Глава 30. Слияние Жизни

Иван

Я медленно открыл глаза, уставившись в резной деревянный потолок. Всё тот же вид. Всё тот же день сурка. Сколько раз я уже просыпался в этой комнате? Шесть? Семь? Я потёр руками лицо, пытаясь вспомнить, какой сегодня день.

Время смешалось в липкую тягучую кашу. Ощущение словно от наркоза медленно проходило. Тело ныло уже не так яростно, раны, по ощущениям, затягивались, но чувство, что я медленно дохну от скуки, было куда более убедительным, чем остатки магического взрыва.

Нет, про меня не забывали. Аянэ каким-то непостижимым образом всегда приносила еду, когда я спал. Стоило открыть глаза и повернуть голову, на низком столике всегда ожидала или плошка с рыбным бульоном, или рисовая каша, или пудинг с бобовой пастой. Здесь же были графин с водой, стакан, палочки, ложка и даже нож – последний Аянэ приносила, памятуя, что иногда я любил сам почистить и нарезать огурец или морковь. Не сказать, что я был сейчас в состоянии это сделать, но забота пожилой кокку чувствовалась.

Сухенький исэи Такеши-сан из деревни Живая Бухта исправно посещал меня каждый день, водил руками над забинтованной грудью, одобрительно хмыкал «вам бы ещё немного полежать» и удалялся восвояси. Киора забегала, когда уже спускались сумерки. Торопливо осматривала и, кажется, даже обезболивала (или делала что-то другое, но от её магии по телу растекалось такое тепло, что я ощущал себя пьяным от счастья), рассказывала, что всё замечательно, ещё один ребёнок с острова нашёл своих родителей, и – убегала. Спала она, очевидно, теперь в других комнатах, полностью уступив мне свои покои. Дети за всё время не заходили вовсе.

Мир за пределами этой спальни, кажется, продолжал жить, но меня туда упорно не приглашали. Всё моё общение в итоге сводилось к мысленным разговорам с замком.

«Кураяма-дзё, приведи детей», – предпринял я миллионную попытку.

«Нет».

«Что значит нет?»

Я приподнялся на локтях и поморщился, пережидая предательскую боль не то в боку, не то в груди.

«Исэи приказал вам отдыхать».

«Исэи приказал? – Я хмыкнул. – Но я же вроде как твой господин. Или нет?»

«Господин. Я уважаю ваш статус, но приказы целителя имеют приоритет».

«Кураяма-дзё, я не ребёнок и вполне могу пережить небольшое посещение Юми, Сёма, Рёма и Теона. В конце концов, я хочу убедиться, что с ними всё в порядке».

«Уверяю, с ними всё в порядке. Я не могу соврать господам. Касательно вашего возраста – вопрос спорный. Мне несколько тысячелетий, поэтому для меня вы – ребёнок».

«У-у-у… Кураяма-дзё, знаешь, кто ты?!»

«Родовой замок?»

«Вредный Курятник! Вот ты кто! Ты вообще понимаешь, что я скоро повешусь от скуки?!»

«Для того чтобы повеситься, вам необходимо встать с постели, спуститься по лестнице в сад и перекинуть веревку через ветку дерева. Боюсь, ваша угроза неосуществима по причине того, что вы не сможете сделать часть этих действий физически…»

Это был очередной спор с замком за последнюю неделю, но он прервался, так как из глубины коридора донёсся шум. А ещё через секунду одна из бумажно-картонных дверей отъехала в сторону, и в спальню просунулась маленькая черноволосая головка с милой стрижкой-каре и ровной чёлочкой.

– Вэнь-Вэнь, ты же не спишь, да?

Прежде чем я успел ответить хоть что-либо, Юми резко замотала головой:

– Ой, отстань! Он от нашего посещения не умрёт!

Пока я соображал, что Юми разговаривает не со мной, а с замком, мелкая вновь поменяла собеседника: залезла в спальню целиком, обернулась и громким шёпотом позвала:

– Мальчики, он проснулся! Давайте все сюда, пока мама не в курсе!

«Пока мама не в курсе».

В любой другой ситуации я бы точно прочёл целую лекцию о том, почему нельзя так поступать, но сейчас сердце ёкнуло от радости при виде малышки. Как же я скучал по этим детям! Юми буквально впорхнула в комнату, а за ней следом один за другим протиснулись близнецы. Они старались ступать бесшумно. От них пахло морем, свежим воздухом и чем-то вкусным – возможно, утащили пирожные с кухни, перед тем как забраться сюда. Замыкающим, как и всегда, был Теон.

