Глава 12. Родственники

Киора

После выходки Олсандера, ядовитых слов лорда Замёрзшие Звёзды и очень странного, нетипичного для Огненного Архипелага поведения Ивэня Киора думала, что готова ко всему.

Оказалось – нет.

Это Киора поняла, когда длинное белёсое чешуйчатое тело на её глазах обернулось женщиной неопределённого возраста в ярко-бирюзовом кимоно с серебряными нитями.

Таями разменяла уже девятую сотню лет, но выглядела так, будто сама природа решила сделать исключение из правил и заморозить внешность родовитой драконицы. Кожа свекрови была почти прозрачной, с лёгким аристократическим голубоватым отливом, словно тончайший фарфор. Именно того оттенка, который считался у драконов самым благородным и свидетельствовал о древней крови. Волосы – жемчужно-белые, уложенные в сложную высокую причёску со множеством сияющих канзаши. Таями всегда выглядела безупречно… и никогда не упускала случая донести Киоре, что та и на десятую долю не столь совершенна.

– Пусть утренний ветер принесёт вам ясность мыслей, Таями-сан. – Киора поприветствовала, соблюдая традиции, и поклонилась, но не глубже, чем этого требовал этикет.

Когда Киора вышла замуж за Родерика, она вошла в род Морского Лотоса и с тех пор обязана была выказывать всяческое почтение старшей леди. Даже после смерти мужа. Ведь истинная драконица не шипит и не брызжет ядом, как дешёвая гадюка. Она улыбается, глядя врагу в глаза, и её клыки сверкают так же ярко, как драгоценные канзаши. В этом и есть суть драконьего этикета: крики и оры – оружие слабых, вежливость – броня сильных.

– А ясные ли они? – Старшая леди Морской Лотос чуть склонила голову, её губы изогнулись в подобии улыбки, но взгляд оставался колючим, как ледяные иглы. – Я смотрю, Кураяма-дзё изменился. Местами… слишком радикально.

«Ты плохая хозяйка».

– Радикально? – Киора осталась невозмутимой, но её пальцы чуть дрогнули в складках кимоно.

– Ах, прости. – Свекровь поднесла длинные пальцы к губам в изящном жесте извинения. – Наверное, мне с неба показалось, что над одним из двух садов камней надругались?

Киора только сейчас окинула взглядом тории и близлежащую территорию. Когда она возвращалась домой, то влетела прямо в окно. Вчера не был сил рассматривать изменения в замке. Рассказы близнецов о новом «домике» и возмущение Кураяма-дзё с глухим щелчком встали на место.

Там, где раньше простирался священный сад камней – воплощение гармонии и порядка, – теперь возвышалась деревянная конструкция, больше похожая на неуклюжий аванпост, чем на что-то гармонирующее с древними традициями. Избушка с покосившимся флагом из чьего-то халата, детские верёвочные лестницы, которые казались сомнительно надёжными, и – о, небеса! – расчерченные угольком круги на священных камнях, словно это был какой-то игровой плац. Лёгкий ветерок колыхал ленты и куски ткани, развешанные по периметру, а в воздухе витал запах опилок.

Это не было уродливо, скорее… слишком живо, слишком шумно, слишком по-человечески . Но сейчас Киора не готова была это обсуждать. Одно то, что Юми и близнецам понравилась такая игра, – дорогого стоило.

– Вот что случается, когда мать перестаёт уделять внимание детям, – с театральным вздохом закончила Таями.

– Сказала женщина, которая прилетела к внукам третий… Прошу прощения, второй раз за десять лет.

Это был ответ на грани приличий. Но Таями лишь усмехнулась.

– Не подходи к зеркалу, если не готова увидеть чужое лицо. Я горжусь воспитанием Родерика, и я дала ему всё, что могла. Он погиб во славу Огненного Архипелага, а значит, я как мать исполнила свой долг.

«А ты нет».

Киора сложила руки ладонями друг к другу. Традиционный жест у драконов, но мало кто задумывается о том, что он ещё может скрыть дрожь пальцев.

– Уважаемая Таями-сан, могу ли я узнать, какую мелодию играет ветер, что донёс вас до стен замка Морского Лотоса? – терпеливо уточнила драконица.

– Именно, что до стен замка Морского Лотоса , – голосом выделила свекровь.

От Кураяма-дзё по магическим каналам донеслось сожаление, и Киора как-то сразу поняла, что замок, не достучавшись до неё самой, сообщил о произволе обитателей не его хозяйке, а старшей леди рода.

