Глава 13. Драконы, клятвы и суть Слияния Жизни

Иван

Киора несколько раз намёками предлагала пройти в замок, но я стоял и пялился на небо как последний дурак. И думал. Думал. Думал.

О том, драконов не должно существовать, но они есть. Я совершенно точно только что видел их своими глазами. Конечно, можно было бы всё списать на галлюцинацию, но рядом со мной стояла Киора и принимала всё как должное. Ещё секундой позднее вспомнилось обращение Аяны «госпожа крылатая». Тогда я не придал этому значения. Мало ли, может, метафора. Но сейчас… выходит, она тоже дракон?

А дети? Те самые дети, с которыми я играл в прятки, строил домик из досок и таскал на плечах? Всю неделю я провёл с… вот такими тушами, которые могут раздавить лапой как чихнуть?! Сердце ухнуло куда-то в пятки, а мозг заработал на пределе возможностей. Или заглох.

С глухими щелчками, словно недостающие детальки паззла, встали на место все те странные моменты, которые зудели где-то на подкорке, но я списывал их на местный колорит. Внезапное знание местного языка. «Исэи» вместо врачей и аптеки. Необычные растения и фрукты. Косые взгляды на мои кроссовки и джинсы. Упоминание в первый день каких-то зубастых русалок… Господи, они тоже тут существуют?!

Удар по сознанию был такой, что я машинально схватился за голову, пытаясь собрать разбегающиеся как тараканы мысли. Ощущение, будто меня от души треснули пыльным мешком по голове. Сначала по затылку, потом по лбу, а напоследок ещё и по самолюбию.

Видя моё замешательство, Киора грациозно опустилась на ближайшую лавочку. Изящную и лаконичную, как всё вокруг, а потому без спинки.

– Итак, Ивэнь, вы поделитесь, где выучили драконий язык?

– А я и не учил, – признался честно, падая на скамью рядом.

Глупо было дальше пытаться жить здесь, делая вид, что я всё понимаю.

– В смысле не учили? – Драконица… (о, да, теперь я понимал это точно!) нахмурилась.

– В прямом. Неделю назад я очнулся на пляже недалеко от Волнистого Берега. Ваши дети меня нашли и привели сюда. Я думал, что у меня провалы в памяти из-за препаратов, которые друзья подсыпали в снотворное, чтобы перевезти меня самолетом… м-м-м… то есть большим механическим средством сюда. Я совершенно точно из другого мира. У нас не существует драконов.

На секунду Киора наклонила голову вбок и сощурила глаза, будто что-то рассматривая вокруг меня, а затем пожала плечами.

– Ваша душа на месте. Это тело ваше, а это самое важное. По какой бы причине вы здесь ни оказались, вы там, где должны быть.

Я нервно усмехнулся и взлохматил затылок.

Да уж… на своём.

–  Там, – я мотнул головой в неопределённую сторону, – я был следователем. Служил в полиции… Я был на своём месте.

Стоило признаться в своём «попаданстве», как воспоминание о прошлой жизни вспыхнуло особенно ярко. Забавно, целую неделю я пытался вспомнить, кто я, откуда, кем работаю, есть ли у меня семья, а сейчас мог сказать совершенно точно: холост и никогда не состоял в браке, двадцать восемь лет, высшее юридическое образование с фокусом на криминалистике, оперативно-розыскной деятельности и психологии населения, следак. Отношения были, но серьёзного – ничего, просто потому, что я из тех, кто «женат на работе».

– Значит, здесь вы нужнее. – Уголок губ Киоры дрогнул. Не улыбка, а знак не то одобрения, не то сочувствия. – Что ж… теперь мне понятно, почему с первого дня вы вели себя так странно.

– Как?

Лёгкое удивление ненадолго выбило из состояния шока и заставило покоситься на работодательницу.

– Ну… вы совершенно не знаете наших обычаев, неуважительно кланяетесь, слишком близко садитесь, в первую же встречу прикоснулись к моему рукаву… – Драконица начала перечислять, а я застонал.

Судя по тому, как Киора сложила руки на коленях и отодвинулась на край скамьи, я даже сидеть на этой чёртовой лавке не имел права. Я неоднократно нарушал границы её личного пространства, но девушка дипломатично не стала тыкать меня в это носом.

– Кто-то хитрый переместил меня в этот мир, но, словно издеваясь, вложил в голову лишь минимум знаний.

– Я бы так не сказала, – неожиданно возразила драконица. – Вы знаете два основных языка – общечеловеческий и драконий, – а потому это очень хорошая база. Большинство людей не могут выучить наш диалект, им слишком сложно. Но, Ивэнь, скажите, неужели за всю неделю вы не заметили ничего странного и непривычного?

