Глава 18. Расследование

Иван

Из хороших новостей: берег, хоть и каменистый, был украшен широкой полосой песка – удобная деталь для поиска следов. Из плохих – к моему приходу волна смыла большую часть этих самых следов.

К счастью, у деревенских хватило мозгов не подходить близко к месту, где видели пропавшего ребёнка в последний раз. То ли это относилось к местным суевериям, то ли люди так сильно боялись услышать зов сирен, но я смог найти не просто детские следы, а увидел отсутствие взрослых или каких-либо иных. То есть восьмилетний мальчик, судя по всему, блуждал по берегу в утренний час (вот на кой черт попёрся? С Теоном я выяснил, ему общение с морем по природе надо, но Томоэ-то зачем?), а после пошёл в воду.

Всё выглядело очень странно. Ещё более странным мне показалось, что последний не смывшийся след пропавшего ребёнка был очень глубоким, причём если до этого мальчишка часто наступал с мыска, то здесь явно упёрся пяткой. Как будто со стороны моря кто-то силой его тянул, а он отчаянно сопротивлялся, упираясь изо всех своих детских силёнок.

– Ещё раз прошу, опишите точно, что вы видели, – устало переспросил я у одного из свидетелей происшествия.

Их было двое. Мужчина преклонных лет – мастер по изготовлению деревянных бочек по имени Шинтаро – и его неожиданно юная жена Ицуки. Я даже подумал, что это его дочь, но меня любезно поправили.

– Мы видели, как Томоэ гулял по берегу. Потом вон там, из-за камней, – Ицуки взмахнула в сторону огромного валуна, – появился ещё один мальчик. Темноволосый, с синими прядями, ростом вам по плечо… – Дальше шло вполне детальное описание внешности Теона, которое ставило меня в тупик.

– Он, видимо, пел, а Томоэ бросился в воду, – закончил мужчина.

Проблема была в том, что Теон ещё в замке чётко сказал, что никого не видел, и предполагал, что его голос был слышен издалека. Но оба – и мастер Шинтаро, и Ицуки – рассказывали всё обстоятельно и отнюдь не выглядели как люди, которые пытаются солгать. Да и зачем им это?

Их мимика была живой. Шинтаро слегка хмурился, будто пытался вспомнить мельчайшие детали, а Ицуки энергично жестикулировала, подкрепляя свои слова. Никакой заученности, типичной для лжи, я не заметил – лишь естественную динамику. Ицуки, пожалуй, слишком часто поправляла широкие рукава кимоно, словно переживая за сказанное, и отводила взгляд, но в остальном выглядела искренней. Опять же, рассказы обоих сходились. Даже слишком.

И я стоял как дурак и понимал, что ничего не понимаю. Да если бы я жил в этой деревне и не умел читать по следам, то сам бы был уверен, что Теон завёл песнями Томоэ в море! Но, во-первых, я не верил, что Теон способен на что-то действительно ужасное. Просто не верил, и всё тут! По неосторожности, как сам подросток предположил в замке, – ещё куда ни шло, но совсем не так, как мне это подали «очевидцы». Во-вторых, тот единственный ближайший к воде след выглядел так, будто мальчика внезапно принялись тащить силой. Это не вписывалось в историю.

И отсюда снова напрашивался вопрос: зачем мне врут? И как они врут настолько натурально, что я не вижу ни единого признака лжи?!

Стоящая практически над душой разгневанная толпа с рыдающей Цубаки спокойствия и ясности ума, увы, не придавала. Повезло, что у меня в принципе получилось убедить Сигэру привести в деревню и всё рассказать. Почти полчаса я угрохал, чтобы объяснить, что не пытаюсь «выгородить сиренье отродье, заколдовавшее меня своими подлыми чарами», а честно хочу разобраться в сложившейся ситуации и помочь чем смогу.

– Шинтаро-сан, а как вы поняли, что Теон поёт? Вы же не слышали его голоса.