Магические сущности – они такие. Хотя они и обладают некоторой волей и разумом, но по большей части живут так, как заложено магией. И так уж вышло, что Родерик очень любил сад камней при входе. Настолько сильно, что это стало важной частью самого Кураяма-дзё.

– Этот замок Родерик унаследовал от своего деда, – словно прочитав её мысли, картинно взмахнула руками Таями. – Больше всего на свете он любил этот сад. Каждый валун – символ ветви великого древа нашего рода, каждая песчинка – напоминание о балансе и гармонии, что должны царить в доме Морского Лотоса. Две симметричные половины сада – олицетворение незыблемого союза мужа и жены, где одно неразрывно от другого. И что же я вижу сейчас? Бесформенные нагромождения, детские шалости на священной земле, глупость и беспечность, запечатлённые в каждом следе угля на древних камнях! Киора-сан, вы хоть на миг задумались, что сказал бы Родерик, если бы увидел это своими глазами? Как бы дрогнул его голос, как бы потух его взгляд, как бы застыла боль на его лице?.. Вы не просто передвинули камни, вы потревожили наследие, что должно было устоять веками!

Драконица театрально всхлипнула и бросила взгляд на самодельный домик детей.

Видят боги, Киора и сама, когда увидела переделанную половину сада, хотела возмутиться самоуправством Ивэня, но сейчас она бы ни за что этого не сделала. Просто из чувства противоречия. Как же она устала от этой лживой партии длиною в жизнь с матерью покойного мужа. Таями всегда находила, как её уколоть.

Если Родерик вдруг заболевал, то в том была вина Киоры, что недосмотрела за разнообразием блюд. Ведь известно, что все болезни от того, что мы едим. Если камни в пруду обрастали мхом – непременно из-за того, что Киора «плохо смотрит за порядком и мало порет нерадивых слуг». Если чай был слишком горячим – Киора проявила неуважение, не проконтролировав температуру напитка. Если слишком холодным – ну, тут и говорить нечего: неуважение в чистом виде.

Но увы, Родерик никогда не защищал её ни при жизни, ни тем более после смерти.

Киора заставила себя выпрямить спину и чуть наклонить голову, как положено леди. Спокойствие, только спокойствие. Эмоции – это слабость, и сейчас Таями лишь ищет трещину в её броне.

– Благодарю вас за напоминание, Таями-сан. Ваша мудрость подобна лунному свету на глади ночного океана – холодна и неумолима, – ответила Киора, тщательно подбирая каждое слово. – Но позвольте заметить, что и океан иногда нарушает свои берега, а лунный свет гаснет за тучами. Я думаю, если бы Родерик узнал, что его дети получают удовольствие, играя в саду, где он сам любил проводить время, то он был бы счастлив.

– Ах какая изысканная метафора. Но, дорогая моя невестка, волны могут рушить берега лишь тогда, когда хозяин не следит за приливами. И когда мать отворачивается от своих детей, они начинают разрушать святыни. Разве не так?

Её голос был сладок, как мёд. Ядовитый мёд.

«Ты отвратительная мать, которая ни с чем не справляется», – вот и всё, что было зашито в этих речах.

Киора вдохнула и выдохнула, стараясь сохранить хладнокровие и перестраиваясь на аналитический лад.

Таями внуки были безразличны с самого рождения, при Родерике она прилетала лишь дважды ради соблюдения приличий. Что означает её прилёт сейчас? Очевидно же, что не ради сада камней она вдруг объявилась. Ещё раз уколоть, что из Киоры получилась плохая мать? Это мелочно даже по меркам Таями.

Нет, здесь определённо что-то другое. Конечно, надо было пригласить Таями в чайную комнату, оказать все традиционные почести, но… у Киоры выдался первый день в месяце, когда она могла полностью провести его с детьми. Не было ни сил, ни времени, ни тем более желания играть в эти игры со свекровью. Да и Ивэнь ждёт разговора.

Сделав вид, что повелась на речи незваной гостьи, Киора сжала губы и тихо пробормотала:

– Камни – не святыни. Это всего лишь камни. Мощи драконов захоронены в другом месте. Зато детям весело.

– Нет! Это то, что было дорого Родерику, – не удержалась Таями. – А ты осквернила его память, переложила все «женские» камни и ещё и считаешь себя хорошей женой и матерью? Это открытый бунт и плевок в наш род.

