Глава 20. Ниотамори

Иван

Юми сидела на попе и вяло ковыряла розовый песочек. Близнецы безуспешно ловили крабов, а Теон просто растянулся на нагретом солнцем валуне, прикрыв глаза и наслаждаясь неожиданно сухими вечером. Киора приказала (это был именно приказ, а не просьба, если судить по ледяным интонациям) занять детей, и я не придумал ничего лучше, как отправиться с ними на пляж.

Конечно, можно было бы и в Живую Бухту, занять в чайном доме отдельную комнату и заказать всевозможных морепродуктов (мы иногда так делали, разгружая Аянэ и предоставляя ей выходные по моему настоянию), но сердце было не на месте. Я мерил шагами берег. Изначально мы выбрались сюда ради вечерней тренировки, но Сём посадил занозу на палец и не мог отжиматься, а Юми сказала, что не успела восстановиться с прошлого занятия по растяжке – всё же тельце у пятилетнего ребёнка маленькое и слабое…

Первые полчаса я ещё пытался хоть что-то делать, но как только в небе показались драконы, забросил это занятие. На душе было ужасно неспокойно.

– М-м-м… у мамы сегодня много гостей, – философски заметил Сём.

– Наверное, отослала нас, потому что не хочет, чтобы все видели, какие у нас ауры, – кивнул Рём, отвлёкшись от раскапывания норки краба.

Юми пожала плечами, а Теон как лежал на камне, так даже и не пошевелился. Из низких облаков над Кураяма-дзё вынырнул дракон – внешне уж очень похожий на лорда Заносчивые Звёзды, – и моя терпелка лопнула как мыльный пузырь.

– Так, тут кто-нибудь знает, что такое «ниотамори»?

Дети – ой, да какие это дети! Одной пятнадцать, второму четырнадцать, а вон тем двоим вообще двадцать два – должны или знать, что это такое, или нет. Если это что-то неприличное и они не в курсе, своим вопросом хуже не сделаю. Если знают… Ну информация поступила не от меня, в любом случае. Так рассудил я.

– А зачем тебе? – уточнил Рём неожиданно, чем значительно удивил.

Обычно он не интересовался, зачем мне какие-либо знания об этом мире.

– Надо, – коротко ответил я.

– Ну, «ниотамори», скорее, не что, а кто… Королева такая была у драконов несколько тысячелетий назад, – сообщила Юми, продолжая рисовать простенькие картинки на пески.

– И-и-и? – подстегнул я.

– Она известна тем, что остановила Великое Вторжение, – чуть нахмурив лоб, сообщил Рём.

Ар-р-р! Вот когда не надо, всё всем раструбят, а когда надо – щипцами информацию не вытянуть!

– Дальше, дальше, пожалуйста. Как она остановила это самое вторжение?

– Не «это самое», а Великое! – Юми как самая начитанная подняла палец вверх. – Вообще-то, это университетский курс, но дело там обстояло так…

Она рассказала занимательную историю, от которой у меня зашевелились волосы на голове. Нет, что отчаявшаяся и потерявшая почти всех детей и мужа женщина внезапно преподнесла себя богам как поднос – тут у меня вопросов не было (хотя я крепко сомневался в существовании богов, но кто его знает, этот мир странный). Волосы зашевелились по другой причине: от представления, как Киора, одна, обнажённая, лежит сейчас на столе перед горой похотливых мужиков, которые пускают слюни. Причём в самом натуральном смысле этого слова.

На меня накатила волна омерзения, густо замешанного с яростью.

Я прожил в Кураяма-дзё достаточно, чтобы понимать: во-первых, местный дресс-код ещё не дошёл до изобретения бикини, а во-вторых, даже мелькнувшие обнажённые щиколотки считаются здесь верхом неприличия! И вот это вот – сейчас? На глазах у толпы? Да кто вообще додумался до такого обряда?! Какого чёрта Киора согласилась?

