10. Ты на папу смотлишь, как Жужа на колбасу!

Парк встретил нас солнцем, шумом деревьев и десятков таких же счастливых родителей, которые, как и я, пытались выжить в эти две недели.

Я чувствовал с ними какое-то братство по несчастью.

Мы обменивались понимающими взглядами, когда мимо пробегали орущие дети, и молчаливо желали друг другу удачи.

— Пап, смотли! Калусели! — заорала Варя и рванула в сторону ярких огоньков.

— Варя, стой! — крикнул я, но она уже была в десяти метрах. Вера рванула за ней.

Я побежал. Наверное, это выглядело смешно, но мне было не до смеха. Я вдруг почему то представил, как теща спрашивает: «А где Варя, Андрей?», а я такой: «Не знаю, Татьяна Ивановна».

Догнал я их уже у кассы.

— Так, — отдышался я. — Сначала билеты, потом карусели. И не разбегаться! Договорились?

— Ага! — хором, но глаза уже бегали по сторонам, высматривая, что бы еще захватить.

Я купил билеты.

Десять штук.

На все аттракционы.

Мы покатались на лошадках, на машинках, на паровозике и даже на какой-то огромной стрекозе, которая поднималась вверх и кружилась. Девочки визжали от восторга. Я держался за поручни и молился, чтобы меня не стошнило на глазах у детей.

— Пап, еще! — требовали они после каждого аттракциона.

— Вы уверены? — спрашивал я, чувствуя, как желудок подступает к горлу.

После пятого круга на карусели я понял, что мне срочно нужен перерыв.

— Девочки, — сказал я, когда они вылетели из очередного аттракциона. — Может быть по мороженому?

— Моложенки, моложенки! — заорали они и тут же забыли про карусели.

Мы пошли к ларьку.

Я купил два шоколадных рожка девочкам и один себе, просто чтобы было с чем сидеть на лавочке и смотреть, как они пачкаются.

Мы устроились на скамейке в тени большого дуба.

Девочки сосредоточенно ели мороженое, размазывая его по щекам, носу и, кажется, даже по ушам. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло, о котором пишут в книгах про отцовство.

— Пап, — сказала Вера с коричневыми усами от шоколада. — А у тебя тоже усы.

Я улыбнулся и вытерся салфеткой.

— А мама говолит, что ты класивый, когда улыбаешься, — добавила Варя.

У меня кольнуло в груди.

— Правда?

— Ага. Она это говолила, когда думала, что мы не слышим.

Я отвернулся, чтобы они не заметили, как защипало в глазах. Дурак. Какой же я дурак.

— Пап, а почему ты глустишь? — спросила Вера.

— Я не грущу, доча. Я счастлив.

— Тогда почему у тебя глазки моклые?

— Это от солнца, — соврал я.

— Солнце сзади, вообще то, — резонно заметила Варя.

Я уже открыл рот, чтобы придумать новую отмазку, как вдруг услышал знакомый голос:

— Андрей Романович? Какая неожиданная встреча!

Я замер. Медленно повернул голову.

К нашей скамейке подходила Женя. В белоснежной блузке, строгих брюках, с идеальной укладкой и такой улыбкой, от которой у нормальных мужиков должны подкашиваться колени. У меня же подкосилось что-то другое — кажется, чувство самосохранения.

— Женя? — выдавил я. — Ты что здесь делаешь?

— Гуляю, — пропела она, стреляя глазами. — Выходной, солнце, парк… Решила проветриться. А вы, я смотрю, тоже отдыхаете?

Она перевела взгляд на девочек.

Те смотрели на нее с таким выражением, с каким обычно смотрят на незнакомых людей, вторгшихся на их территорию.

— А это, наверное, ваши дочки? — Женя присела на корточки перед ними. — Какие милые! И такие одинаковые! Как вас зовут, девочки?

Девочки переглянулись. Потом посмотрели на меня. Потом снова на Женю.