– Ну так Томоэ же зашёл в воду и утонул. Значит, сирена пела. Мальчишка же не дурак – идти в большую воду в одиночку.

Логично.

– Ему уже восемь исполнилось, а нас тут рыбацкая деревня, – словно оправдываясь, добавил бондарь. – Мы детей с малых лет учим, что вода – это опасность, без взрослых приближаться нельзя.

– А как Томоэ зашёл в воду, вы можете рассказать?

– Да как-как! – тут же всплеснула руками Ицуки. – Как на нас, людей, песни сирен действуют. Мальчик только услышал – и всё! Вошёл по пояс, потом по шею, а там и захлебнулся в море.

Ещё одна неувязочка в этой истории, потому что трупа никто не нашёл. Я настоял, чтобы старейшина выделил пару человек, которые прочесали бы всё на несколько километров. Проблема заключалась в том, что деревенские верили, что сирены едят людей или как-то полностью их поглощают, развоплощая души… Я жил с Теоном и таких повадок совершенно точно за ним не наблюдал.

Собственно, это суеверие и было основной причиной, по которой, как я понял, Шинтаро и Ицуки не бросились спасать Томоэ. Потому что бондарь и его жена боялись попасть под магию сами.

– Я имею в виду, он медленно пошёл, побежал или же его тянуло, а он сопротивлялся? – попытался я восстановить картину происшествия.

Супруги переглянулись. Ицуки выглядела растерянной, а Шинтаро ответил:

– Да вроде сам спокойно зашёл.

– А вы сами где в этот момент находились?

– Я искал подходящие куски древесины, выброшенные морем, и был во-о-он там. Волны иногда приносят древесину, уже обработанную природой, это лучший дар моря, на который можно рассчитывать, – ответил мастер по изготовлению бочек, указывая на валун метрах в семидесяти.

При этом он приглаживал свою седую бородку и тяжело вздыхал.

– А вы? – перевёл взгляд на молоденькую и раскрасневшуюся от волнения Ицуки.

– Так тут же гуляла! – воскликнула жена бондаря. – Пока Шинтаро какие-то палки подбирает, я в плетёные корзинки ракушки собираю и всё в дом ношу. Ночью такой прилив был, столько красоты на берегу оказалось! Туда-сюда, туда-сюда бегаю. – Она показала руками, как бегала на пляж и обратно в дом. – Была поблизости.

На этом моменте пожилой мастер нахмурился, но промолчал. На его лице промелькнуло некое смутное не то удивление, не то затруднение. Всего на долю секунды я видел у него сомнение , и этого хватило за глаза. В голове что-то щёлкнуло. Действуя скорее по наитию, я поднялся с предложенного табурета и обратился к молоденькой хозяйке дома:

– Ицуки-сан, я всё понял, вы очень помогли расследованию. Спасибо вам большое. Не могли бы вы проводить показать раковины, которые насобирали утром? Тут такое дело, я сам немного занимаюсь столярными работами и ищу, чем бы украсить мебель.

– Давайте я сам покажу, – кряхтя, принялся подниматься Шинтаро, но я тут же постарался его усадить.

– Не стоит, Шинтаро-сан, не утруждайте себя. Я не претендую на обработанную морем древесину, лишь на несколько ракушек. Выберу и приобрету то, что ваша жена разрешит.

– Ну хорошо. – Мужчина вздохнул и с явным облегчением опустился обратно. – Ицуки, покажи молодому господину всё самое лучшее!

Женщина уважительно поклонилась и сделала жест следовать за ней. Я без промедления двинулся следом. Разумеется, всё это было лишь уловкой, чтобы остаться с Ицуки наедине. Ох, как же мне не хватало нормальных раздельных допросных! И видеокамер, чтобы пересмотреть запись. Ну диктофона хотя бы! К сожалению, в этом мире разделять мужа и жену считалось верхом неуважения, и ни видео-, ни аудиотехники не существовало, поэтому полагаться можно было исключительно на собственную память, наблюдательность и смекалку.