Видимо, я последние вопросы выдал вслух, потому что все четверо удивлённо уставились.

– Вообще-то, считается, что это особая молитва богам, и право на неё имеют лишь драконицы из знатных родов, – возразил Рём.

– Это великая честь, – согласился Сём.

– Перед богами мы всегда обнажены, ибо они видят не нашу одежду, а наши души. И в их взоре нет стыда – лишь истина, – явно кого-то процитировала Юми.

– Если мама Киора хочет, чтобы мы были здесь, то мы будем здесь, – проявил чудеса послушания Теон, на этот раз поднявшись с валуна и серьёзно посмотрев на меня.

Я стоял перед ребятами и осознавал… что понятия не имею, как правильно всё объяснить. Начиная с того, что на родине в школе у меня не преподавали сексуальное воспитание, и заканчивая тем, что передо мной как минимум два двадцатидвухлетних зрелых лося – Сём и Рём – и одна почти взрослая пятнадцатилетняя девушка – технически, но не физически. И да, помножьте на Марианскую впадину разницы понимания взаимоотношений между полами в двух мирах.

Что я понимал точно: всё происходящее ненормально .

В какую бы религиозную чушь ни верили ребятишки, у них не было личного опыта в этой сфере, и они действительно не понимали, что их мама ни за что не согласилась бы на такое по доброй воле. В одном густо-янтарном взгляде этой женщины так много гордости, что для неё это точно унижение, а не молитва богам. Да и какого черта рандомные[1] мужики будут есть с её тела?! Хотела бы действительно помолиться – сделала бы это в одиночестве.

– Так, ребята, поднимаемся и отправляемся в замок. – Я хлопнул в ладоши, показывая, что наша вылазка окончена.

– Зачем? Будем сидеть в саду камней? Здесь приятнее, – неожиданно возразил Теон.

Обычно он был самым тихим и спокойным в четвёрке (я долго воспринимал его как старшего, но теперь-то понимал, что он такой как раз в силу того, что младший), а потому несказанно меня удивил. Обычно он делал всё строго так, как ему скажут.

– Потому что я так решил.

– Но мама Киора сказала, что мы не должны возвращаться в Кураяма-дзё раньше заката.

– Значит, посидите в саду.

– Ивэнь, но тебя это тоже касается! – Мальчишка распахнул глазищи и посмотрел на меня со смесью изумления и упрёка.

Юми, Сём и Рём тоже хмурились, явно не одобряя моё решение.

– Мама так попросила. Мы её подведём, если поступим иначе, – попытался донести до меня суть Сём. – Ко всему, у неё сейчас гости. Драконы.

Вот именно потому, что там драконы, я и желал оказаться как можно скорее в замке и выставить всех этих ящеров вон. Сказать, что кулаки чесались, – ничего не сказать.

– Маме ничто не угрожает. Если бы это было так, то Кураяма-дзё уже бы донес до нас информацию по магическим каналам, – наивно вставил Рём.

Конечно, можно было попытаться втолковать, что не всегда физическая расправа – это единственное плохое, что может случиться. Можно было даже попробовать провести экспресс-курс по межполовому воспитанию, подобрать аналоги и заставить их поставить себя на место Киоры…

Но времени не было. Я буквально чувствовал, как оно заканчивается. Убегает по капле, как в пресловутых клепсидрах, которыми принято здесь пользоваться. Я решительно тряхнул головой и шагнул к замку:

– Вас не спрашивают. Вы идёте со мной и посидите на заднем дворе, пока драконы не покинут замок.

– Нет! – внезапно резко крикнул Теон, а дальше на сознание будто навалилось тяжёлое одеяло.

Сложно было шагать. Сложно было смотреть. Сложно было даже думать.

