнут копаться в этом глубже.

— К тому, что мы могли бы попробовать снова, Демьян.

Вздергиваю брови в удивлении.

— Прости? — усмехаюсь, хотя под ложечкой начинает сосать. — А как ты это себе представляешь?

— Ну когда-нибудь эта твоя история с большой любовью закончится? Я не буду мешать, я все понимаю… Но потом… Ведь нам было так хорошо вместе, такое не забывается, правда?

Молчу, глядя перед собой и хмурясь. Да, было. А потом было плохо. И где гарантия, что опять не будет плохо, если Дарине придет в голову сорваться за очередным контрактом, не поставив меня в известность? Где гарантия, что из обломков вообще можно что-то построить?

После стука в дверь появляется официантка, оставив на столе заказ, удаляется, и следом Дарина оказывается на мне. Садится, упираясь коленями в диван по сторонам от моих ног, и обхватывает за шею, зарываясь пальцами в волосы. Я чувствую запах ее тела, перемешанный с запахом духов, дерзкий аромат, дразнящий, вызывающий желание. Забытый, но такой знакомый.

А потом она начинает целовать меня, прижимаясь всем телом. Организм реагирует моментально и однозначно. Впрочем, учитывая отсутствие секса, это неудивительно. Но ощущения странные, с одной стороны, желание говорит само за себя, с другой… С другой, внутри разрастается дебильное ощущение, что я не должен, что это неправильно, не нужно мне.

Дарина тянет меня за собой, ложась на спину, я поддаюсь. Целую ее, гуляя руками по телу, сжимаю бедро, а потом совершенно не к месту вспоминаю Настю. Как мы на съемной квартире так же лежали на диване, и я обнимал ее, целовал. И вдруг приходит осознание: я хотел Настю по-другому.

Сейчас у меня просто желание обладать красивым телом, не более того, что-то вроде естественной реакции здорового организма на сексуальную девушку, готовую со мной переспать. А с Настей… С Настей это было почти безумие, казалось, если этого не случится, то просто сойдешь с ума. Коснуться ее голой спины, провести пальцами по позвоночнику, ловя моментальный ответ тела. Прижать к себе в бассейне и чувствовать, как она хочет того же, что и я. Как искрит между нами, будоражит мысли и кровь, как тянет к ней, посмотреть, поймать ответный взгляд…

И вот тут приходит новая мысль: парень, у тебя проблемы.

Отстраняюсь, хотя Дарина уже расстегнула ремень на моих брюках.

— Ты чего? — спрашивает с придыханием, взгляд не понимающий, но уверенный: мы закончим начатое.

Я вдруг думаю: сколько таких было у нее за эти годы? А до меня? Скольким мужикам она улыбалась, потом залезала в штаны на первой же встрече, чтобы получить желаемое? Да, я любил ее, но понимаю: она могла так поступать, и ничего внутри у нее не екнуло бы в тот момент. Как не екает, возможно, сейчас по отношению ко мне. Хватаюсь за свою собственную мысль: любил. Не люблю. И сейчас просто пытаюсь зацепиться за прошлое. Только вот очевидно: нечего там спасать.

Отстраняюсь ещё, начиная застегивать ремень, девушка садится, оправляя платье, смотрит недоуменно.

— Ничего у нас не выйдет, — говорю ей. — Если что-то еще хотела, говори.

Она моментально вспыхивает, глаза наполняются злостью, даже руки в кулаки сжимает.

— Считаешь, я с тобой хотела переспать, чтобы что-то получить?

— Такого я не говорил. А ты что-то хочешь получить?

Она молчит, тяжело дыша. Я беру чашку с чаем и делаю глоток. Некоторое время мы сидим в тишине. И я даже хочу, чтобы она сейчас встала и ушла, гордо подняв голову. Так я бы сохранил хоть какие-то остатки уважения по отношению к ней. Но она не уходит. Сидит, глядя перед собой, наконец, усмехнувшись, закидывает ногу на ногу и берет свою чашку в руки. Сделав глоток, отставляет ее обратно и произносит:

— Ты ведь знаком с Соломоновым?

Усмехаюсь. Что ж, я оказался прав, ей что-то от меня надо. Хотя всплывшая фамилия не радует.

— Зачем он тебе?

— Он претендует на один строительный объект за Севастополем. Забашлял кому-то, чтобы получить его, когда тот фактически был отдан другим.

— И что? — хмурюсь я. — Тебе с этого какая печаль?

Дарина молчит, так что в итоге я сам соображаю, что к чему.

— Так ты выступаешь от лица этого второго, оставшегося в пролете? — смеюсь, качая головой. — А он в курсе каким местом ты пытаешься решить его проблемы?

Знаю, что грубо, но у меня уже не осталось уважения, да и омерзение появилось. Если бы она пришла по-человечески попросить помощи, разве бы я отказал? Даже не взирая на прошлое? Ну хотя бы попытался помочь.

Дарина снова краснеет, но мне на ее злость уже плевать.

— Не смей унижать меня, — цедит сквозь зубы.

— А ты чем занимаешься, Дарина? — перевожу на нее взгляд, доставая бумажник. — Когда приезжаешь сюда и лезешь мне в штаны, играя во вновь вспыхнувшие чувства?

Бросаю на стол купюру, поднимаясь.