Домики на Волнистом Берегу были настолько крошечными, что их вполне можно было бы назвать садовыми беседками. Чтобы попасть в мастерскую, пришлось выйти на крыльцо и пройти несколько шагов по утоптанной земле. Сигэру и ещё несколько людей стояли тут же хмурые, но, к счастью, не стали спрашивать, зачем мы вышли из дома. Я честно сообщил старейшине, что доложу обо всех результатах расследования, но он должен дать хотя бы одну клепсидру времени.

Мастерская бондаря встретила запахом древесной стружки и морской соли. Ицуки, не дожидаясь вопросов, сразу потянулась к низкому столу, на котором лежали аккуратные груды ракушек – большие, переливающиеся словно маленькие диковинки из глубин океана, синие, зелёные, голубые и розовые. Даже алые здесь были.

– Ивэнь-сан, вот эти самые редкие. – Ицуки как раз показала на последние. – Огненная спираль называется. Считается, что они приносят в дом тепло. Их обычно на зиму как украшения дома собирают. Это дыхание тигровой рыбы. Они на удачу, их девушки вплетают в волосы, но можно и как украшение к комоду сделать. – Пальцы собеседницы переместились к раковинам с контрастными чёрными и оранжевыми линиями. – Ещё с утра я несколько вееров русалок нашла.

Ицуки принялась показывать всё, что у неё было, а я, стараясь выглядеть увлечённым, внимательно следил за ней.

Не показалось.

Стоило перевести тему и сделать вид, что заинтересован их товаром в личных целях, как она перестала дёргаться, поправлять рукава и пояс. Она совершенно точно врала . Понятия не имею, зачем и каким образом её эмоции и мимика были при этом искренними, но стоило перейти в мастерскую, как Ицуки тут же расслабилась.

Я взял первую попавшуюся ракушку в руки и замер.

– Ивэнь-сан, вы выбрали, какие хотите?

– Ох, простите, я задумался… – Я сокрушённо покачал головой. – Такая красота необыкновенная. Там, откуда я родом, подобного нет. Впрочем, у меня и моря рядом с домом не было.

– Ох, а вы очень издалека? С Большой Земли?

– Очень. – Я кивнул. – На самом деле даже ещё дальше. Подскажите, а вот эти ракушки в любое время можно собирать?

– Какие? Русалочьи веера – круглый год, а огненная спираль крайне редко попадается в песке. Только после сильных приливов её и можно найти… – вздохнула женщина.

– И поэтому вы пошли на берег в час зова журавля?

– Да, конечно. Чем раньше, тем лучше, – кивнула собеседница.

Часом зова журавля, по моим прикидкам, здесь было что-то около пяти утра. Цубаки упоминала у стен Кураяма-дзё, что её сын вышел из дома в час розового бриза, что соответствовало шести. Конечно, можно было бы придумать массу объяснений, почему Шинтаро и Ицуки не замечали Томоэ и отворачивались до того самого момента, как восьмилетний мальчик дошёл до края берега, или ещё какую-то ерунду, но вкупе со следами, которые также противоречили словам супружеской четы, это уже не шло ни в какие ворота.

– Ицуки-сан, – сказал я жёстко, глядя в блёклые глаза женщины, – а теперь скажите честно, зачем вы врёте?

– Что? Я не вру! – Она неестественно побледнела, губы задрожали. – Как вы посмели?! Я вам поверила и рассказала всё как было, а вы заступаетесь за сиренье отродье! Меня предупреждали…

Нехорошо давить на женщину, но мне психологическое здоровье Теона важнее.

– Вы даже не знаете, в котором часу исчез Томоэ.

Женщина осеклась, взгляд забегал по помещению.

– Не в час зова журавля, а в час розового бриза, – добавил я многозначительно.