Я чувствовал себя так паршиво лишь однажды. Группа преступников напала в подворотне и вколола лошадиную дозу отборной дряни, пытаясь дискредитировать в глазах начальства. Тогда я занимался делом о наркоторговле, раскопал всякое интересное, и, по их мнению, меня должны были отстранить. Доза препарата оказалась убойной. Я, который, в общем-то, никогда не курил, да и алкоголь употребляю лишь изредка, пролежал в бессознанке трое суток больнице. То мерзкое состояние прострации я запомнил на всю жизнь.

И сейчас произошло… ровно такое же.

Мозг как будто вынули из черепной коробки и обложили ватой. Глаза, уши, нос – всё в вате, которую сколько ни отплевывай, сколько ни смаргивай – избавиться не получается, а ещё слегка тошнит.

Мир передо мной резко затуманился, воздух стал ещё более густым, а звуки – приглушёнными. Низкий, мягкий словно шёлк голос проник прямо в сознание, вызывая неконтролируемую дрожь.

«Ты не должен туда идти».

Ах вот как, оказывается, действует внушение сирен.

Я почувствовал, как что-то цепляется за мои мысли, словно пытаясь замедлить их. Ну, Теон… Мы ещё поговорим на эту тему. Каждое движение давалось с усилием, будто меня затягивало в густую трясину.

«Остановись».

Я попытался шагнуть – непонятно куда, – лишь бы только не стоять статуей и скинуть оцепенение. Затошнило сильнее.

«Киора справится сама. Она драконица, а ты человек. Ты не должен вмешиваться. Тебя там убьют. Это только её дело…»

Тошнота подобралась к самому горлу. Давление не отпускало. Но у меня был опыт в прошлом мире, где я боролся за жизнь. Врачи не верили, что я выкарабкаюсь, но я смог. И сейчас смогу.

Я обязан.

Превозмогая адское сопротивление, я моргнул. Затем с усилием тряхнул головой, прогоняя треклятый голос.

– Теон, хватит! – рявкнул со всех сил, какие смог собрать в организме. – Это и моё дело тоже.

Мутная картинка тут же развеялась, звуки стали чётче, вата ушла из сознания, хотя двигаться всё ещё было тяжело. Как сквозь запотевшее стекло начали проступать силуэты детей – испуганные мордашки, переглядывающиеся друг с другом, и очень, очень бледный Теон с бисеринами пота на лбу и шее. Его обычно чёрные с синими прядями волосы сейчас блестели в лучах заходящего солнца ослепительно-ярким сапфировым цветом, местами переходя в насыщенную светлую бирюзу. Очевидно, сирена выложился на полную.

– Я тебя не наказываю сейчас, потому что у меня нет на это времени, – сказал, не скрывая злости. – Но ты меня очень разочаровал. Идёмте.

Я развернулся и пошёл прочь, искренне надеясь, что ребята последуют за мной. К счастью, последовали. Понятия не имею, как бы выкручивался, если бы они не поплелись к замку.

Киора

Киора вытерла последние капли воды с плеч, влажные пряди тут же прилипли к коже. Она отказалась от помощи – помыться самой было хотя бы маленьким актом сохранения собственного достоинства. Но дальше всё происходило по установленному обычаю, который претил каждой клетке её тела.

Прилетевшие в замок драконицы, шушукаясь между собой, окружили её и принялись готовить к торжественному подношению. Мио начала наносить на кожу тёплое масло с лёгким запахом хризантем. Пальцы двигались медленно, растирая жидкость до тех пор, пока кожа на бёдрах и животе не стала шелковистой и блестящей. Киора с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть – это было слишком интимно, слишком унизительно.

Теперь она до конца жизни будет ненавидеть хризантемы.

Некстати вспомнилось, как Ивэнь однажды после случайной встречи в душе растирал её ноги – почему-то тогда Киора не считала это унижением, а сейчас – да. Ещё каким .

Густые чёрные волосы леди Морской Лотос уложили в сложную причёску с пробором посередине и заплели так, чтобы не мешали лежать на столе.