Я невнятно пожал плечами. Конечно, оно было. Взять хотя бы отсутствие розеток, ноутбуков и прочих гаджетов. Но тут такое дело…

– У нас называется это феноменом Баадера-Майнхоф или иллюзией частотности. Это когнитивное искажение, при котором человек начинает замечать определённые объекты, идеи или события гораздо чаще после того, как впервые обратил на них внимание. Считается, что наш мозг работает на экономию энергии и постоянно фильтрует информацию, чтобы не перегружаться лишними данными. Но как только мы даём ему чёткий «сигнал», он включает «приоритетный фильтр» и начинает выделять нужное из потока. Так, например, человеку, который впервые завёл собаку, будет казаться, что все в его городе тоже недавно обзавелись питомцами. На самом деле его соседи и раньше имели собак, просто сам человек воспринимал животных как часть городской суеты и не обращал на них внимания, – попытался я объяснить простыми словами и добавил: – Честно говоря, никогда не думал, что это случится и со мной.

Киора задумчиво кивнула.

– Звучит занятно. Выходит, у вас есть образование, – сделала она какой-то свой собственный вывод.

– Увы, нерелевантное вашему миру, – хмыкнул я.

Девушка склонила голову, не подтверждая, но и не опровергая этого факта, а я внезапно дал себе мысленную затрещину. Вот уже добрых полчаса мы сидим на лавочке после того, как на Киору было совершено покушение. А если я не зря ел хлеб на своей прошлой работе, то именно покушение и было.

– Киора, вы не могли бы рассказать, что здесь только что произошло?

Киора

Киора смотрела на Ивэня и ловила себя на том, что никогда не видела мужчину с необычными круглыми глазами настолько потерянным. Её с малых лет учили, что нельзя показывать уязвимости. Эмоции – для слабых. Но Ивэнь совершенно не стеснялся своего состояния. Прошла минута-другая, он внезапно тряхнул короткими рыжими волосами и спросил:

– Киора, вы не могли бы рассказать, что здесь только что произошло?

Драконица задумчиво кивнула, понимая, что так или иначе Ивэня надо ввести в курс дела. В конце концов, это вопрос безопасности няня! Очень кратко она рассказала попаданцу всё, чему обычно учили детей в их мире.

Драконы живут по сравнению с людьми очень и очень долго – тысяча, иногда полторы, а некоторым счастливчикам с кровью Древних судьба дарит даже две тысячи лет, как уважаемому лорду Хакаю, которого Ивэню довелось сегодня увидеть. Но это скорее исключение из правил. Драконы обладают разной магией, которая иногда сочетается, а иногда – не очень. Так она, Киора, обладает магией воды, а, к примеру, правящие принцы Аккрийские управляют мощным огнём.

У драконов два этапа зрелости. Первый – интеллектуально-психологический – празднуют в двадцать пять лет. Считается, что к этому моменту дракон или драконица уже взрослые настолько, что сами могут определиться с выбором дела жизни.

А второй этап зрелости – биологический. Он наступает у каждого дракона индивидуально, чаще всего в возрасте от двухсот до четырёхсот лет. Это момент, когда существо начинает чувствовать, кто подойдёт ему в пару для заведения потомства, а кто нет. Сама природа подсказывает, с кем можно провести ритуал Слияния Жизни, без которого у драконов не родятся дети.

Своего мужа Киора встретила, когда ей было двести восемьдесят, и Родерик ухаживал за ней почти тридцать лет, прежде чем они решились на этот шаг.

На этом месте повествования лицо Ивэня забавно вытянулось, затем он громко и весело фыркнул, но попросил продолжать. Киора так и не разобралась, какие именно были чувства у Ивэня, но поймала себя на мысли, что ей почему-то не безразлично.

– Слияние Жизни – это такой ритуал, когда надо обменяться кровью и при этом испытывать искренние эмоции, желание подарить частичку сердца. Это очень сложный и ответственный момент, обычно мы решаемся на такое лишь раз в жизни. – Киора прикусила губу, обдумывая, как донести до Ивэня самый тонкий момент её брака.

– Я понял, – внезапно ответил мужчина и сосредоточенно посмотрел на неё. – Это как-то связано с прилётом родителей вашего погибшего мужа, верно?

– Верно, – пробормотала Киора.

Как же ей было стыдно в этом сознаваться! Стыдно до дрожи в руках, до ноющей пустоты в груди. Сейчас она скажет правду, и в его глазах внимание сменится гневом и презрением, с каким на неё смотрят большинство дракониц и Таями-сан.