— Я Вела, — сказала та, что была в джинсах.

— А я Валя, — сказала та, что была в платье.

Я даже удивился. Впервые они назвались правильно без моих подсказок.

— А вы кто? — спросила Варя, с подозрением разглядывая Женину блузку.

— Я тетя Женя, — улыбнулась помощница. — Я работаю с вашим папой.

— А, — протянула Вера и посмотрела на Варю. — Это та самая тетя, из-за котолой мама плакала?

У меня внутри все оборвалось. Женя замерла с открытым ртом.

— Что? — переспросила она.

— Мама говолила, что ты на папу смотлишь, как Жужа на колбасу, — пояснила Варя. — А Жужа это наша собака. Она очень любит колбасу.

Я закрыл глаза. Господи, за что?

Женя попыталась сохранить улыбку, но она вышла кривоватой.

— Какие забавные дети, — процедила она сквозь зубы. — Андрей Романович, а может, посидим где-нибудь? Я как раз не обедала, а тут рядом такое милое кафе…

— Вообще-то мы… — начал я.

— Да! — перебила Вера. — Мы хотим кушать! Плавда, пап.

— Ага! — поддержала Варя. — Спагетти хотим с мясом в кетчупе!

Я посмотрел на Женю.

Женя смотрела на меня с надеждой.

Я посмотрел на девочек.

Девочки смотрели на Женю с таким выражением, будто прикидывали, на сколько кусков ее можно разрезать.

— Ну… — я колебался. С одной стороны, у меня не было ни малейшего желания сидеть с Женей в кафе. С другой, она моя помощница, неудобно отказывать. С третьей, девочки хотели спагетти. — Ну, хорошо.

— Отлично! — Женя уже взяла ситуацию в свои руки. — Пойдемте, я угощаю.

Она схватила Веру за руку. Вера дернулась, но не вырвалась. Только посмотрела на меня с выражением «ты это видел?».

Я вздохнул и поплелся за ними.

Кафе называлось «Ласточка». Миленькое такое местечко с белыми скатертями, живыми цветами на столах и официантами в бабочках. Мы сели за столик у окна. Женя напротив меня, девочки с двух сторон.

— Какие милые девочки, — щебетала Женя, разворачивая салфетку. — А сколько вам лет?

— Четыле, — буркнула Вера.

— А у вас муж есть? — вдруг спросила Варя.

Женя поперхнулась водой.

— Что?

— Муж? — повторила Варя. — У мамы есть папа, а у вас есть кто?

— Ну… пока нет, — Женя стрельнула в меня глазами.

— А дети?

— Ва-аря, — вмешался я. — Прекращай смущать тетю Женю.

— Почему? — удивилась Варя. — Мы же познакомились. Надо все узнать пло человека, когда ты его пелвый лаз видишь. Мама так говорит.

Женя нервно хихикнула.

— Какие у вас воспитанные дети, Андрей Романович. Прямо маленькие взрослые.

— Ага, — согласился я. — Особенно когда не поливают меня водой из леек в пять утра.

Девочки захихикали, а Женя посмотрела на них с недоумением.

Принесли меню.

Девочки синхронно ткнули пальцами в спагетти. Женя заказала себе какой-то салат и бокал вина. Я ограничился кофе. После утренней каши есть не хотелось.

— Вы так замечательно справляетесь с детьми, — Женя наклонилась ко мне, демонстрируя декольте. — Один, без жены… Это же так сложно.

— Нормально, — я отодвинулся. — Справляюсь.

— А где, кстати, ваша супруга? — Женя сделала вид, что спрашивает просто из вежливости, но глаза у нее горели.

— В санатории, — ответил я коротко.

— Надолго?

— На две недели.

— О-о-о, — протянула Женя с таким выражением, будто я сказал, что Юля улетела на Марс навсегда. — Значит, вы теперь свободны?