Киора дошла от личных комнат до зала босиком и абсолютно обнажённая. Ещё один крошечный ритуал. Какая-то часть леди Морской Лотос цинично усмехнулась, подумав, что вот тут Таями-сан сильно просчиталась: в её замке нет слуг мужского пола и никто не станет глазеть на свою леди в непристойном виде.

Кхантоке в центральном зале застелили белоснежной шёлковой тканью. Обычно драконы ели на небольших прямоугольных циновках, но эта ткань была обязательным элементом – символом сакральности момента и чистоты, отделяющим подношение от грубой деревянной столешницы и «всего мирского». Ведь боги не прикасаются ни к чему земному. По периметру стола девушки разложили палочки из слоновьей кости – тоже белые, под стать торжеству.

– Ложитесь, крылатая госпожа, – сказала Мелисария приторно-медовым голосом.

Пока четыре остальных драконицы действительно помогали Киоре со сборами, эта стояла в стороне, слегка склонив голову и пряча змеиную улыбку. Она совершенно точно была ставленницей Таями-сан.

Киора поравнялась с драконицей из мелкого рода Песчаной Бури и окинула её таким презрительным взором, на который только была способна в сложившейся ситуации.

– Не забывайтесь, Мелисария Песчаная Буря. Это мой замок и моё торжество. Не указывайте, что я должна делать.

– Вы не так поняли, госпожа, я только предложила вам лечь… – тут же залебезила Мелисария.

Как же.

А то Киора не заметила, как у этой драконицы заблестели злорадством глаза, стоило ей выйти из душа. Мио, Асуко, Ая на протяжении всей подготовки отличались равнодушием, а помощница Олсандера бросала на Киору скорее сочувственные взгляды. Жаль, но леди Морской Лотос так и не спросила, как зовут девушку.

Все замерли, глядя на будущую ниотамори. Она продолжала стоять, чего-то ожидая. Свидетельницы таинства обеспокоенно переглянулись, так как не поняли причины заминки.

– Если госпожа испытывает страх за мебель, то не переживайте. Стол выдержит ваш вес. Он явно сколочен опытным плотником, – с приторной улыбкой сообщила Мелисария. И добавила с плохо скрытой насмешкой:

– Мы никому не расскажем, что вы боялись.

Киора скрипнула зубами от досады, но, к счастью, в этот момент боковые бумажные двери раздвинулись и в зал вошли три девушки с музыкальными инструментами. Они поклонились в пол и, не поднимая взглядов, стайкой отошли в дальний угол зала. Киора мысленно облегчённо перевела дыхание: хорошо, что преданная кухарка поняла её с полуслова и мигом побежала в деревню за мастерицами мелодий. С Таями-сан сталось бы прислать собственных музыкантов из дешёвого человеческого питейного заведения, которые опошлят весь ритуал настолько, насколько вообще возможно.

Судя по тому, как скривилась Мелисария, именно так всё и было задумано.

– Я ничего не боюсь. – Леди Морской Лотос гордо вскинула подбородок. – Я ждала мастериц мелодий. Теперь можно начинать.

С этими словами она не без изящества легла на белоснежную ткань на кхантоке. Холод шёлка обжёг кожу и заставил оба сердца стучать чаще. На какое-то время Киора закрыла глаза, чтобы не видеть, как драконицы делают из её тела подношение.

Свидетельницы таинства принялись закрывать самые интимные места бамбуковыми листочками. Только вот те были почти прозрачными, их структура напоминала тончайший папирус, и от этого иллюзия прикрытости казалась ещё более унизительной. Поверх бамбуковых листьев выкладывали еду. Тонкие ломтики рыбы, полоски морских водорослей, крошечные цветки сакуры и кусочки фруктов. Они ложились холодными пластинами, усиливая чувство отвращения.