Киора на миг зажмурилась, её губы дрогнули, а пальцы невольно сжали ткань кимоно. Она чувствовала, как с каждым словом, с каждым новым вдохом её горло сжимает невидимая петля стыда. Ей казалось, что вот-вот она захлебнётся в этом удушающем коктейле из вины и страха. Ивэню наверняка станет от неё противно после того, как он узнает правду… Но он только что спас жизнь ей и её детям, а следовательно, имеет право знать правду.

– Ритуал Слияния Жизни не просто так называется, – произнесла она на одном дыхании. – Магия драконов действительно переплетается. Когда умирает один дракон, то за ним обрывается жизнь и второго в паре.

– И?

Неужели он всё ещё не понимал?!

– Я должна была умереть в тот день, когда погиб Родерик. Понимаешь? Обязана была. В тот день был прорыв Мёртвых Душ в наш мир… Родерик с помощниками отправились в самую гущу событий, а я в этот момент облетала Горячее Море с патрулем. Мне мгновенно стало плохо, я почувствовала его смерть почти сразу. Когда прилетела на остров, мне сообщили о его гибели, но вместо того чтобы уйти из жизни как подобает благовоспитанной драконице и вдове, я вновь обернулась драконицей, разыскала в поту и гари моего старого друга и попросила подпитать и удержать меня в этом мире. Я испугалась за себя и за детей. Олсандер огневой дракон, а я водная, поэтому самое лучшее и быстрое, что он придумал, – это взять с меня клятву служить ему верой и правдой ещё тысячу лет.

Ну вот. Она сказала.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, удушающая, как мокрый шёлк, прилипший к коже во время ливня. Киора ждала, что он скажет. Что осудит её, отвернётся или, может быть, просто уйдёт, не произнеся ни слова. Словно исповедовалась перед Ивэнем, как перед судьёй, который волен приговорить её к казни. Впервые в жизни она призналась вот так открыто в своём малодушии и предательстве по отношению к погибшему супругу.

Она должна была умереть вместе с Родериком. Это незыблемая традиция, правило, которое передаётся драконицами из поколения в поколение. И она… она нарушила его. Она пошла против самого естества их магии. Она не просто выжила, а сделала всё что могла, чтобы остаться .

Иван

Хорошо, что у меня короткие волосы. Иначе сейчас они встали бы дыбом так, что любой ёж позавидовал бы. Женщина передо мной испытывала колоссальное чувство вины, потому что… не умерла со своим мужем. Нет, я, конечно, слышал про комплекс выжившего. Видел людей, которые винили себя за то, что уцелели после катастроф, аварий, войн. Но её слова, её интонация… Чёрт возьми, это был какой-то новый уровень. Исповедь, которая звучала не просто трагично, а с таким размахом, что я со своим попаданством чувствовал себя пылинкой в эпицентре её эмоций.

Жесть у них тут порядочки.

Передо мной сидела не просто женщина, страдающая от внутреннего конфликта. Передо мной была драконица, которая в глубине души считала свою жизнь – ту, которую она сохранила, – чем-то непристойным, постыдным и мерзким. И судя по всему, вот эти заявившиеся родственнички, особенно Миссис Кобра, решили, что Киора должна умереть, и пытались подвести её под это.

Ах да, ещё имелся один вовремя подсуетившийся козёл… пардон, ящер, который воспользовался ситуацией в свою пользу и оформил себе бесплатного работника на тысячу лет. Офигенный тут трудовой кодекс, надо сказать. Неудивительно, что моя просьба о выходном в неделю была воспринята в штыки, но это меньшая из всех проблем…

Некоторое время я сопоставлял факты и уточнял детали всей картины:

– То есть переделки в саду стали поводом, чтобы Таями могла прилететь и высказать своё презрение. А этот меч… то есть танто… принадлежал вашему погибшему мужу?

– Да. Но я думала, что он утерян.

– А свекровь решила вернуть, потому что?..

– Так полагается. Оружие воина возвращается в род ближайшему родственнику.

– Но если бы это была катана или, скажем, арбалет, то никакого глубинного смысла в передачи оружия не было бы. А танто создан для самоубийства, и, принимая подарок, вы должны были его совершить?

– Не самоубийства, а сэпукку, оно же харакири, – с тяжелым вдохом ответила Киора, смотря на меня с таким выражением, будто я должен вынести ей приговор. Она явно нервничала, но пыталась это скрыть. – Но в целом вы всё верно поняли.

– А тем, что взял танто от лица проживающего в этом замке, я вас спас?