«Которого ты никогда не была достойна».

– Видимо, не зря при дворе гуляют слухи о твоей слишком близкой дружбе со вторым принцем, – закончила старшая леди Морской Лотос.

Киора смотрела на свекровь с той самой идеальной невозмутимостью, которую оттачивала долгие годы. Внутри всё кипело, но лицо оставалось маской спокойствия и сдержанности. Что бы она ни ответила сейчас, это обернётся против неё. От Олсандера она знала, что Таями уже подала требование о ниотамори. Сказать, что между ней и Олсом ничего нет, – расписаться в том, чтобы ниотамори назначили на завтра. Сказать, что это правда, – значит запятнать себя ещё больше, так как достойная драконица из знатного рода должна или скорбеть о смерти мужа, или выйти замуж, а уж точно не являться чьей-то наложницей.

– Второй принц – дракон чести, – произнесла она ровным голосом. – Он всегда был опорой и поддержкой для нашей семьи. После смерти Родерика он помог мне сохранить Кураяма-дзё, защитить детей и не дать разрушиться тому, что так любил мой муж.

Слова прозвучали мягко, но с явным намёком: как бы ни крутила и ни выворачивала их Таями, истолковать их в пользу слухов не получится. Она не сказала ничего ни компрометирующего, ни чрезмерно защищающего Олсандера. Лишь голые факты.

Таями сузила глаза, её губы скривились, но лишь на миг.

«Не получилось поймать на слове».

Неужели она прилетела только ради того, чтобы ускорить ниотамори? Почему она тянет время? Не попросилась на чай, в замок или увидеться с детьми, но в то же время тянет время. Зачем?

Стоило Киоре так подумать, как небо разорвала тяжёлая тень. Сквозь плотные облака лениво, с величественной неторопливостью проскользнул дракон. Его серебристо-голубая чешуя сверкала как потускневшее древнее зеркало, усы ниспадали до самых когтей, словно застывшие нити седого инея, а на боку зиял старый шрам, которому, казалось, было столько же лет, сколько и самому небу над их головами.

Лорд Хакай Морской Лотос опускался медленно, почти торжественно, каждый взмах его огромных крыльев отдавал болью в старых суставах. Воздух вокруг него дрожал, а земля, казалось, вздохнула, принимая тяжесть тысячелетнего существа. Когда лапы дракона коснулись дорожки перед алыми тории, камни под ними глухо хрустнули, а трава вокруг прижалась к земле, будто склоняя голову в поклоне.

Приземлился он мягко, но в этой мягкости чувствовалась усталость старого хищника. С отцом почившего мужа Киора виделась всего несколько раз, а потому тут же склонилась в глубоком поклоне.

– Пусть утренний ветер принесёт вам ясность мыслей, Хакай-сан.

– И тебе, Киора-сан, тоже доброго дня, – вздохнул мужчина, а затем осмотрелся. Седые брови на морщинистом лице удивлённо поднялись на лоб. – Дорогая, и это всё, ради чего ты меня вызывала? Ты говорила, что Кураяма-дзё нанесено смертельное пятно. Признаться, я подумал чуть ли не о вторжении Мёртвых душ…

– Ну, если для тебя осквернение единственной памяти о сыне – это ерунда, то да, это всё, ради чего я тебя звала, – холодно отрезала Таями.

Лорд Хакай нахмурился.

– Не ерунда, разумеется, однако весов правосудия я здесь не замечаю. Если это всё, я предлагаю возвращаться домой. Мне тяжело даются перелёты.

– Что ты, мой дорогой, – тут же пошла на попятный его жена, – именно потому, что тяжело даются перелёты, постой немного в человеческой форме, дай костям отдохнуть. Киора-сан, во имя чести моего сына, пригласите уже нас в замок на чай.

– Разумеется, я приглашаю… – тут же отозвалась драконица, но Хакай прикрыл глаза и покачал головой.

– Нет-нет, не утруждайте себя, Киора-сан. Мы не слали весточку о том, что прилетим, это вовсе не необходимо. Да и я действительно не стану пить чай у вас. В нашем замке особые травяные сборы, которые мне прописал исэи.

Лорд медленно поклонился, Киора ответила тем же. На этом встреча логично подходила к концу. Лорд Хакай даже поднял взгляд к небу, явно концентрируя силу, чтобы обернуться драконом.

– Как печально видеть, что невестка столь легкомысленно ступает по тонкой нити чести, сотканной нашим родом и освещённой доблестью моего сына, – пробормотала Таями.

