23. Андрей

Утром я проснулся от того, что кто-то сопел мне прямо в ухо.

— Пап, вставай! — Варя уже сидела на мне верхом, растрепанная, в пижаме с мишками. — Мы в садик опоздаем!

— А дедушка? — спросил я сонно. — Дедушка же обещал вас отвезти.

— Дедушка уже одетый! — крикнула Вера из коридора. — А ты хвапишь!

— Я не храплю.

— Храпишь, — подтвердила Юля, не открывая глаз. — Как старый паровоз.

Я глянул на часы. Полседьмого. Ровно в семь я должен был выехать в офис — первый день в новом статусе, нельзя опаздывать. Отец, оказывается, уже был на ногах: я слышал его голос внизу, звон посуды, возню Жужи.

— Так, — я сел, снял Варю с себя и поставил на пол. — Вы завтракаете с дедушкой. Потом он везет вас в садик. А я побежал собираться.

— А ты нас пвоводишь? — спросила Вера.

— Обязательно.

— Честно-честно?

— Честно-честно. — Я потрепал ее по голове. — Бегите, а то дедушка заждался.

Девочки вылетели из спальни, как две маленькие торпеды. Я слышал, как они набросились на отца в коридоре, как он засмеялся — впервые за все время, что он здесь, я слышал его смех. Свободный, легкий, без надрыва.

— Слышишь? — спросила Юля.

— Слышу, — я улыбнулся. — По-моему, все хорошо.

— Хорошо, — согласилась она. — А теперь вставай. Твой первый день, командир.

Я спустился через пятнадцать минут.

Отец уже сидел за кухонным столом с Жужей на коленях. Девочки с аппетитом ели кашу — горячую, без комочков, приправленную маслом и ягодами. Я даже заглянул в кастрюлю из любопытства.

— Чему удивляешься? — отец поднял бровь. — Я тебя в детстве кашей кормил. Вот этими вот самыми руками. Они все помнят.

— Не забыл, — я налил себе кофе. — Просто я до твоего уровня еще не дорос. У меня каша убегала, подгарала, взрывалась.

— Опыт, сынок. — Он подмигнул. — Опыт. Его не пропьешь.

Вера подставила тарелку, показывая, что съела все до крошки. Варя жевала, размазывая кашу по щеке. Жужа сидела на коленях у отца и ждала, когда ей перепадет кусочек масла.

— Девочки, — сказал я. — Слушайтесь дедушку и не балуйтесь.

— А можно мы ему пво тетю Женю васскажем? — спросила Вера.

— Не надо, — быстро сказал я.

— А чего? — Варя улыбнулась. — Пусть знает, какие мы.

— Вы у меня разведчики, — фыркнул я. — Ладно, я побежал.

— Пап! — Вера спрыгнула со стула, подбежала и обняла меня за ноги. — Ты сегодня самый квасивый.

— Спасибо, доча. — Я присел, поцеловал ее в макушку, потом Варю. — Вечером ждите.

Отец встал проводить меня до прихожей.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, — он отвел взгляд. — Ты там… на работе… не переживай за нас.

— Пап, — я положил руку ему на плечо и тихонько сжал. — Все будет хорошо. Мы все вылечим. Ты у меня теперь главный по каше и детскому саду.

Он усмехнулся.

— Ладно, иди. А то опоздаешь.

Я вышел на улицу. Утро было солнечным, свежим, с запахом осени. На душе было удивительно спокойно. Впервые за долгое время.

В офисе меня встретили как героя. Секретарша на ресепшене вскочила, когда я вошел. Коллеги в коридоре пожимали руку, хлопали по плечу, желали успехов на новой должности.

— Андрей Романович, вас ждут в кабинете. Все документы подготовлены, — отрапортовала секретарша.

— Спасибо, — я кивнул и направился к себе.

Кабинет был угловым, с окном на город. Просторный, светлый, с огромным столом, кожаным креслом и стендом для презентаций. Я прошел внутрь, огляделся. Неплохо.

— Андрей Романович, — раздался голос от двери.

Я обернулся.

Женя стояла на пороге, держа в руках поднос с чашкой кофе. Белая блузка, юбка-карандаш, идеальная укладка. Все та же.

— Ваш кофе, — пропела она, делая шаг в кабинет. — Я подумала, вы захотите с утра…

— Женя, — перебил я. — Спасибо. Поставь на стол

Она поставила чашку, но уходить не спешила. Стояла, чуть наклонив голову, с той самой улыбкой, которая раньше меня… ну, скажем так, забавляла.

— Как ваши дела? — спросила она. — Я слышала, вы теперь… — она сделала паузу, — совсем семейный человек.

— Женя, — я сел в кресло. — Закрой дверь. Нам нужно поговорить.

Она улыбнулась шире.

— Конечно, Андрей Романович.

Дверь закрылась. Она осталась стоять напротив, ожидая, видимо, продолжения в том же духе. Я смотрел на нее и видел не ту женщину, которая когда-то казалась мне красивой и удобной. Я видел проблему, которую сам же и создал, уделяя ей слишком много внимания.

— Садись, — сказал я, указав на стул напротив.

Она села, скрестив ноги.

— Андрей… — начала она.

— Нет. Я сейчас буду говорить! — строго начал я. — Женя, я не буду ходить вокруг да около. Ты хороший специалист. Ты умеешь работать, у тебя есть опыт, ты знаешь нашу систему. Но в моей команде ты больше работать не будешь.

Улыбка сползла с ее лица.

— Что? — она не поняла. — Андрей Романович, я не…

— Ты все понимаешь, Женя. — Я смотрел ей прямо в глаза. — Я давал повод? Давал. Я не останавливал тебя, когда нужно было. Я позволил себе думать о тебе… не совсем правильно. И в этом моя вина, но сегодня я ставлю точку.

Она побледнела.

— Я не понимаю, о чем вы…

— Прекрати, — жестко сказал я и ухмыльнулся. — Ты приходила ко мне домой с супом. Ты флиртовала со мной на глазах у моих детей. Ты пыталась влезть в мою семью. Я закрывал на это глаза, потому что думал, что ты просто… несерьезно. Но это серьезно. Для меня, для моей жены, для моих дочерей.

— Я просто хотела помочь, — голос ее дрогнул.

— Нет, ты явно не помочь хотела. Ты хотела занять место, которое тебе не принадлежит. — Я откинулся на спинку кресла. — Я даю тебе выбор. Перевод в отдел логистики. Там нужен хороший координатор, зарплата та же, должность не хуже. Или увольнение по соглашению сторон с рекомендательным письмом. Выбирай сама.

Она смотрела на меня. В ее глазах мелькнула злость, обида, страх.

— Вы не имеете права, — прошептала она. — Я ничего не сделала. Я просто…

— Ты просто перешла границы, — сказал я спокойно. — Много раз. Я дал тебе шанс остановиться, когда ты пришла к нам домой. Ты не остановилась. Теперь решаю я.

Она вскочила.

— Это всё из-за вашей жены! Она вас настроила!

— Нет, Женя. — Я тоже поднялся. — Это из-за меня. Потому что я наконец понял, что такое семья. И в моей семье нет места женщинам, которые приносят суп в чужой дом с другими намерениями. Ты хороший специалист, я это сказал. Но в моей команде тебя больше не будет. Это не обсуждается.

Она стояла, сжимая кулаки. Я видел, как она пытается взять себя в руки.

— Я… — она сглотнула. — Я подумаю.

— У тебя времени, до конца дня. — Я сел обратно. — Завтра приказ будет готов.

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал… облегчение. Тяжелое, но чистое. Как будто снял с себя груз, который тащил слишком долго.