– Ой, я просто не следила за временем… – начала бормотать Ицуки, но прежде чем она придумала очередное вранье, я резко это пресёк:

– Я могу сказать старейшине, что вы нагло солгали и всё это время вводили деревню в заблуждение. Я понятия не имею, что полагается на этом острове за лжесвидетельство, но уверен, что как минимум вас отсюда с позором выгонят. Хотя бы потому, что именно вас и вашего мужа будут подозревать в исчезновении маленького Томоэ. Итак, Ицуки-сан, у вас одна попытка. Скажите правду.

Минуту-другую в мастерской стояла оглушительная тишина. Глаза женщины наполнились слезами, она моргнула раз, ещё раз… Всхлипнула. Когда я уже подумал, что правды так не услышу, Ицуки вдруг издала неприятный пронзительный звук, почти писк, и всё же заговорила:

– Да-да, вы правы Ивэнь-сан, я ничего не видела. Я действительно всё утро носилась с этими чёртовыми ракушками… – Она указала подрагивающими пальцами на россыпь морских даров. – И я всё знаю исключительно со слов Шинтаро…

«Теперь понятно, почему рассказы так великолепно соотносятся друг с другом», – хмуро подумал я.

– …но честное слово, это правда! Клянусь! – Она вдруг рухнула мне в ноги. Я так опешил, что не сразу сообразил, что делать. Ещё ни одна женщина не вставала передо мной на колени. – Умоляю! Не говорите ничего старейшине. Мой муж никогда не врёт! Он честнейший человек, правда-правда! Мы не похищали Томоэ, и понятия не имеем, где малыш, и очень сильно переживаем о его судьбе.

Угу… только этот честнейший человек конкретно так наговорил на моего Теона. В какой момент Теон стал «моим» – не знаю, просто подумалось так, и всё. Я махнул на это рукой, предпочитая разбираться онлайн с текущими проблемами.

– Ицуки-сан, ещё раз. Вы ничего не видели?

– Не видела, но мой муж видел! Кляну-у-усь!

Я помассировал гудящие виски.

– Ицуки-сан, во-первых, встаньте с колен, во-вторых, объясните, зачем вы это сделали.

Она подняла голову, хлюпнула красным носом и решительно потребовала:

– Пообещайте, что ничего не расскажете старейшине!

– Вы не в том положении, чтобы чего-то от меня требовать, – процедил я.

Ситуация, мягко говоря, бесила. Да, это не первый раз, когда люди обманывают и пытаются скрыть от меня правду – такова работа следователей – докапываться до неё, – но чтобы от меня ещё чего-то хотели при том, что я поймал человека на лжи… Запредельная наглость! А ничего, что из-за её слов Теона хотели сжечь на костре?! И что-то подсказывает, что эти необразованные и суеверные люди очень даже могли бы так поступить, поймай подростка вне стен Кураяма-дзё.

Как же я ненавижу ложь. Как же проще было бы жить в мире, где люди не используют всевозможные скользкие формулировки, чтобы уйти от ответственности.

Ицуки упрямо поджала опухшие губы. Я мысленно выругался. Некрасиво выругался.

– Я не стану акцентировать внимание старейшины, что вы врали специально, – произнёс жёстко. – Но если вы сейчас же не расскажете, зачем поддержали историю мужа, то я сделаю так, что это вас сожгут на костре, а не моего ребёнка!

Угроза подействовала. Раскосые глаза «свидетельницы» расширились, и она вновь побледнела…

– Не надо так… Это же неправда…

– А вы мне зачем лгали?!

Она наконец медленно поднялась с коленей. Обняла себя руками и всхлипнула.

– Я не делала ничего плохого. Муж и жена – два корня одной сосны. Я всего лишь поддерживала Шинтаро и хотела придать вес его словам.

– Придать вес его словам? – опешил я. Большей ерунды в жизни не слышал.