– Ох, какой же ты бледный! – Рём встал рядом и подбоченился с важным видом, в упор разглядывая меня.

Юми тем временем юркнула на футон, разместившись прямо на покрывале.

– Ты там не был, Рём. Если бы был, то не удивлялся бы виду Ивэня, – деловито фыркнула она.

– Зато Ивэнь может теперь запахивать кимоно на правую сторону!

А? Что происходит?! За последнюю неделю, похоже, я слишком много пролежал, потому что, очевидно, «замедлился» и перестал понимать пинг-понг стремительной детской мысли.

– Дети, я тоже очень рад всех видеть. Притормозите. Почему я теперь могу носить кимоно на правую сторону?

– Как почему? – Глаза Рёма и Сёма одновременно округлились. – Ты же умирал! То есть был за гранью. Так круто!

– Сами боги тебя вернули, – вкрадчиво добавила Юми.

– Мама своё сердце тебе отдала! Было просто вау! Бдыщь ! Разрезала свою грудь когтем, потом твою…

– Тебя там не было, и она не разрезала его грудь. Магический удар разворотил…

– Ой, ну значит, там было бабах , а потом ещё всё так кроваво! Эх, завидую Теону, что он всё видел!..

Ребята принялись обсуждать какие-то небылицы.

«Сами боги».

Я напрягся. Накануне того, как очнулся в спальне Киоры, мне почудился совершенно странный сон, будто я разговариваю с богиней Авророй и решаю, в каком мире хочу прожить выделенный мне остаток. Воспоминания о разговоре затуманились, как и облик незнакомки, но какое-то смутное чувство грызло изнутри. А вдруг это был всё же не сон? Да и исэи что-то говорил насчёт того, что у меня есть некая печать на ауре…

Пока я погрузился в размышления, близнецы тоже удобно устроились на футоне, правда, в ногах – в отличие от Юми, они явно опасались меня потревожить, – и болтали.

– …Тебя вообще выпустят отсюда? – Внезапный вопрос Сёма вернул меня на землю.

– Когда поправлюсь.

– Хм… Значит, никогда, – заключила Юми, показательно шумно вздыхая.

– Эй! – возмутился я.

– Ну а что? Ты уже неделю здесь валяешься. Исэи сказал, что твоё лечение будет долгим. Надо ждать, когда всё срастётся…

– Долгим – не значит вечным.

– Угу, угу. – Юми закивала, но слишком уж подозрительно.

Я прищурился.

– А зачем вы пришли?

– Как зачем?! – Она возмущённо всплеснула руками. – Тебя же никто не навещает!

– Это мы исправить решили, – вставил Сём.

– Только маме не говори, – подхватил Рём.

– Ох, дети-дети… Сколько раз говорить, что нельзя рассчитывать на то, что родители чего-то не узнают! Всегда и во всём надо ставить их в известность, иначе это получается обман. Ваша мама же ведь расстроится, когда выяснит, что вы нарушили её предписание.

– А откуда она узнает? Кураяма-дзё ведь не ябеда какая-нибудь, а ты не расскажешь, – фыркнула мелкая. И вдруг напряглась: – Погоди, Ивэнь, или ты не рад нас видеть?!

Я даже опешил от такой постановки вопроса. Всю неделю я мучился скукой, а тут пришла эта шайка разбойников, и у меня уже голова шла кругом от их энергии.

– Конечно рад.

– Но своих детей он будет рад видеть больше. Пойдёмте отсюда. Я же сказал, что с ним всё в порядке, а если бы не было, то нам бы сообщили, – внезапно подал голос молчащий до сих пор Теон.

Я только сейчас сообразил, что мальчик единственный не сел на футон, а остался стоять чуть поодаль, скрестив руки и насупившись. В его позе было что-то… колючее.

– Юми, Рём, Сём, хватит уже с ним общаться. – Тон Теона хлестнул как плеть. – Ивэнь, если помните, с самого начала, когда устраивался к нам нянем, обозначил, что он с нами временно . Время, судя по всему, подошло…

– Ну время-то у людей и драконов разное… – возразила Юми, обиженно поджав губы и бросив на меня косой взгляд.

– Вот именно! – рявкнул на неё Теон.

– Не кричи на меня!

– А ты не будь дурой!

