Глава 21

Света – Я понял, что не хочу тебя отпускать, – сообщает мне Глеб, когда остаемся одни. Он держит меня за руку. Моя ладошка тонет в его крупной и теплой. Касание кажется нежным и каким-то интимным. Слова мужчины падают на благодатную почву, позволяя приятному теплу разливаться прямо в душе. – Знаешь, как-то неожиданно пришло это осознание. А еще понимание того, что зря тебя оставил в прошлый раз. После вечерних событий было очень сложно уложить Милу спать. Сначала ей не верилось, что все услышанное ей правда. Что Глеб ее настоящий папа. Вернее, она боялась поверить в это, так как звучит в ее понимании слишком хорошо и сказочно. Потом с диковатой и радостной улыбкой то и дело переспрашивала о том, правда ли все. Счастливо прыгала, как ненормальная. Лезла обнимать папу. И тот с явным удовольствием позволял это делать. Сам обнимал. И глупо при этом улыбался. А потом и вовсе дочка не отлипала от него. А когда пришло время спать, боялась уснуть. Потому что: – Вдруг, когда проснусь, это все окажется сном? Папа исчезнет или пропадет. Лучше я еще посплю подольше. Побуду во сне, где у нас есть папа. – Я не исчезну и не пропаду, – необычайно ласково и непривычно успокаивал ее Глеб. Обещаю. Сейчас же он продолжает заглядывать мне в глаза. – Поверишь или нет, знай, я тогда себя долго корил. Но каждый раз убеждал, что поступаю правильно. Было много причин так поступить. Теперь жалею. Прости меня… В эти слова Глеб вкладывает всего себя, старается преодолеть природную грубость и суровость, чтобы звучало мягче и нежнее. Выглядит все это немного комично, словно громоздкий неуклюжий медведь решил танцевать балет. Но очень приятны его старания. Я столько раз представляла в своих мечтах, что буду говорить Глебу, когда встречу. Продумывала разные диалоги, обстоятельства встречи. Что я только в этих фантазиях не высказывала, как только себя ни вела. А в итоге ничего из этого не хочется говорить. В реальности все по-другому. Хочется просто податься вперед, прижаться к могучей груди Глеба и расплакаться. И как-то так получается, что это и происходит. Сама не замечаю, как плачу. А Глеб прижимает меня к себе. Старается нежно гладить. И что-то шепчет ласковое и успокаивающее. Почему-то не испытываю какой-либо обиды к Глебу. Не виню его, не злюсь за то, что тогда разорвал со мной отношения, которые даже не начались. За то, что не дал даже шанса этим отношениям. Хотя, за прошедшие годы испытала всякое. Сейчас я просто благодарна Глебу за все. Невольно прокручиваю в голове события последних дней. Чтобы я делала, что со мной и дочкой было, если бы он не появился так вовремя? – Все самое плохое кончилось, – шепчет Глеб, словно читая мои мысли и эмоции. – Я вас в обиду не дам. И больше не оставлю ни за что… Стараюсь переключиться на что-то более позитивное. Не хочу реветь без конца. В очередной раз вспоминаю невероятно счастливое и в то же время не верящее в это счастье лицо Милы, когда она висла на Глебе перед сном. И снова льются слезы. Но они вызваны другими эмоциями. Справится со «дождем» из глаз помогает Влад. Вернее, воспоминание. Его ошарашенный вид, после признания Глеба. Я и сама в тот момент была ошарашена, но характерное выражение лица гостя очень хорошо запомнилось. Он, кстати, довольно быстро попрощался с нами. Уезжал очень задумчивый. А все из-за того, что Глеб напомнил ему очень давний спор, случившийся много лет назад. Влад тогда проспорил. И по условиям ему пришлось сдавать свой семенной материал в фонд для ЭКО. Вслед другу Глеб посмеялся и сказал странное: – А кто-то говорил, что «со мной такого точно не случится»! На что Влад отмахнулся и чуть не выбежал. Куда-то явно торопился. Не знаю, сколько провожу в объятиях Глеба. Но через какое-то время этот грозный медведь, что старается быть со мной нежным, поднимает меня на руки и относит в спальню. Бережно укладывает на кровать. Следит, чтобы я выпила положенные лекарства. – Не уходи, – прошу его, удерживая за ладонь. По нему и так было видно, что он сомневался, сам не хотел уходить. Ложится рядом. Я прижимаюсь к нему. После чего быстро засыпаю. Утро получается звонким и… качающимся. Первое от звонкого голоса Милы. Второе от ее прыжков на нашей кровати. – Ты настоящий, ты настоящий! – будит радостном криком Мила, прыгая на матраце, где я уснула в обнимку с Глебом. – Хм? – приоткрывает один глаз ее папа. – Ты, как погляжу, тоже настоящая. – Самая, самая настоящая! – с этими словами дочка бросается нас обнимать. А потом обращается ко мне: – Мам, я уже есть хочу. Пойдем, папе завтрак готовить. – Я с вами, – тут же подскакивает Глеб, хватая Милу и кружа ее на вытянутых руках. – Я такой умею омлет делать! Закачаетесь!