– Да, – вздохнула Ицуки, утирая слёзы. – Никто не уважает моего мужа, все только и насмехаются над ним, что он старый, много спит и плохо слышит, а как только начинается сезон рыбы, все к нему выстраиваются в ряд за новыми бочками. Это так противно видеть, как они все, – она махнула неопределенно вдаль, – лебезят перед ним только тогда, когда надо, а за глаза… – Она вскинула подбородок и стиснула кулаки. – Знаете, что говорили женщины, когда я выходила за него замуж?! Знаете?

– Откуда ж мне, – хмыкнул я, рассматривая эту «оскорблённую гордость».

– Они издевались и говорили, что за такого старика никогда бы не пошли, будь у него даже двухэтажный дом и собственный соляной бассейн! А уж мастера по бочкам всю жизнь скрипты зарабатывают! – крикнула она. – А я, между прочим, по любви вышла! Я люблю Шинтаро и просто хотела всем показать, что и он в некоторых ситуациях может быть важным человеком!

Я поморщился.

Налицо был феномен «ложной памяти» или «эффекта свидетеля» – явления, связанного с психологической тенденцией людей искажать свои воспоминания под влиянием социального давления. Люди всегда хотят быть частью значимого события и «вписать» себя в его контекст… Правда, конкретно в данном случае Ицуки очень сильно хотела «вписать» не столько себя, сколько супруга.

И касательно того, почему её рассказ казался мне правдивым, тоже вопросов больше не было: Ицуки искренне верила , что муж честен. Осталось выяснить, почему Шинтаро так уверен в том, чего не было. Но тут была у меня одна догадка, которую требовалось проверить.

– Последний вопрос, Ицуки-сан, – сказал я со вздохом, одновременно прокручивая в голове все варианты случившегося. – Подскажите, кроме Томоэ, в последнее время дети в деревне не пропадали?

– Ну как же нет, – пожала плечами женщина. – Конечно же пропадали. В месяц дождевых нитей малышку Рин море забрало, а в месяц поющих ручьёв – Кенго.

Замечательно!

– И почему вы об этому никому не говорили?

– А что говорить. Понятное дело, там сирены в море затянули, свидетелей не было, а в этот раз… – И, вспомнив, что в этот раз именно она и была «свидетельницей», Ицуки-сан испуганно замолчала.

Я многозначительно хмыкнул и вышел прочь из мастерской на свежий воздух. Выдох-выдох, Ванька, спокойствие и только спокойствие, иначе ты сейчас тут что-нибудь разнесёшь или кого-нибудь поубиваешь…

– Ивэнь-сан, вы выслушали нашего бондаря и его жену? Надеюсь, теперь вы не будете препятствовать правосудию?

После того как я сказал, что умею читать следы и хочу поговорить с очевидцами, Сигэру резко стал называть меня на «вы» и добавлять «-сан» к имени.

Ох…

– Препятствовать не буду, если вы найдёте похитителя детей.

– При всём уважении, что за чушь вы несёте?! – Старейшина резко вдохнул воздух и покраснел, напомнив мне, почему при первой встрече я окрестил его Синьором Помидором.

– При всём уважении, – фыркнул я, – ваши так называемые очевидцы ничего толком не видели, и я готов это доказать.

– Что-о-о?! – взревел старейшина, но я понял, что этот цирк с конями уже хочу побыстрее закончить.

Всё что мне надо было, я узнал.

– Попросите мать Томоэ встать вон за тот камень, где якобы видели Теона.

– Зачем? – растерялся старейшина.

– Просто сделайте, и я всё вам покажу. Позовите из дома Шинтаро, но ничего ему не говорите. Прикажите всем в деревне молчать, а еще лучше – сидеть по домам. Пускай ваш мастер по бочкам опознает Цубаки с такого расстояния.

В следующие минуты старейшина, как я и просил, разогнал всех рыбаков, выставил зарёванную Цубаки и позвал Шинтаро. Не колеблясь ни секунды, я спросил у последнего:

– Подскажите, кто из рыбаков там ловит крабов?