– Да. Танто вернулось в замок, но я его не касалась. – Девушка кивнула и прикусила губу. А затем еле слышно добавила: – Но это не отменяет того, что я не умерла тогда с Родериком и… ужасно не хочу этого делать сейчас.

*** Киора – Ну, знаете ли! – воскликнул Ивэнь. – Склонение к самоубийству путём уговоров, подстрекательства или иного воздействия. Статья сто десятая, пять лет тюремного срока, вообще-то. Любой человек хочет жить, и это нормально!

– Вы совсем не понимаете? – Киора распахнула глаза, глядя на мужчину со столь чуждой логикой. – Я нарушила саму суть магии Слияния Жизни. Я порвала эту связь. Драконы верят, что души уходят на перерождение, но я не пошла с Родериком.

– Потому что у вас есть дети! Любить их и желать остаться с ними – нормально! А то, что ваше общество навязывает, – это ужасно!

Мужчина внезапно вскочил и принялся мерить шагами сад, не замечая, что выходит с дорожки на усыпанную корой землю, по которой не принято ходить. При этом он размахивал мечом, кажется вообще позабыв, что тот в руке.

– Ваша свекровь – отвратительный человек… тьфу, драконица, которая пыталась добиться того, чтобы вы сломались. Это не забота о чести рода, не желание помочь вам или детям.

– Но Таями-сан на самом деле права, – прошептала драконица, всё ещё не веря, что впервые за столько лет после смерти Родерика кто-то действительно встал на её сторону.

– Нет! – жёстко обрубил Ивэнь. – Она не хочет вашего счастья, Киора. Ей плевать на детей, ей плевать на Родерика. Она хочет, чтобы вы исчезли, чтобы вас не было. Поверьте, я знаю, о чём говорю… Это такие люди, которые хотят, чтобы вокруг было хуже, чем у них. Она просто вымещает на вас злость и банальную зависть.

Иномирный мужчина говорил с нарастающим гневом, его шаги становились всё более быстрыми и резкими, а руки то и дело взлетали к вискам, будто он пытался удержать поток мыслей внутри своей головы.

– Зависть? Не понимаю… – Киора пожала плечами. – Чему завидовать? У Таями-сан всё есть, и даже больше. Уверяю, замок, в котором она с супругом проживает, даже больше Кураяма-дзё, и её роду по материнской линии принадлежат огромные земли не только в Огненном Архипелаге, но и на Большой Земле. Касательно внешности – это тоже смешно. Она среди дракониц считается чуть ли не иконой.

Ивэнь провёл рукой по коротким рыжим волосам, взлохмачивая их.

– Киора, я много лет работал, расследуя всевозможные преступления. Уверяю, очень часто завидуют далеко не деньгам, а жизненному положению. Ощущению, что ли. Особенно женщины. Если вынести за скобки несчастные случаи, стечения обстоятельств и жажду наживы, то основная причина всех убийств, которые мне пришлось вести, звучала примерно так: «Я такая хорошая, такая умница, тогда почему мне не дают, а ей, сюда подставить имя жертвы, всё просто так на блюдечке? Несправедливо!» К слову, именно так себя и оправдывают многие манипуляторы, которые вовсе себя таковыми не считают. Вот вам пример: успешные женщины, которые не умеют выбирать мужчин, часто завидуют невесткам, о которых заботятся их сыновья. Отсюда и появляется всевозможное третирование.

– Но Таями-сан счастлива замужем, нашла своего дракона, с которым провела ритуал Слияния Жизни!

– И вы точно знаете, какие у них отношения? – Ивэнь высоко поднял ярко-рыжие, как осенняя листва, брови. – Хорошо, давайте зайдём с другой стороны. Вы сказали, что со смертью дракона его жена обычно умирает.

– Да, если они провели ритуал Слияния Жизни, – кивнула Киора. – Так обычно работает магия. Я не знаю, почему она дала на мне сбой. В тот момент, когда Родерик погиб, что-то внутри меня оборвалось, я почувствовала себя плохо, но подумала о детях…

– Вы не умерли потому, что не хотели умирать. У вас была веская причина остаться. Сколько лет Таями-сан?

– Так ей всего лишь восемьсот…

– А её супругу?

– Почти две тысячи…

– И вы отметили, что он живёт очень долго для дракона. Отсюда напрашивается вывод, что лорд Хакай готовится к смерти. Очевидно, Таями придётся умереть одновременно с мужем. Даже если магия даст сбой так же, как это произошло с вами, в чём я очень сильно сомневаюсь, Таями не сможет жить под таким давлением общества, как живёте вы. Она понимает, что, в отличие от вас, она отправится в тот мир достаточно скоро, прожив всего лишь восемьсот лет. Теперь вы понимаете, откуда растут ноги? Это не защита чести рода и достоинства Родерика. Это банальная зависть.