Вроде бы себе под нос, но так, что все услышали.

Интуиция Киоры буквально кричала, что свекровь не просто так наведалась в Кураяма-дзё, но если бы драконица промолчала, да ещё и в присутствии лорда Хакая, это означало бы, что она действительно топчет честь Родерика.

– Это не так. Мои мысли чисты, а сердце полно почтения к павшему супругу, – ответила Киора. А что ей ещё оставалось?

То, что она попала в ловко расставленную ловушку, драконица поняла по тому, как блеснули глаза свекрови.

– Если твоё сердце полно почтения к Родерику, – протянула Таями, смакуя каждое слово, – то докажи это уже наконец, Киора-сан! Прими от него посмертный подарок и присоединись к нему. Если ты столь сильно любила моего сына и скорбишь по нему день ото дня, сделай харакири.

– Таями… – предупреждающе бросил лорд Хакай, но было поздно. С последними словами старшая леди Морской Лотос достала из рукава танто Родерика.

Киора смотрела на короткий меч погибшего супруга, и время, казалось, замедлилось. Клинок был таким же, как в её воспоминаниях: короткий, изящный, но в то же время пугающе острый. До боли знакомая рукоять, обтянутая тёмно-синей кожей, украшенная серебряными вставками в форме волн. Не подделка.

Именно этим танто Родерик сражался в свою последнюю битву и уничтожал Мёртвых душ из Нижнего мира. Киора была уверена, что верный меч канул в Лету вместе с его хозяином, но, как оказалось, нет. Таями нашла его.

Она провела пальцем над рукоятью, не касаясь клинка, словно боялась, что одно неверное движение приведёт к неизбежному. Этот танто действительно принадлежал Родерику. Её мужу. Тому, кто ушёл слишком рано, оставив её с разбитыми надеждами и непосильным грузом ответственности.

Киора подняла глаза на Таями, и её сердце сжалось. Свекровь стояла уверенно, словно сама судьба, вершившая свой приговор. В глазах старшей леди сверкал холодный огонь предвкушения.

– Ну же, Киора-сан, прими подарок. Присоединись к моему сыну в лучшем из миров.

Киора с трудом сглотнула, горло сдавило стальным обручем. Она осознала, что Таями мастерски заманила её в ловушку. Все разговоры о принце и намёки на ниотамори были лишь частью многоходовой изящной словесной игры, чтобы привести её к этому моменту. Чтобы она произнесла те самые слова о почтении к Родерику в присутствии свидетеля.

Принять меч покойного супруга – священная обязанность вдовы. Но принять клинок, которым принято совершать харакири, – это уже не просто жест преданности. Это клятва, запечатанная кровью.

Если Киора откажется, её поступок станет не только проявлением неуважения к памяти Родерика. Это будет предательством всего рода Морского Лотоса. Падение, громкое и бесповоротное, как звук разбитого фарфора в зале приёма.

Кураяма-дзё – магическая сущность, что веками хранила магию и мудрость драконов, – откажется служить ей и её детям. Их выкинут за стены, как опавшие листья в пору осеннего ветра. Без крыши над головой, без денег, без защиты рода… презираемая всеми сородичами за попрание чести одного из них.

Но если она примет меч… То долг потребует от неё последнего, что она может дать, – её собственную жизнь.

Шах и мат.

Киоре было всего триста шестьдесят четыре года, что для драконицы совсем не много… Она была уверена, что умрёт не раньше семисот лет. Как, оказывается, непредсказуемо складывается жизнь. Но если она выполнит харакири сейчас, то у детей хотя бы будет шанс на достойную жизнь.

Лорд Хакай молчал, потрясённо глядя на дракониц. Да, он являлся старшим лордом Морского Лотоса, но даже не в его силах было изменить традиции.

– Таями, прошу, не делай этого, – напряжённо попросил он.

Всё, что он мог – попробовать отозвать подарок. Это не принято у драконов, но всё равно куда лучше, чем последствия их посещения.

– Почему?! – Голос Таями взвился, как натянутая струна, готовая лопнуть. – Наш сын умер, значит, и она должна уйти с ним! Это было бы правильно! Это было бы честно! Хакай, неужели ты не видишь, что она никогда его не любила?! Никогда! Она только сидит здесь, в его доме, окружённая его памятью, и нагло пользуется всем, что досталось Родерику по праву крови, по линии его великого деда!