– Ребята-ребята, стоп! Хватит! Таймаут! – хлопнул в ладони, впервые за всё общение с детьми наблюдая, как они вот-вот поссорятся. – Что происходит? Так, Теон, о каких моих якобы отпрысках идёт речь?!

– О тех, которых ты любишь, очевидно, больше.

Я моргнул.

Каких ещё «тех»?!

Вот уже второй раз мне говорят, что у меня якобы кто-то есть. Вначале Киора, теперь Теон… Видимо, в моём взгляде было столько изумления, что парень нервно дёрнул плечами и всё же снизошел до пояснения:

– Тогда, когда мы летели на кондоре, ты сказал, что у тебя есть дети.

– Я такое сказал?

– Ну… – Теон потеребил длинный чёрно-синий хвост. – Не совсем так, но ты произнёс: «Мы всегда будем волноваться за детей», – из чего я сделал вывод, что они у тебя есть.

Сказать, что на меня снизошло облегчение напополам со смехом, – не сказать ничего. В последние дни я так запутался в том, что реально, а что нет, что поверил бы даже в частичную амнезию. Но нет, к счастью, амнезии у меня нет. И никакой семьи в прежнем мире – тоже.

– Да нет у меня никого! Только вы – и всё!

– Правда?

Юми так широко распахнула глаза, что в её янтарных радужках можно было бы увидеть собственное отражение. Странное, не поддающееся описанию веселье наполнило кровь щекотными пузырьками. Я слышал о том, как ревнуют женщины, но с детской ревностью столкнулся впервые.

– Правда.

Плечи Теона растерянно опустились, близнецы переглянулись с сестрой и синхронно бросились меня обнимать.

– О-о-ох, рёбра… ребята… аккуратнее…

Секунду назад я ещё и представить не мог, что объятия этих троих могут оказаться физической нагрузкой похлеще полёта на кондоре. Но и тут Теон нарушил атмосферу, первым сказав:

– Погодите радоваться. – Сирена вновь сурово свёл тёмные брови над переносицей. – То, что у Ивэня никого нет, кроме нас, не отменяет того, что он хочет от нас уйти. Нельзя к нему привязываться!

Я откинул голову назад и выдохнул.

О, местные боги…

Если магия голоса передаётся по крови, то Теону точно досталась её самая упрямая версия. Вон, даже Юми и близнецы мгновенно угомонились!

– Почему ты считаешь, что я хочу от вас уйти?

– Ну как же! – Теон нахмурился ещё сильнее. – Когда ты устраивался на работу, ты сам говорил…

– Помню-помню. Что временная подработка. Но тогда я хотел достать билет до дома, а сейчас понял, что мой дом здесь. В Кураяма-дзё.

Теон переглянулся с братьями. На этот раз заговорил Рём:

– Ивэнь, то есть наша мама зря ищет способы вернуть тебя в твой мир?

– Определённо, зря. И я обязательно поговорю с ней, как только смогу подняться с футона. Думаю, уже скоро.

– И ты женишься на ней, да? – влезла с нетерпеливым вопросом Юми. – Станешь нашим папой официально?

Так, стоп. Этот допрос с пристрастием зашёл куда-то не туда…

– Юми, я уже тебе говорил, что всё не так просто…

– Но мама отдала тебе своё сердце. Неужели в твоём нет даже кусочка для неё?

Что?

Нет. Этого просто не может быть. Это же бред? Правда?

Я считал, что близнецы выдумывают в силу характера, но эта миниатюрная копия своей матери смотрела так серьёзно, что в груди заныло. Собственно… Всю неделю у меня тянуло не столько рёбра, сколько грудную клетку.

«Надо ждать, когда всё срастётся…»

«Мама своё сердце тебе отдала! Было просто вау!»

«У тебя серьёзное ранение, но в родном мире тебе точно помогут и сделают операцию по пересадке органа…»

Мысли складывались в голове, точно капли дождя, медленно стекая по оконному стеклу и собираясь в единую рябь.

– Что ты сказала? – хрипло спросил я.

Голос сорвался.

– Мама отдала тебе своё сердце, – тихо, но внятно повторила девочка.

Я зажмурился, ощущая, как каждое слово Юми крошится внутри и оседает в груди тяжестью осознания.

В ушах зазвенело.

Ну конечно… если в моём мере мне сделали бы операцию, то, очевидно, провели её и здесь. Просто по-иному. Иначе бы я не выжил. Киора пожертвовала одним из своих двух сердец… Вот почему всю неделю она такая бледная и уставшая, вот почему напоминает тень… Она ведь была и хирургом, и донором…

В голове оглушительно взрывался самый настоящий фейерверк.