Киора лежала, ощущая себя бесконечно уязвимой. Каждый листок ложился на её кожу с лёгким шорохом. Поверх него – еда. Это не молитва и не подношение богам, которые давно не смотрят в сторону смертных, а будущая сцена для насмешек и лицемерия. Леди Морской Лотос хотела, чтобы всё это закончилось как можно быстрее, но время тянулось мучительно долго, словно издеваясь над ней.

– О, Киора-сан, ваше великолепие затмевает само сияние богини Авроры! – протянула Мелисария, слащаво растягивая слова, будто развешивая их на невидимых нитях. Её голос источал яд, замаскированный под тростниковый мёд.

Очевидно, сцена насмешек началась даже раньше, чем думала Киора.

– Как же я вам завидую! Получить столь редкую честь – удостоиться права на ниотамори, да ещё и по воле самого принца Аккрийского! Разве это сам по себе не дар богов?

– Что именно? Воля принца Аккрийского? – фыркнула хозяйка замка.

Она-то знала, что тому пришлось прогнуться перед советом старейшин. Таями-сан, в сердцах оскорбленная тем, что невестка не умерла вместе с Родериком, решила ужалить побольнее. Поверив слухам об интимной связи молодой леди Морской Лотос со вторым принцем, она проинструктировала Мелисарию обставить всё так, будто любовник собственноручно отправил Киору на ниотамори. К счастью, Киора не была глупой драконицей и умела выстраивать логические связи. Эту она раскусила на «раз».

– Если вы так желаете оказаться на моём месте, я могу попросить у его высочества, чтобы он и вас осчастливил таким даром, – вернула ответочку она.

– Да что вы, я из мелкого рода Песчаной Бури. Я недостойна.

– Недостойна молиться богам? Все достойны, – холодно отрезала Киора. – Не волнуйтесь, я переговорю, чтобы эта честь была оказана и вам, раз вы так этого жаждете.

Мелисария аж побледнела, осознав, что собеседница не шутит.

– А разве вы с принцем…

– Что?

«…после того, как вас отправили на ниотамори, не расстались?» – так и повисло в воздухе.

Но леди Песчаная Буря не имела права спрашивать такое открыто. А леди Морской Лотос намеренно делала вид, что не понимает вопроса. Помощница Олсандера, которая явно знала о личной жизни принца больше всех собравшихся, спрятала мелькнувшую улыбку.

– Ничего. Простите ничтожную. – Мелисария поклонилась.

В этом жесте считывалась запертая злость. Не найдя ей выхода, леди Песчаная Буря рявкнула на ту самую тихую драконицу:

– Ты! Совсем, что ли, глупая?! Зачем столько листвы кладешь, а? Еда должна впитать энергию и тепло тела!

– Простите, я не специально…

– Хватит!

Конечно, та свидетельница таинства пыталась как могла прикрыть возмутительно обнажённое тело леди Морской Лотос. Но Киора устала ждать. Чуть больше листвы, чуть меньше – какая, к бездне, разница?

– Откройте двери. Ниотамори начинается.

– Но мы ещё не всю еду выложили, – заспорила Мелисария.

Та, кто лежит в качестве подноса для богов, не имеет права шевельнуться до тех пор, пока все яства не будут съедены. Чем больше еды, тем дольше длится ритуал.

– Достаточно, – тем не менее возразила Киора и взглядом приказала Мио и Асуко открыть двери.

Драконицы не посмели ослушаться. Двери с мягким шелестом раздвинулись, впуская в зал прохладный вечерний воздух. Заиграла музыка.

Первые гости вошли в зал. Киора боковым зрением рассмотрела драконов из самых разных родов и не могла не отметить: Таями-сан постаралась, рассылая приглашения всем, кому можно и кому не стоит. Все то время, что драконицу готовили к ниотамори, она чувствовала по дрожи пола, что всё новые и новые гости прилетают в замок (да и сам Курмаяма-дзё исправно докладывал по магическим каналам), но всё равно не могла представить, что столько мужчин прилетит посмотреть на обнажённую леди Морской Лотос.