– Конечно же, это Тантуки! Вот же дурак, там крабов почти нет! – было нам всем ответом.

Стоило мастеру и его жене уйти, как Сигэру уставился на меня круглыми от изумления глазами. Неполную минуту стояла тишина.

– Так это что, получается… Это как… – растерянно произнёс он, избегая смотреть на меня и всё ещё глядя на женщину в зелёном кимоно.

Чтобы она не торчала у кромки воды, я сделал ей знак подойти.

– Это означает, что ваш мастер очень стар. У него не только проблемы со слухом, но и со зрением. Полагаю, у этого Тантуки есть одежда похожего цвета.

– Точно… – потрясённо подтвердил старейшина.

– Так как у мастера маленькая зарплата, он боится говорить о своей проблеме в деревне, потому что думает, что лишится последнего заработка. Я хотел, чтобы исэи проверил его здоровье, но так получилось даже наглядней.

– Но откуда он знает, как выглядит эта конкретная сирена из Кураяма-дзё?!

– Скажите, а в прошлый раз, когда мы здесь были, Ицуки была где-то рядом? – вопросом на вопрос ответил я.

Очевидно, что она видела Теона раньше, рассказала про его внешность мужу или же сама сейчас ненамеренно описывала именно его, потому что это единственная сирена, которую она видела близко…

– Но Ицуки-сан всё видела тоже! – спохватился Сигэру.

– Она ничего не видела, о чём призналась мне в мастерской, – устало возразил я и добавил: – К тому же она сказала, что собирала ракушки в час зова журавля, а госпожа Цубаки-сан упоминала, что Томоэ покинул дом в час розового бриза. Это ведь так? – Я уточнил у подошедшей Цубаки.

Она коротко кивнула.

– Ну вот, – продолжил я. – Ко всему, я выяснил, что, оказывается, за последние полгода Томоэ как минимум третий пропавший ребенок…

– Он не пропал! Сирены высасывают их души! – тут же воинственно перебил старейшина, а я покачал головой.

– Не было никаких сирен. Вон в Живой Бухте каждую неделю новые корабли. Я почти уверен, что за этим стоят плохие люди. Скорее всего, вон за тем валуном спряталась лодка или небольшой корабль, и ваш мастер спутал силуэт человека и корабля, а Томоэ, судя по следам, явно кто-то тащил на себя. Провести по воде сопротивляющегося и не умеющего плавать ребёнка проще, чем ловить на мокром песке и скользких камнях.

– Но… но…

На старейшину было жалко смотреть. Он выглядел как человек, который всю жизнь верил, что Земля плоская, а сейчас ему рассказали, что она вообще-то шарик. Он рассчитывал на справедливое возмездие и только что выяснил, что его не будет… Вообще. Потому что преступники не найдены и всё ещё где-то гуляют на свободе.

Я вздохнул. Злорадства не было ни капли. Больше всего на свете хотелось вернуться к своим мелким и крепко их обнять, только бы они никуда не исчезали.

– Но зачем же Томоэ пошёл гулять на пляж, если это был не зов сирены? – наконец выдал старейшина.

Я пожал плечами, но тут Цубаки неожиданно прошептала:

– Это я виновата. Ночью был мощный прилив, и я отправила нашего сына собирать ракушки. Ицуки-сан вечно собирает всё самое красивое, и я попросила Томоэ выйти из дома на час раньше. Мне хотелось сделать бусы из огненных спиралей…

Она тихо заплакала, и старейшина её обнял. Только сейчас до меня дошло, что Сигэру искал не просто убийцу чужого деревенского мальчика, а собственного сына.

Я сделал шаг назад и, не прощаясь, быстрым шагом направился к замку. С одной стороны, Сигэру и Цубаки не получили отмщения за ребёнка, с другой стороны – у меня были все основания считать, что он жив. Правда, не на Морском Лотосе, но всё же жив. Поговорить бы с Киорой, расспросить о местной полиции…