– Дети, вы где? Юми, Сём, Рём, Теон… – донеслось до меня сквозь звенящую реальность.

– Ох, Кураяма-дзё всё-таки наябедничал! – первой подскочила Юми. Близнецы подорвались за ней, а последним шагнул к выходу Теон.

– Мы ещё зайдем! – громко прошептал Сём на прощание, а я так и остался полусидеть, не в силах поверить в то, что только что узнал.

«Кураяма-дзё, это правда?» – наконец мысленно сформулировал неоформленное нечто в голове.

«Что правда? Я не умею читать ваши мысли. Я всего лишь старая магическая сущность и отвечаю только тогда, когда мне задают прямые вопросы».

«То, что сказали дети, правда?»

«Они много чего говорят. Я не подслушиваю».

«Кураяма-дзё! Хватили юлить! Ты прекрасно осознаешь всё, что происходит на твоей территории. Это правда, что Киора отдала мне одно из своих сердец?! Я поэтому, кстати, внезапно начал тебя слышать?»

Клянусь, я услышал старческий выдох в своей голове.

«Я не был в море, и мои каналы не простираются так далеко… Но да, вы меня теперь слышите благодаря её частице в вас. У вас теперь драконье сердце».

Озноб прошёлся по коже вдоль позвоночника до самых пяток.

Киора отдала своё сердце.

В прошлой жизни я сталкивался с сотнями историй, когда люди отказывались делиться органами даже с самыми близкими. Мужья не отдавали почку жёнам, дети не жертвовали часть печени родителям, братья отводили глаза в сторону, когда требовалась пересадка костного мозга. В этом не было злого умысла – просто страх. Страх потерять себя. Страх расплатиться своим здоровьем за чужую жизнь.

А Киора…

Она даже не спросила.

Просто взяла и отдала мне часть себя. Буквально. Драконица – человеку. Какому-то мужчине, который просто заботился о её детях в качестве няня полгода. Разве так бывает?

Я не знал, можно ли вообще пересадить сердце без медицинского вмешательства, без стерильных условий, без оборудования, без… но оно билось. В моей груди билось сердце драконицы.

Моё? Её?

Я не чувствовал разницы.

Сердце Киоры ощущалось в моей груди так, будто всегда было там.

Я зажмурился, ладонь сама собой легла чуть ниже ключицы.

Что она чувствовала в тот момент? Была ли уверена в своём решении? Или это был порыв, отчаянный, безумный…

Как теперь жить с этим?

И она вообще собиралась мне об этом рассказать?!

Новость ударила как молот по хрупкому стеклу. Не знаю, до чего я домыслил бы, если бы двери вновь не зашуршали, привлекая внимание.

– Ивэнь? Ох, прости, если ты спал… Я искала детей. Не буду мешать, тебе нужно ещё отдыхать.

– Я не спал. Погоди… не уходи.

Я опёрся на руки и, игнорируя боль, поднялся так, чтобы быть как можно выше. Киора замерла на пороге, чуть склонив голову набок. Несмотря на видимую усталость – её осунувшееся лицо, тени под глазами, напряжённые плечи – она всё ещё была прекрасна. Нет, не так.

Она была невыразимо прекрасна.

В солнечном свете её угольно-чёрные волосы отливали мягким сиянием, плавные линии силуэта подчёркивались тонкой тканью кимоно, а глаза… Глаза отражали нечто глубокое, скрытое, слишком сложное, чтобы выразить словами.

Я не мог оторвать взгляда.

Что она чувствовала в тот момент, когда приняла решение отдать мне своё сердце? Была ли уверена в этом? Или это был порыв, безумный, отчаянный, продиктованный страхом потери? Я понятия не имел, но факт оставался фактом: сейчас, в этой тишине, в этой комнате, мы уже были связаны.

Не разорвать. Не разделить.

Киора сделала несколько осторожных шагов вперёд, явно колеблясь, стоит ли подходить ближе. Я внимательно за ней наблюдал – замечал каждую мельчайшую эмоцию, мелькнувшую в глазах, каждую нервную нотку в дыхании. Внезапно мне стало казаться, что я вижу куда больше, чем раньше. Она не двигалась, но я знал – ещё до того, как уголок её губ дрогнул, ещё до того, как она сглотнула, – что хочет сказать что-то важное. Или сбежать.