Здесь были и Амихо Песчаный Шторм, дальний родственник Мелисарии Песчаной Бури, и совсем молоденький – ещё ста лет не исполнилось! – Кенджи Золотая Роса, которого Киора не рассматривала в силу юности претендента, и Такахиро Вулканический… Взгляды драконов, заточенные как клинки, скользили по ней, оценивая, сравнивая, наслаждаясь. Киора знала: они пришли не за благословением богов и не за поддержкой перед их ликом, а за зрелищем. И это было невыносимо.

Киора повернула голову так, чтобы взгляд упёрся в потолок, и закрыла глаза. Согласно ритуалу, она должна не шевелиться и не произнести ни слова, как это делала императрица Ниотамори, но смотреть она не обязана. Закроет глаза – и превратится в статую.

«Я статуя. На несколько часов. А когда всё закончится, это будет не со мной, это будет со статуей», – уговаривала себя Киора. Холод пробирал до костей, но ведь мрамору не может быть холодно, верно?

Мастерицы мелодий как будто услышали её мысли и заиграли громче. Шум, шепотки и смешки отошли куда-то на второй план. На несколько минут Киора действительно думала, что всё получится. Ровно до того момента, как насмешливый тихий голос коснулся её уха:

– Ну, вот мы и встретились снова, моя прекрасная леди Морской Лотос. Все взгляды прикованы к вам. Как вы себя чувствуете в роли императрицы Ниотамори?

Конечно же, это был лорд Замёрзшие Звезды.

Киора не ответила, удерживая на лице маску безразличия. Она знала, что любая эмоция, которую она покажет, будет истолкована как слабость.

– Вы действительно верите, что боги благословят эту трапезу? Или это просто демонстрация… вашей готовности? – продолжал лорд Таирен.

«И это он ещё уверен, что я не в курсе про его обман с амулетом», – подумала драконица.

Киора распахнула глаза и зло посмотрела на гостя. Остальные гости толпились вокруг кхантоке, но никто не осмеливался подойди ближе – согласно традиции, есть можно лишь тогда, когда окончится музыка. Впрочем, мужчины пожирали глазами, и им этого хватало. Свидетельницы таинства встали в отдалении и наблюдали за ниотамори со стороны. Они находились в достаточном отдалении, поэтому Киора повернула голову и тихо прошипела:

– Зачем вы сюда пришли, лорд Таирен?

– Как зачем? – Белоснежные брови показательно поднялись на лоб словно пики гор. – За тем же, зачем и все. – Он едва заметно указал подбородком на толпящихся мужчин вокруг. – Разве вы не слышали, Киора-сан, что старейшины провозгласили: тот, кто вкусит больше всех яств с вашего тела, будет отмечен благословением богов? Разве ваша молитва не обращена к небесам с просьбой послать дракона с магией, способной исцелить ваших детей? Как видите, Киора-сан, всё предельно ясно: боги, улыбнувшиеся сегодня избранному, укажут на того, кто станет ответом на вашу мольбу. И вы проведёте с ним ночь, разумеется.

– Что?

Киора широко распахнула глаза. Нет, разумеется, она знала, что цель ниотамори – это молитва богам, а те мужчины, которые «поддерживают» драконицу, якобы получают благословение и именно этим прикрываются, заваливаясь на эту отвратительную традицию. Но. Она и не подозревала о такой подлости… Хотя, конечно, кто был инициатором, тут тоже всё понятно.

– Что слышали. – Лорд Таирен изогнул губы в усмешке, подобной отблеску стали. – Обратите внимание, Киора-сан, многие явились с катанами. Видимо, намерены сразиться за честь стать тем, кто соберёт больше яств с вашего тела. Истинная битва не за пищу, а за благосклонность богов, разве не так?

Абсурд!

