Глава 32

РУСЛАН

Встреча с адвокатом, у которого «варит котелок» уже назначена на завтра, а сейчас я пытаюсь дозвониться до Аси, которая столкнулась с моей бывшей, которую и бывшей назвать можно с натяжкой. Прямо при Андрее Викторовиче.

Чертыхнувшись в сотый раз, набираю Васю, но и она трубу не берет. Если там что-то случилось, у меня реально нервный тик начнется.

Хоть бы не сбежала. Она умная девочка, не стала бы верить на слово первой встречной, но именно потому что она девочка, все ее реакции эмоциональные

и спонтанные. А еще это моя девочка, ася Агеева, и это по всем параметрам разрыв не по шаблону.

— Классная девочка, если самого Руслана Титова заставила нервничать, нравится мне она уже. Не помню, чтобы у тебя хоть на кого-то была такая реакция, дружок, — смеется он, и я нервно хмыкаю, потому что правда, потому что так и есть, на самом-то деле.

— Да, лучшая.

— Чего с собой не взял? Или вы пока что скрываете отношения? — осторожно интересуется он, разливая по соточке нам. Я уже чувствую, как тело становится вязким.

На голодный желудок бухать дело последнее, конечно, но что поделать. Словно читая мои мысли, Андрей Викторович уходит на кухню и открывает холодильник. ЧТо-то выуживает оттуда, а затем возвращается и кладет на стол огромный поднос с закусками к пиву. Сушеное мясо, соленые закуски, сыр косичкой.

— Она меня отвлекает сильно, а завтра и послезавтра будет много работы. Оставлять в номере? Просить провести время самостоятельно? Не вижу смысла, тогда уж лучше соскучиться за это время. И все… — опустошаю рюмку и закусываю сулугуни.

— Да, согласен. Но в следующий раз привози, познакомимся. И вообще теперь я себя не в своей тарелке чувствую, что попросил тебя это дело взять. Понимаешь, Авдеев показал себя во всей красе. Последний суд с ним — позор был. Уже так в открытую подыгрывать стороне защиты — это выстрел в ногу. Я не понимаю, кто его держит и почему, и как так выходит, что он до сих пор работает. Не сказать, что он чей-то. Этот беспредел порядком надоел.

Про Авдеева я слышал много, все уже в курсе, что он помогает получить оправдательный приговор, даже знаем сумму, от которой начинается движение.

— Интересная судьба-проказница, да? — подмигиваю Викторовичу.

Мы выпиваем еще по соточке и еще. Я успеваю настругать с десяток сообщений Асе уже в знатно приподнятом настроении.

— Я обратно с тобой поеду, не против?

И я не удивляюсь этой просьбе. Взгляд пана судьи меняется, и снова он как будто в другое измерение уплывает, оставляя меня в раздумьях. Хочется много спросить, но лезть своим носом не в свои дела тоже не считаю правильным.

А может спросить? Может ему выговориться надо?

— Только «за», вы и Пашку берите. Уверен, Василиса будет только рада.

— Ой не знаю, захочет ли. Он теперь у нас «прошенный», то не буду, это не буду, здесь не хочу, там не собираюсь. Сложный период, надо просто пройти его, да и если честно я бы его женил. Как ты смотришь на то, чтобы породниться? — складывает руки замком перед собой и включается договорняковый тон.

О снова здорова!

Внутри у меня какая-то отеческая ревность, потому что какого черта, в самом деле? Она еще ребенок, и это стопроцентная информация.

— Василиса еще маленькая, Андрей Викторович, так что обсудим через пару лет, — многозначительно всматриваюсь в его расслабленное лицо.

— Ой, маленькая, ну что ты начинаешь. Нормально общались. Или ты так не хочешь породниться?

— Мы и так почти родственники, пан судья, так что нам ли еще об этом думать, — руки сжимаются в кулаки сами собой. Нет, сын у него достойный парень, но сам тот факт, что он вообще подойдет к ней — вызывает какую-то легкую панику.

Вася мне как дочь, так что мои чувства вполне обоснованы. Какой Паша вообще? Какой породниться?

— Рус-Рус, мне врать у тебя не получится, — многозначительно рассматривает меня, прежде чем снова разлить по соточке.

— Пан судья, давайте не будем пока что это обсуждать, а то я нервничаю.

