Глава 10. Варвара

– Не разбудил? – в динамике раздается голос Ивана, а я смотрю на свои грязные от селедки руки и не могу сдержать усмешки. – Все в порядке, – отвечаю ему, перекладывая трубку так, чтобы не запачкать ее еще сильнее. – У тебя что-то случилось? – спрашиваю прекрасно догадываясь о причинах столь позднего звонка. Настенька купается в ванной, я сделала для нее теплую воду с пеной и теперь прислушиваюсь, пытаюсь понять, как у малышки дела. Сейчас искупается и мы пойдем спать. Благо, на ужин она попросила омлет, а я теперь могу спокойно заняться вареной картошкой и селедкой. За окном холодно и организм требует “зимней” еды. Вчера до изнеможения хотелось квашеной капусты, сегодня селедки. Интересно, завтра я решу сварить холодец? Если бы не была уверена в том, что не беременна, подумала б именно на это. Но забеременеть не от кого, хоть ребенка еще очень хочу. – Ну как тебе сказать, – на том конце провода звучит печальная усмешка. – Пока я был на работе, Вера привезла Соню к моей квартире и оставила ее ждать в подъезде. От неожиданности у меня аж телефон падает из рук. Естественно, он приземляется прямо на разделочную доску и на рыбу. Хватаю салфетки, вытираю руки, пытаюсь вытереть экран смартфона, но вместо этого отключаю звонок. – Да блин! – кидаю в сердцах. Перезваниваю Ольховскому, пока жду, прокручиваю еще раз в голове его слова, и мне становится дурно от услышанного. – Прости, – спешу извиниться, как только Иван принимает вызов. – Соня сидела одна в подъезде? – выдыхаю, не веря своим ушам. – Да, – в голосе мужчины сквозит злость, и я его прекрасно понимаю. Если бы кто с моей дочкой поступил подобным образом, то я б его на части разорвала! Это уж точно! Никто не сможет устоять от праведного гнева матери. – Как она могла так поступить с собственной дочерью? – спрашиваю, не понимая. Это же дочка твоя… Роднулечка. Кровинушка! За нее бороться надо до последнего вдоха, любить и оберегать, сдувать пылинки. А не бросать одной в чужом подъезде. – Это уже не важно, – Ольховский отмахивается от моего вопроса. Понимаю, ему дико неприятно это слышать, но слов из песни не выкинешь. Вера -отвратительная мать. – Дочь она больше ни при каком раскладе не увидит, – рычит наполненным гневом и болью голосом. Он сейчас похож на раненого зверя, и я вдруг остро жажду ему помочь. – Ты звонишь, чтобы я помогла тебе разобраться с бывшей женой? – не понимаю сути его позднего звонка, если честно. – Нет, – отрезает. – Сонечка кушать хочет, а у меня в квартире шаром покати. Ничего такого, чем бы я ее мог накормить, – говорит виновато. Выдыхаю. Накормить ребенка? Это как раз ко мне! – Приезжайте к нам, – предлагаю, ни секунду не раздумывая. Сонечка не виновата в том, что у нее мать настоящая дура и не заботится о ней. Может быть, при должном внимании и ласке малышка перестанет драться, проказничать и обижать других детей. Дело за малым. Всего лишь дать ей те необходимые любовь и ласку, которых она была лишена на протяжении нескольких лет. – Аллергия на еду есть? Она все кушает? – уточняю перед тем, как завершить вызов. Мне нужно понимать, чем ребенка кормить. Иван отвечает на все мои вопросы, параллельно уточняет некоторые моменты у Сонечки, а после обещает быть через десять минут. Завершаю вызов и в панике осматриваю свой хаос на кухне. – Мама! Я вфе! – в довершении ко всему радостно кричит из ванной Настенька. – Три минутки, – прошу ее подождать. Срываюсь с места и впопыхах принимаюсь организовать хоть какое-то подобие порядка, ведь если Ольховский увидит этот ужас, то я не переживу. Убираю селедку в сторону, собираю мусор, наспех мою посуду… Дым коромыслом, блин. – Настя! – восклицаю и несусь в ванную, вытаскиваю из воды дочку, вытираю и отправляю переодеваться в пижаму. О сне речи уже никакой не идет. Захожу в комнату и мне впору хвататься за голову. В детской тоже бардак. Со своей загруженностью я не успела навести идеальный порядок. Я так устала на работе, что хотела это сделать с утра, но сегодня явно не мой день, раз приходится за все отдуваться. Прошу Настеньку собрать разбросанные игрушки, убегаю на кухню готовить кушать, как в этот самый момент раздается стук в дверь. – Кто там? – с важным видом спрашивает Настя. Подхожу к двери, вижу свой вид и мне становится дурно. Я совсем забыла, что хожу в до неприличия коротеньких шортиках и маечке на бретельках. Без бюстгальтера! Я же дома одна… Была. – Минуту! – кричу, бегу в спальню, достаю халат и путаясь в поясе спешу обратно. Не знаю, каким чудом не расквасила по пути нос, с моим везением самое то, если честно. Открываю дверь. – Проходите, – приглашаю гостей. – Фоня? – удивленно и вместе с тем восторженно произносит Настенька. – Настя? – ошарашенно говорит наша гостья. Смотрит на папу, тот кивает. – Заходи в гости, дочь, – чуть толкает ее в спину и заставляет сделать шаг вперед. – Прости за бардак и за внешний вид, – извиняюсь до того, как он что-то плохо подумает. – Я не ждала гостей. – Извини, за столь поздний визит, – говорит с виной во взгляде. – Вы, наверное, уже готовились ко сну. – Ничего страшного, – заверяю его. – В конце концов, ты не виноват в том, что у тебя бывшая не дружит с головой. – Что верно, то верно, – смеется. – Держи, – протягивает бутылку дорогущего, но вместе с тем вкусного красного вина. – Это нам с тобой к ужину. Прости, но ничего другого у меня не нашлось. – Все остальное есть у меня, – подмигиваю, принимая бутылку из его рук. Случайно соприкасаемся пальцами, по коже пробегает сотни мелких уколов и становится еще жарче, чем было десять секунд назад. – Ванная там, – показываю на открытую дверь. – Можно помыть руки. Кухня вон там, – киваю чуть в сторону. – Проходите туда, как будете готовы. Вдруг взглядом цепляюсь за нелепые носки на ногах у Сони. – А это что? – не понимая, смотрю на Ивана. – У нее нет нормальных носков? – Есть, – отвечает с таким видом, будто готов разорвать на части любого, кто посмеет обидеть его дочь. – Только где я понятия не имею. Вера ее с босыми ногами ко мне привела. – ЧТО?!! – останавливаюсь. Разворачиваюсь. И смотрю на мужчину. Я в шоке. – Сонь, – обращаюсь к малышке, немного успокоившись. – Пойдем со мной в ванную, – предлагаю. – Давай ножки погреем. – Можно ш вами? – тут же лезет Настенька. – Конечно, – киваю. Вина мне… Вина!