Киора ещё раз обвела взглядом зал, выцепив молоденького и явно пылко настроенного Кенджи и Такахиро с красно-коричневыми волосами цвета расплавленной магмы… Зачем вообще приглашать дракона из Вулканического рода на ниотамори, которое проводится драконицей с водным даром?!

Но Киора не была бы сама собой, если бы предалась панике. Мысли заработали сами собой: «провести ночь» – понятие очень растяжимое. В конце концов, здесь, в Кураяма-дзё, она хозяйка… а заставить пойти на ритуал Слияния Жизни с тем, с кем она не захочет, не способны даже боги.

Пока Киора лихорадочно соображала, как поступит по окончании ниотамори (в конце концов, как она распорядится «указанием» богов – её личное дело), лорд Таирен взял палочки и потянулся к кругляшку дайкона внизу её живота. Все замерли, воздух резко сгустился, музыка на какой-то момент дрогнула, но продолжила играть. Палочки лорда Замёрзшие Звёзды дрогнули, и ломоть овоща скатился между бёдер драконицы, прихватывая с собой густую подушку бамбуковых листьев. Киора была готова поклясться, что услышала, как сглотнули буквально трое из мужчин в этом зале.

– Ох, приношу извинения, мне показалось, что песнь мастериц мелодии достигла финала, – произнёс Таирен нарочито громко.

Не показалось.

Стыд залил тело драконицы так, что собственная кожа теперь обжигала.

– Лорд Таирен, неужели ваш острый слух утратил своё величие? Или вы достигаете финала во всём раньше, чем это принято? – не удержалась от едкого высказывания леди Морской Лотос.

А что ей ещё оставалась? Да, это было против правил. Стоящая в отдалении Мелисария гневно сверкнула глазами, показывая, что заметила нарушение, и Киора замолчала.

Лорд Замёрзшие Звёзды покраснел и наконец-то затих, не найдя подходящих слов для ответа. Его челюсть едва заметно дрогнула. Киора мимолётно отметила это, но её уже не заботила его реакция. Все силы уходили на то, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица и отвлечься от пробирающего до нутра холода, пока заунывная мелодия тянулась всё медленнее, будто само время собиралось остановиться.

Воздух в зале сгущался с каждой секундой, точно перед грозой. Леди Морской Лотос чувствовала, как, несмотря на все усилия, собственное дыхание становится неровным. Вот-вот начнётся самая унизительная часть ниотамори (хотя куда уже хуже!): драконы подойдут к кхантоке, возьмут палочки в руки и начнут так же «неловко» брать с её тела еду, скидывая последние бамбуковые листочки. Фарс достигнет апогея.

Пальцы сжались в кулаки. Однако прежде, чем музыка достигла кульминации, грохот разорвал тишину. Боковые панели дверей с треском разъехались, словно под напором ветра, и Киора почувствовала, как оба её сердца пропустили удар. Она не могла приподняться на локтях и посмотреть, кто это, но отчего-то совершенно точно знала, кто решил прервать ритуал. Но главное – зачем?

Неужели Ивэнь такой дурачок и до сих пор не понимает, что драконы живут традициями? Ей надо пройти через ниотамори! Просто надо !!!

– Странно, основные двери были закрыты. Простите за вторжение, – тем временем громко заявил Ивэнь. Настолько – что две из трёх мастериц мелодий прекратили играть, и лишь третья дёргала струны кото. – Но я не могу оставаться в стороне, когда моя работодательница вынуждена терпеть подобный… ритуал.

– Кто это?

– Что вы себе позволяете?!

– Я воспитатель молодых драконов! Мне надо срочно всё проверить, извините.

– В этом помещении могут быть только одарённые магией! Вы оскверняете ниотамори! Уйдите немедленно!

Возмущённый гул драконов тут же наполнил зал.