Она тихо выдохнула:

– Ты знаешь.

Просто констатировала, как факт.

– Знаю, – подтвердил я, не колеблясь. – Но почему ты сама не рассказала?

– Я… – Киора заломила кисти и прикусила нижнюю губу. – Я сделала это, не спросив твоего разрешения. Я понятия не имела, как ты отнесёшься к тому, что узнаешь…

– К тому, что ты спасла мне жизнь? Ценой своего сердца?

Киора сделала несколько шагов в мою сторону и замерла, как-то странно глядя.

– Ивэнь, ты действительно не понимаешь, да? С моим сердцем, скорее всего, ты теперь не вернёшься в свой мир. Это очень сильная привязка к этому…

– А я и не хочу.

Она вскинула на меня удивлённый взгляд.

– Но…

– Теон всё неправильно понял. У меня нет детей, и я не хочу возвращаться в свой мир.

Теперь я это понимал точно. Как и то, что смутное видение с богиней Авророй не было простым сном. Я выбрал этот мир осознанно.

– Это хорошо. – Киора шумно выдохнула и вместе с этим опустилась на край футона, сев ко мне полубоком. – Но, Ивэнь, пойми… ты теперь не совсем обычный человек. Я очень боюсь, что это сейчас ты всему рад, но рано или поздно осознаешь, что я с тобой сделала. Просто вдумайся… ты теперь будешь жить во много раз дольше, чем твои сородичи. Однажды тебе приглянется девушка, ты начнёшь за ней ухаживать, потом у вас появятся дети. А потом пройдет двадцать, сорок, пятьдесят лет – и она постареет, а ты нет. Ещё через сто лет она точно умрёт, а ты – нет. А потом тебе придётся наблюдать за смертью своих детей, а после – смертью их. Мне боязно от того, на какую судьбу я тебя обрекла, и я боюсь, что в один день ты поймёшь, что ненавидишь меня за это, – закончила Киора, медленно сжав пальцы на коленях.

Я слышал её слова, правда. Внимал каждому из них. Но в то же время ловил себя на мысли, что мне важнее вовсе не их смысл, а тембр её голоса. Низкий, чуть охрипший от усталости, но всё равно такой красивый. Её тихое дыхание. Как солнечный свет ложится на её густые волосы, играя отблесками синевы. Как несколько прядей упали на лицо, и как ей, похоже, даже в голову не приходит их убрать.

Она устала. И боится. Это было заметно по всему её виду. Даже по тому, как она держит спину – чуть напряжённо, но не потому, что хочет держать дистанцию, а потому что не позволяет себе расслабиться.

Но всё равно она была прекрасна.

Удивительно, что я не осознавал этого раньше настолько ясно. Да, я знал, что Киора красивая женщина. Но сейчас, глядя, как свет мягко очерчивает линию её скул, как лёгкая тень ложится под подбородком, я понял, что смотрю на неё иначе. Не просто как на красивую драконицу. Как на женщину, от которой невозможно отвести взгляд. От которой не хочется отводить взгляд. Никогда.

– …Ивэнь, ты вообще меня слушаешь?

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

– Слушаю, – признался я, – но не во всём.

Она повторно шумно выдохнула и покачала головой, но я заметил, что в уголках её губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Ты вообще понял, о чём я говорю? – уточнила она.

– Конечно понял. – Я опёрся на ладони и приподнялся так, чтобы наши лица были на одном уровне. На дне янтарных радужек мелькнула тревога, но леди Морской Лотос мужественно взяла себя в руки.

– Ты боишься, что я однажды возненавижу тебя. Но знаешь, Киора…

Я протянул руку и легко убрал ту самую прядь, что мешала мне видеть её лицо. Киора замерла, но не отстранилась.

– Сейчас я точно знаю одно: мне куда страшнее было бы никогда не узнать, что значит жить рядом с тобой.

– Что? – Она замерла, широко распахнув глаза.

– Ты подарила мне сердце. Я рад, что сейчас нахожусь здесь и с тобой.

– Я не… Не надо, Ивэнь. Ты не понимаешь… – забормотала драконица.

Щёки Киоры покраснели. Эта упрямая женщина почему-то отчаянно сопротивлялась признаться в чувствах. И прежде, чем она наговорила ещё кучу глупостей, я притянул её к себе и поцеловал. Она вздрогнула. Я ждал, что она оттолкнёт меня, скажет что-то резкое, убежит, но… она не отстранилась. Напротив, её губы дрогнули, будто не зная, как правильно ответить, а потом она расслабилась.