Таями сделала шаг вперёд, и тяжёлый шлейф её кимоно скользнул по каменным плитам, словно змея, готовящаяся к броску. Лёгкое, почти незаметное свечение магии пробежало по её плечам, а глаза блеснули ледяным огнём.

– Она не достойна! Не достойна ни этого дома, ни этого титула, ни самого имени Морского Лотоса! Она не была достойна даже носить его фамилию, а уж тем более быть его женой! Она – тень, что прикидывается леди! Грех на нашем роду и позор на нашем имени! На! – Женщина буквально ткнула оружие в лицо Киоре. – Держи уже танто, и покончим с этим! Стань наконец достойной вдовой великого Родерика, раз уж тебе так дорого его имя!

Ноздри старой драконицы расширились и покраснели, на лбу выступили капли пота, а глаза лихорадочно заблестели. Её буквально трясло от понимания, что справедливость наконец-то восторжествует! Долгих десять лет она жила с пониманием, что её любимый единственный сын ушёл из этого мира, а хитрая и изворотливая невестка, соединившая с ним жизни ритуалом, каким-то образом смогла осквернить память и любовь Родерика и остаться здесь.

– Делай это. Или уходи. Но ты никогда не сможешь ступить на земли драконов и никогда не увидишь детей. – Голос Таями сорвался на хрип. – Мать трёх инвалидов, которая и пальцем шевельнуть не хочет ради их выздоровления!

Это стало ударом под дых.

И в тот момент, когда Киора потянулась к танто, неожиданно широкая мужская спина заслонила её от родственников. Миг – и короткий меч бывшего супруга оказался в руках Ивэня.

Киора не коснулась меча. Подарок принял Ивэнь. Облегчение затопило с головой.

Иван

Объяснить своё поведение? Да хоть убейте – не смог бы. Даже если бы поставили на допрос под яркой лампой и выдали блокнот для развернутого объяснения с графиками и схемами.

Я вышел во двор и замер. Незнакомая женщина – сухая, как старый стебель бамбука, с лицом, напоминающим застывший восковый оттиск, – держала короткий меч. Оружие было в чехле, но её поза, её тонкие губы, сложенные в жёсткую «куриную лапку», и взгляд, способный прожечь дыру в бетоне, говорили сами за себя.

Рядом маячил пожилой мужчина в роскошном кимоно, выглядевший так, будто ему хочется куда-то исчезнуть. Его руки были сжаты в кулаки, а взгляд метался между Киорой и женщиной с оружием, как у загнанного в угол зверя. О, он боялся. Но не вмешивался.

А Киора… стояла. Спина прямая, подбородок вздёрнут, взгляд холодный, как океанская вода в январе. Словно изваяние. Только вот я видел – по чуть подрагивающему уголку её губ, по напряжённым плечам – она была на грани.

И мне не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы понять: сейчас что-то взорвётся.

Шаг. Второй. Бег. Прыжок. И я ловко выдернул оружие из рук гостьи.

– Добрый день! Какой прекрасный клинок! Это подарок, да? – бодро заявил я, оценивающе подбрасывая оружие на ладони. Странное… но красивое. Усыпанное завитушками, правда, как девчачье.

Ответа не последовало. Суровая тётушка сверлила меня взглядом так, словно пыталась прожечь дырку в черепе. Мужчина открыл рот, но тут же его закрыл.

– Знаете, у нас тут, – я кивнул в сторону замка, – существуют правила. Прописанные, между прочим, в э-э-эм… Книге по Безопасности… Так вот, там чётко сказано: «Колюще-режущие предметы в жилые зоны проносить строго воспрещено. Особенно в присутствии несовершеннолетних лиц». А уж если эти несовершеннолетние – неугомонные дети от пяти до четырнадцати лет, то штраф удваивается. Поэтому я, пожалуй, временно конфискую сие прекрасное оружие. До тех пор, пока дети не достигнут совершеннолетия. А может, даже до тех пор, пока они не закончат университет. В целях всеобщей безопасности, конечно.

Тишина повисла над нами, густая, как сгущёнка в старой жестяной банке.

Все трое смотрели на меня. Пожилой мужчина – с удивлением и тенью неодобрения, Киора – с расширенными глазами и явным облегчением, а вот её оппонентка – с искривлённым от ярости лицом.

– Что это сумасшедшее низшее существо себе позволяет! – зашипела Миссис Кобра. – Отрезать руки ему за попытку воровства личных вещей нашего рода!