– Знаю-знаю, у меня она есть. Простите, извините, я на секундочку. Я только спросить…

Звучный голос Ивэня приближался, а Киора панически пыталась сообразить, что делать, потому что, с одной стороны, она категорически не хотела, чтобы Ивэнь увидел её настолько беззащитной и униженной, а с другой – вся душа тянулась к человеческому мужчине.

– Кипяток, посторонитесь! Ки-пя-ток!

– Какой ещё кипяток?! – рявкнул лорд Замёрзшие Звёзды, оборачиваясь, но именно этот момент Ивэнь использовал для того, чтобы ловко подхватить Таирена за локоть и крутануть ещё сильнее, заставляя сделать шаг в сторону.

Миг – и с левой стороны из толпы вынырнула рыжая макушка мужчины, отгораживая всех остальных.

Впервые, лежа на этом демоновом столе, Киора почувствовала, что ей стало тепло. Вот только синие глаза Ивэня лучились отнюдь не заботой и вниманием, какие она привычно видела в нём, а плохо сдерживаемой яростью. В общем-то, и по подрагивающим уголкам рта, и по тому, как расширились ноздри, драконица могла сказать, что ещё никогда не видела няня своих детей в таком гневе.

– Ивэнь, что ты здесь делаешь? – еле слышно спросила Киора, игнорируя то, что обращается к нему на «ты» и на них смотрит несколько десятков драконов.

– Пришёл завершить это сра… – Он сглотнул и поправился: – Странное мероприятие.

– Ты не можешь! – зашипела драконица.

Ну не было сейчас времени объяснять, что Ивэнь неправ. Что он не понимает – в случае сорванного ниотамори ей устроят другое или вовсе отберут Рёма, Сёма и Юми!

– А вот и могу, – ответил Ивэнь.

И дёрнул Киору за руку на себя, рывком заставляя подняться. А за мгновение до того, как он это сделал – кото перестал играть. Под звук последней струны вся старательно уложенная еда – ломтики дорогой рыбы, экзотические фрукты, редкие водоросли и старательно завёрнутые роллы – покатилась на пол… Ещё миг – и Ивэнь содрал с кхантоке шёлковую простыню – символ чистоты даров – и накинул на плечи Киоры, укутывая с головой.

– Это чтобы не мёрзла, – проговорил он с нажимом, глядя в глаза драконице.

Затем обернулся и посмотрел на ошеломлённых гостей. Все застыли в разных позах, кто-то схватился за эфес катаны, чтобы попытаться отвоевать себе право вкусить яства с тела леди Морской Лотос, да вот беда – все они теперь валялись на полу.

– Извините, вечеринка окончена, – тем временем заявил Ивэнь, а затем под тотальное непонимание вдруг нагнулся и поднял с пола кусочек какого-то фрукта, покрутил и с хрустом откусил .

Ни один представитель драконьего рода в жизни не унизится до того, чтобы есть с пола. Даже если будет умирать от голода. Это верх пренебрежения правилами, настоящая пощёчина традициям. Драконы – существа высшего порядка во всех смыслах этого слова.

Гости застыли как мраморные статуи, не в силах поверить в увиденное. На лицах большинства возникло плохо скрытое омерзение. Леди Морской Лотос сама едва не потеряла остатки самообладания, наблюдая, как Ивэнь, абсолютно невозмутимо прожевал кусок фрукта (только сейчас Киора заметила, что этот фрукт вообще несъедобный! Его для украшения используют!) и чуть смущённо выдал:

– Да ладно вам, правило пяти секунд.

Что ещё за правило пяти секунд?!

Не успела Киора это озвучить, как сильные руки подхватили ее за талию и под колени и понесли прочь:

– Простите, нам пора, до свидания! – во всё той же гробовой тишине сообщил Ивэнь и вышел с драконицей на руках из центрального зала Кураяма-дзё.

[1] Рандомный (от англ. «Random») – случайный. Иван пользуется этим словом, потому что оно плотно вошло в его лексикон.