Этот поцелуй был совсем не таким, как когда мы занимались любовью в горячем источнике. Тогда всё было внезапно, ослепительно и волшебно… как будто попал в сказку. А сейчас это было другое. Это был поцелуй, от которого в груди разливалось что-то тёплое, тяжёлое, настоящее. Это не сказка, это жизнь.

Я чувствовал, как Киора дрожит, как её пальцы в нерешительности касаются моего плеча и зарываются в волосы. Словно она пытается решить – оттолкнуть или прижаться сильнее. Я сделал выбор за неё. Притянул её ещё ближе, чувствуя, как женское тело напряжено, но вот-вот сдастся.

– Ивэнь, – выдохнула она в мои губы, но даже в голосе, которым она хотела остановить, не было твёрдости.

Я улыбнулся, чувствуя после поцелуя, как бодрящее тепло заполняет тело. Хотелось смеяться от счастья.

– Киора, я уже всё понял. Ты сказала, что у меня теперь будет длинная жизнь, а значит, ты провела ритуал Слияния Жизни со своей стороны. А для него ведь нужна не только кровь, но искренние чувства ко второй половинке. Они у тебя есть, но ты почему-то отчаянно трусишь в этом признаться. Так ты драконица или трусиха?

Она отшатнулась, посмотрела на меня в изумлении. В её глазах было всё: страх, надежда, нежелание верить и отчаянное стремление всё же поверить. А я, не разрывая зрительного контакта, дотянулся до ножа, заботливо оставленного Аянэ на тумбочке, полоснул себя по ладони и сжал кулак над стаканом. Алые струйки побежали по пальцам. Киора вскинулась так, будто я только что прыгнул в жерло вулкана.

– Ты что творишь, Ивэнь?! Ты только что пережил такое…

Она резко нагнулась вперёд, обхватила мою ладонь, пытаясь остановить кровь, но я только усмехнулся.

– Ты сама сказала, что теперь моя жизнь будет долгой, слишком долгой, – спокойно ответил я. – А ещё ты боишься, что однажды я возненавижу тебя за это. Но есть способ этого избежать.

Я накрыл своей чистой ладонью её, переплетая наши пальцы. Она была тёплой, чуть дрожащей. Сильной, как и сама Киора.

– Прими мою кровь, Киора, и тогда у нас будет одно и то же будущее. Ты дала мне своё сердце, а я хочу дать тебе свою жизнь. Раз и навсегда. Без страхов, без сомнений.

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Ты можешь передумать…

– А ты можешь? – Я наклонился ближе, не отводя взгляда. – Ты можешь отказаться от меня?

Она не ответила. Просто сжала губы и отвела взгляд. И я понял – не может. Так же, как не могу я.

– Киора, я выбрал этот мир не потому, что мне некуда возвращаться. Я выбрал его потому, что здесь есть ты. Без тебя, Рёма, Сёма, Юми и Теона всё остальное не имеет смысла. Я хочу быть с тобой и хочу стать отцом твоим детям. Я люблю тебя, леди Морской Лотос. Полностью. Без остатка. И если ты примешь мою кровь, мы будем жить долго и весело, и совершенно точно не в одиночестве. Я никогда не оставлю тебя. А когда-нибудь очень и очень нескоро мы уйдём вместе, в один день.

Я на миг задумался и добавил не без улыбки:

– Ну, или ты переживёшь меня и будешь искать себе третьего мужа, ты же ведь исключительная.

Этого Киора выдержать не могла. Внезапно слёзы брызнули из её глаз, ноздри заметно расширились, а маленький, но тяжелый кулачок пришёлся точечно прямо по плечу. Ух, поставленные удары у дракониц, оказывается!

– Ивэнь, не говори так!

– Как?!

– Что умрёшь раньше! Даже шутить так не смей! Никогда! Понял?! Я не переживу этого!

С этими словами она крепко обняла меня, а я поднял стакан со своей кровью чуть выше и помахал перед её лицом.

– Так это да или нет? – уточнил на всякий случай.

– Боги! Ну конечно же это да! – простонала Киора и, не раздумывая больше ни секунды, сделала глоток. – Теперь у нас одна жизнь на двоих, – прошептала она. – И я никогда не отпущу тебя.

Я улыбнулся, обнял её крепче и прошептал в ответ:

– А не отпущу тебя.