Опять двадцать пять, неужели тут и правда калечить можно во имя закона?

– Я ничего не воровал, всё будет сохранено до лучших времён, – постарался откреститься поскорее и даже помахал мечом перед глазами этой ненормальной. – Хотите, верну вам подарок обратно. Не вопрос.

– Дорогая, подожди, – вмешался мужчина. – Посмотри на ауру этого молодого человека. Она соединена каналами с Кураяма-дзё. Он ничего не воровал – только принял подарок от лица замка.

– Что-о-о?! – Вот теперь шипение гостьи перешло на действительно змеиное. Клянусь, мне даже на секунду показалось, что зрачок женщины принял вертикальную форму. – Да как ты смела взять в замок этого… этого нищего глупого человека! – На этот раз слова были обращены к Киоре.

Меня же напрочь проигнорировали, как будто я табуретка или стул.

– Ты… мерзавка, которая осквернила мой род! Несносная девчонка, которая думает только о себе и плевать хочет на детей…

– А вот оскорблять у нас не принято! – рявкнул я, пытаясь переключить внимание это бешеной на себя.

Киора стояла позади словно каменное изваяние. Больше всего на свете хотелось повернуться, обнять её и закрыть уши, чтобы не слышала всей этой гадости. Что это, интересно, за гости такие, которых Киора не может выгнать?

– Да как ты смеешь, смертный! – О! Переключились на меня! – Торгуешь телом для этой убогой…

Так, какого чёрта тут вообще происходит?!

– Дорогая, пойдём… Нас это не касается.

– Да как не касается-то?!

– К вашему сведению, я официально работаю здесь.

– Знаю я всё про вашу работу! Вон как дерзишь! Решил, что если можешь доставить удовольствие драконице за несколько риенов, то уже равный?!

Какая ещё драконица, что за байки…

– Дорогая! Уходим!

А дальше произошло что-то странное. Мужчина обнял женщину, раздался хлопок, я на миг ослеп от яркой вспышки, а когда проморгался – в небо взлетали две огромные туши.

Я стоял, остолбенев, на дорожке перед красными воротцами-аркой с коротким мечом в одной руке и ртом, который, кажется, отвис настолько, что туда могла залететь целая стая голубей.

Драконы.

Два. Огромных. Дракона.

Не игрушечные, не из аниме, не спецэффект с экрана кинотеатра. Настоящие. Я резко выдохнул, чувствуя, как голова начинает кружиться.

Оба голубые с разными оттенками, но оба с длинными змееобразными телами, квадратными мордами (один в один как я где-то уже видел изображения в Курятнике на свитках) и метровыми усами… У одного из драконов чешуя на голове отличалась – она была почти белой, создавая видимость того, что на неё накинули капюшон. Некстати пришла мысль, что Миссис Кобра действительно та ещё змеюка.

Я медленно выдохнул и попытался собрать мысли, но, кажется, они просто испарились, как утренняя роса на солнце.

– Да ну нафиг… – проскрипел я, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику.

Если бы я знал заранее, что вот эти двое «гостей» умеют оборачиваться вот так, то, наверное, повёл бы себя немного осмотрительнее. Запоздало в голове всплыло множество обрывков фраз, где звучали слова «драконы» и «магия». Я сглотнул резко ставшую горькой слюну. Их же не существует. Как это возможно?

Я всегда верил в рациональные объяснения. Моя работа заключалась в том, чтобы найти рациональное объяснение всему. Магия? Сказки. Проклятия? Средневековые выдумки. Драконы? Красивые легенды, которые отлично продаются на обложках детских книг и в голливудских блокбастерах.

А теперь два таких «блокбастера» размахивали крыльями у меня над головой.

Киора всё это время стояла за моей спиной. Я не оборачивался, но чувствовал её взгляд. Я ощущал себя щенком, который впервые увидел пылесос и не понимает, что это за монстр и почему так страшно гудит. Было ли мне страшно? Да. Но как-то запоздало.

Две огромные туши, нарушая все законы гравитации и логики, исчезли в облаках.

– Ивэнь, – раздалось позади усталое. – Спасибо большое за помощь. Я этого не забуду.

– Не за что.

Потому что действительно «не за что» . Я понимал, что не понимаю ровным счетом ничего.

– Нас прервали на разговоре, давайте тогда уж закончим беседу. И у меня будет к вам вопрос… Где вы так великолепно выучили драконий язык?

Я знаю драконий?!