— Решай сама свои проблемы. Мне они до фонаря.

Она вскакивает следом, если бы я не знал ее, сказал бы — расплачется. Но нет, она не из тех, вот сейчас проявит ту самую гордость, или как это у нее называется.

— Ты пожалеешь, Демьян, что так со мной поступил, — выплевывает уже в спину, потому что я иду к двери.

Ничего не говорю, просто выхожу. Чувствую себя так, словно на меня ушат помоев вылили, причем я сам пришел и встал под этот ушат. Ни к чему были все эти пьяные размышления и увещевания Темыча, достаточно оказалось одной очной ставки, чтобы понять: той Дарины, что я любил, уже нет. По крайней мере, в моей жизни. Да даже если бы была — нас уже нет, и быть не может. А главное: я на самом деле этого и не хочу.

Пока иду к машине, звонит Света. Чертыхаюсь: нужно срочно ехать в Севастополь, потому что не хватает документа с моей подписью. Как обычно, собирали-собирали бумажки, да что-нибудь забыли.

Ладно, это даже неплохо, позволит отвлечься от произошедшего. Зато Касторин может быть спокоен, больше я его точно не буду подставлять. И правда, надо же было быть таким идиотом…

Где-то километров через тридцать я начинаю терзаться сомнениями: стоило ли так пылить с Дариной. Как ни крути, она поступила плохо, но я повел себя не лучше. Нужно было спокойно поговорить и отказать. Объяснить, что это меня не касается, что я не настолько близок с Соломоновым, чтобы лезть во все это. Но свое дело сыграла злость, потому и повел себя, как полный идиот.

Можно подумать, я испытал удовольствие, наблюдая ее унижение? Нет, не испытал. Положа руку на сердце, я бы предпочел не видеть ее такой вообще, чтобы у меня в голове она осталась той Дариной, что была несколько лет назад.

Звонить и извиняться я, конечно, не буду, ничего это не изменит. Нужно просто вычеркнуть этот эпизод, и все.

В Севастополе задерживаюсь допоздна, когда подъезжаю к дому, часы показывают почти полночь. Автоматически кидаю взгляд на окна: темные, в гостиной горит тусклый свет лампы, вполне возможно, ее просто забыли выключить. Дверь открываю тихо, планируя проскользнуть мышкой в свою комнату, чтобы не разбудить Настю ненароком. Разговора у нас сейчас все равно не выйдет, зато можно избежать неловкость.

В темной прихожей замираю, слыша тихие голоса. Телевизор что ли работает? Делаю несколько шагов и разбираю слова Артема:

— Ты очень красивая, Настя. И очень мне нравишься. Я понимаю, что сейчас все это не ко времени, но может, после того как вы с Демьяном закончите…. Мы могли бы…

Он замолкает, неуверенность в его голосе так и шпарит, только вот я не верю ей ни на грош. Злость поднимается в один момент. Я же его просил, предупреждал не трогать ее.

Готов сорваться с места, но стою, хочу услышать ответ. Настя молчит слишком долго для того, чтобы расценить ее последующий отказ как твердый и уверенный.

— Не думаю, что это возможно, — произносит робко, я аккуратно выглядываю.

Они сидят на диване близко друг к другу, по мне — так недопустимо близко. Темыч поднимает руку и убирает ей волосы за ухо, такой мягкий, интимный жест. Настя дергано отстраняется, не ожидая этого.

— И все-таки подумай, — говорит Артем, я решаю вмешаться.

Да еще как. Резко захожу в комнату, так что парочка вздрагивает, поворачиваясь в мою сторону.

— Демьян, — удивленно произносит Темыч, а я хватаю его за шкирку и тащу к двери.

Первые секунды он пребывает в шоке, потому не сопротивляется, а потом все же пытается вырваться из захвата.

— Какого черта ты творишь? — говорит громко, отталкивая меня.

— Это ты меня спрашиваешь? Я тебе что говорил? Не приближаться к ней! Что непонятно?!

— А ты не охренел, Демьян? — хмурится друг. — Заморочил девчонке голову, а сам спишь с другой.

— Заткнись! — шикаю на него.

— Не надо меня затыкать. И права качать на Настю тоже не надо. Она не твоя, понял! Думаешь, я не знаю, что ты был сегодня с Дариной в моем баре? А теперь пришел весь такой в белом пальто. Знаешь что, не надо учить меня морали!

Злость плохой советчик. Очень плохой, но другого под рукой не находится, и я открываю дверь и выпихиваю Темыча на лестничную клетку.

— Ты совсем поехал? — он смотрит на меня во все глаза. — Серьезно? Из-за бабы?

— Чтобы я тебя не видел здесь больше, — сую его обувь ему в руки. — Приблизишься к нам ближе, чем на километр, пеняй на себя.

— К нам? — вздергивает Артем брови в удивлении. — А ты не попутал, друг? Нет никаких вас. Есть девчонка с ребенком и ты. Не веришь, сам с ней поговори. Она мне доходчиво объяснила, что ее интересует лишь ваш договор и что она только и ждет, когда он закончится.

— Я все сказал, — говорю в ответ и закрываю дверь.

Обернувшись, встречаюсь с испуганным взглядом Насти и в очередной раз думаю: попал ты, парень, ещё как попал.