Глава 30

АСЯ

Мы с Васей пьем не только кофе.

Как-то так получается, что начинаем с кофе, а заканчиваем…шампусиком под брускетты, которые готовим за считанные минуты. Я вообще мастер организовать незамысловатые закуски. И, обрадовавшись полусладкому, я с особым наслаждением вкушаю брускеттки, пока мое настроение не портит настойчивый стук в дверь Василисы.

— Если это Полина Новикова, то я ей вилку в глаз «встромлю», — резко встаю и иду встречать непрошенных гостей. Почему-то мне кажется, что там именно она стоит.

Вася бежит за мной следом.

— Давай я сама все решу, а? Не надо новых столкновений, я неплохо коммуницирую с людьми.

Она неплохо коммуницирует, я неплохо бью и левой, и правой, и даже с ноги, если очень хочется.

— И поверь мне, иногда с ними лучше не коммуницировать! — бросаю снисходительный взгляд на Васю, а у самой аж все искрит внутри. Не хочу я ни с кем коммуницировать, я хочу уже решить эту проблему.

Если он будет мне так каждый раз нервы мотать, то мне будет легче ее размотать.

— Ася! Ну что ты как маленькая!

— Как взрослая, — цежу, когда прокручиваю замок, дергаю ручку и от увиденного врастаю в пол. Потому что передо мной стоит рассвирепевший отец, а рядом с ним два бугая. Его цепные псы.

Какого черта? Как он меня нашел? Жучок? Маячок? Что еще он мог придумать⁈

— Ну здравствуй, доча, — улыбается дерзко, прежде чем вломиться в квартиру к Василисе…

— Какого черта вообще? — вспыхиваю как спичка и пытаюсь остановить амбалов, которые сдвигают меня как пушинку. Ах ты ж гребанный насос!

— Ну как какого? Ты решила поиграть во взрослую, я решил поиграть в беспредел. Показывай своего мужика, буду его пиздить до кровавых соплей. Выходи, ссыкло,— батя сбрасывает ботинки и идет искать моего мужика, которого тут нет.

А я начинаю ржать, хоть и злюсь. Я в бешенстве, но ржу. Вася просто в панике смотрит на меня, на батиных псов и на батю, который периодически появляется в коридоре.

— Бать, а спросить разрешения у владелицы квартиры ты не думал, не? — складываю руки на груди и с гордым видом рассматриваю пунцовое личико отца.

Ну позлись. Я тоже злюсь. В конце концов, какого черта я не имею право злиться, если за меня все решают? Я когда вырасту? Когда замуж выйду? Или когда детей рожу?

— Дочь, мне не смешно. Либо пусть выходит, куда бы ты там его ни спрятала, либо я переверну эту квартиру вверх дном,— цедит злобно он, но я только сильнее смеюсь. Мне до потери сознания смешно.

— Здравствуйте, я Василиса, и тут только я и Ася…больше никого, правда, — она хмурится и прячет руки за спиной.

— Да, бать, никого, как видишь. А ты просто вломился к чужому человеку в квартиру. Увы, это катит на нарушение закона. Тебе скучно живется, да? Вася, а вызови полицию, пожалуйста. А то чего это мы терпим вторжение посторонних людей в твой дом? — повышаю голос специально, чтобы батя осознал наконец-то: я не шучу.

Внимательно всматриваюсь в его пылающие от злости глаза и слышу покашливание за спиной. Эти пацаны в курсе, какой у меня характер, но даже они не ожидали подобного отношения.

Да, я стала жестче.

— Ася, собирай вещи, ты уезжаешь.

— Нет, бать, а ты берешь свои буцы и выходишь вместе со своими цепными псами, а мы с Василисой будем дальше пить шампусик и есть брускеттки. И если ты чего-то там в своей голове нарисовал, то это твои личные половые проблемы, а не мои. А я остаюсь здесь, потому что ты все никак не можешь поверить в тот незамысловатый факт, что я давно выросла, и мне больше не пять, даже не шесть. Представь себе! То что ты тут появился, говорит лишь о том, что ты или твои пацаны по вызову за мной следили, а значит, ты срать хотел на мою личную жизнь. Так вот я срать хотела на твои желания. Вон дверь, вон нахер, бать. И вы тоже нахер-захер-переахер, — руками показываю, куда им надо бы свалить, но взгляд отца меня сейчас даже пугает. Он один сплошной лед, и сейчас будет крику столько, что уши завянут даже у людей из соседнего квартала.

Он хмурит брови, и от этого на лбу проступает пульсирующая жилка. Батя в ярости, я тоже. Мы квиты, я считаю.

— Значит так, собралась и вышла. Бегом. Если ты не выйдешь сама, я тебя отсюда вынесу, и поверь мне, ничем хорошим это незаконится. Со мной так разговаривать ты больше не будешь, — он делает шаг ко мне, а я два назад.

В груди рождается легкая такая паничка, потому что батя может быть жестоким, но при этом он меня никогда не бил. Ни разу в жизни, вообще!

Но сейчас я отчетливо понимаю, что никогда его не видела в таком состоянии. Никогда. Он пунцовый, багровый и очень смахивает на бешеного пса в атаке на свою добычу.

— Я никуда не пойду, я буду кричать…

И именно это я и делаю, стараясь изо всех сил.

Верещу как резанная свинья, и бегу в противоположную от бати сторону, а он за мной. Это десткий сад, и мой голос уже ощутимо сдает после первых трех секунд, но я стараюсь изо всех сил, так что очень скоро тут будет полиция, и будет как угодно, но точно не скучно.

— Ася, прекрати орать! Не веди себя как ребенок, — свирепо бросает отец, перехватывая меня за руку. Он тянет меня к двери и попутно натягивает обувь.

— Отпусти меня, отпусти! Вася, вызывай ментов. Всем будет кизда, вызывай ментов, звони всем, говори, что тут заминировали дом и все горит! Звони…

— Простите, я не знаю, как вас зовут, но мне кажется, нам надо всем успокоиться. И вам в том числе, у меня есть виски с выдержкой двадцать лет. Это обычно всех успокаивает, ну и закуска есть…Я кстати, Василиса, и мне очень приятно с вами познакомиться.

— Извините, знакомство не состоялось. Алан Агеев, но сейчас мне надо поговорить с дочерью, и как только это случится, я вернусь с извинениями, — бурчит батя, что совсем не похоже на его обычное отношение к прекрасному полу.

У меня же горло жжет от того, с какой силой я кричала. Уже и глаза щиплет, потому что плакать мне хочется примерно также сильно, как и вопить на батю за его поведение.