Ивэнь остановился, а Киора молчала. Всю свою жизнь после смерти Родерика она относилась к тому, что выжила, как к чему-то постыдному. Родственники мужа вольно или невольно – лорд Хакай, в отличие от жены, никогда вслух об этом не говорил – подпитывали в ней чувство вины. Сейчас мысли в голове путались, словно тонкие нити шёлка в руках неопытного ткача, рвались и спутывались в тугие узлы.

– Но она хотела как лучше… Она хотела помочь, – пробормотала драконица, сама не понимая, верит в это или нет.

– Как лучше? – Ивэнь неожиданно фыркнул. – Я не знаю, как у вас заведено, но в моём мире в таких случаях обычно спрашивают: «Чем я могу помочь?» Те оскорбления, которые я успел услышать в ваш адрес, вам как-то помогли? « Мать трёх инвалидов, которая и пальцем шевельнуть не хочет ради их выздоровления», – процитировал Ивэнь на память.

К щекам Киоры прилила кровь. Ох… он слышал, какими словами её поносила Таями-сан. Видимо, реакция драконицы оказалась не такой, на которую рассчитывал мужчина, так как над ухом девушки раздался тяжёлый вздох.

– Так, я понял. Здесь тоже придётся разбираться.

Неожиданно мужчина, не спрашивая разрешения, заправил выбившийся локон за её ухо и сел на корточки напротив, касаясь своими сандалиями подола её кимоно.

– Киора, объясните, почему вы так близко принимаете это к сердцу. Что за ерунду спорола ваша свекровь?

– Это не ерунда. Это… правда. – Она прикусила губу и отвела взгляд в сторону. По идее, дымчатая магия рассеивания внимания, которую драконица наложила десять лет назад на остров, должна была всё ещё работать и отводить мысли людей от её детей. Но, видимо, Ивэнь слишком много времени провёл рядом с ними, потому что задал вопрос в лоб: – Почему Таями сказала «трёх», а не «четырёх» и с какой стати назвала их инвалидами?

– Теон – не дракон, он сирена. Приёмный. Его мама была моей подругой, но умерла… собственно, в тот же самый роковой день, – вздохнула Киора, выдавая часть ответа.

Ивэнь на уловку не повёлся, лишь удивлённо изогнул бровь на слове «сирена» и переспросил:

– Так, а инвалидность тут при чём?

– Физическое и магическое развитие Юми, Рёма и Сёма заморозилось в момент смерти Родерика. Вы, Ивэнь, не обладаете магическим зрением, но поверьте, их ауры похожи на решето. У Рёма и Сёма к тому моменту только-только начали развиваться их драконы, а Юми и вовсе ни разу не оборачивалась. Эта болезнь называется Печалью утраты. Исэи говорят, что без стабилизирующей магии отца они никогда не разовьются, а с каждым годом шансов на то, что они выздоровеют, всё меньше. С точки зрения моего мира, все трое – инвалиды, ну а я – плохая мать.

– Да это-то тут при чём?!

– Что «это»? – Огромные тёмно-янтарные глаза посмотрели с лёгким удивлением.

– Последний вывод. Про плохую мать.

Ивэнь так грозно свёл брови над переносицей, что, несмотря на то что она являлась работодателем, а он – работником, она сидела на скамейке, а он – на корточках, ей было триста с лишним лет, а ему в десять раз меньше, Киора остро почувствовала себя маленькой провинившейся девочкой. Она облизала пересохшие губы.

– Так… я… – Слова, как назло, застряли где-то в горле. – Я пыталась найти для детей отчима среди драконов с созвучной магией, но так и не смогла.

Девушка уставилась в огромные, синие как небо глаза Ивэня и потеряла нить разговора.

– Инвалидность детей – это то, что случается. По независящим от нас причинам. Это не значит, что ты плохая мать. Просто так сложилось . Ты не должна себя в этом винить хотя бы потому, что в этом нет твоей вины. И то, что ты себя грызёшь изнутри, они это чувствуют. Подари им хорошее настроение и будь с ними, вместо того чтобы заниматься самоуничтожением.

С этими словами он поднялся и подал руку, предлагая подняться с лавочки. Киора, ошеломленная такой логикой, машинально подала ладонь в ответ.

– Сколько, говоришь, им лет, получается? – уточнил Ивэнь, когда они подошли к замку.

– Мальчикам двадцать два, а Юми шестнадцать.

– Обалдеть… – Мужчина покачал головой и улыбнулся. – Тогда это объясняет, как они так лихо обыграли меня в «Дурака».