— А ты не нервничай, ладно? У тебя пока поводов нет, к тому же, нам сначала надо мнение Василисы узнать, насильно замуж выдавать же не будем? — подначивает он, и меня снова выносит. Залпом выпиваю рюмку, и даже не чувствую градусов во рту. Такое ощущение, что вода по горлу скользит.

Именно в этот момент появляется сын Андрея Викторовича. Словно из воздуха материализуется, вот только его внешний вид напоминает какого-то малолетнего бандита из подворотни.

Раскрашенная рожа, расхлябанный и явно нетрезвый вид. Шикарное кино, однако.

— Опа, Рус, здарова, — машет мне и подходит к отцу, который в удивлении рассматривает его окровавленную морду.

— Добрый…

— Не понял, это что такое? — хмурится, сводит брови в одну линию и резко встает.

— Да, так, честь дамы защищал, бать, но все в рамках закона! — прячет руки в карманах кожанки, но мне прекрасно было видно, что там сбиты костяшки в кровь. Скажем так, это вряд ли защищалась честь дамы.

Волосы у него кудрявые как у отца, вообще они феноменально похожи. особенно сейчас заметно, когда Пашка возмужал.

— В рамках уличного, что ли? Руки покажи.

— Да, бать, ну ты нормальный? Что мне еще тебе показать, а? Ты лучше налей, выпьем вместе с Русом. Ты с Васькой приехал, кстати? — пытливо заглядывает мне в лицо через плечо отца. Ну да, так я тебе и ответил. Что-то мне в этом выражении сейчас не нравится. Не ясно что, но что-то явно не нравится. Словно есть нечто, о чем я не догадываюсь.

И чего я могу не знать?

— Я по работе сам приехал, — коротко отвечаю и переключаюсь на содержимое в бокале.

— А тебе уже хватит, я так погляжу. Потом поговорим, — буркает Андрей Викторович, и возвращается ко мне.

— Рус, сорян, посидеть с вами не выйдет, я, как это говорится, persona non grata, — делает реверанс, и покачивающейся походкой уходит в закат.

Настроение пана судьи меняется радикально, прямо противоположно тому, что было.

— Извини, — играет мышцами челюсти.

— Молодо-зелено, как мы уже выяснили, — хмыкаю, разливая нам еще по соточке. Пьем быстро, унесет в кизяки вот-вот.

— Да нет, во что-то мой сын все-таки вляпался. И мне было бы неплохо об этом узнать как можно скорее, чтобы не допустить нежелательных последствий, так что он все-таки поедет с нами. Надо заказать белые розы. Салон Славской еще работает у вас?

Мысли у пана судьи скачут.

Белые розы — это мамины любимые цветы.

— Работает…

Меня уговаривают оставаться на ночевке в доме Великих, и я неожиданно быстро соглашаюсь, а утром еду на слушание. Все проходит максимально нескладно, потому что голова тяжелее некуда. Нескладно, но свою работу я выполняю в полном объеме.

Слышу проклятия в свой адрес, ну а куда без этого?

Никуда.

Ася до сих пор молчит, чем сводит меня с ума. Хорошо хоть Васька отвечает теперь и на звонки, и на смс.

«Ой, приедешь, расскажу. Тут такое было…».

А что такое я понятия не имею. Меня от этого словно в мясорубке прокручивает. Ненавижу ощущение того, что я что-то там не контролирую.

А к трем часам встречаюсь с адвокатом Котиком Николаем Дмитриевичем в одном из кричаще пафосных заведений города.

Мне хватает даже беглого взгляда, чтобы оценить весь потенциал будущей работы с этим человеком.

Но адвокат должен быть надменно-самоуверенным, иначе ничего не получится.

«Кина не будет».

Он вальяжно садится в глубокое кресло, бросает на стол папку с документами, поправляет очки в роговой оправе и только затем здоровается.

— Здравствуйте, Титов Руслан Владимирович, и что же вас привело к беспринципному, наглому и очень удачливому адвокату, лучшему в городе, регионе и даже стране? — нахальный взгляд не заставляет себя ждать.

— Здравствуйте. Не думал, что мы знакомый.

— По долгу службы, я знаю почти всех прокуроров. А наиболее успешных тем более. А вы мне интересны даже с той стороны, что вы, как я называю, падший ангел, который примкнул ко злу. Хоть, по правде говоря, вас очень не хватает в адвокатском раю, — растягивает тонкие губы в кривоватой усмешке.

Мда…

Он знает обо мне явно больше, чем я о нем.

— Мне нужно доказать невиновность человека. Мне сказали, что вы в том числе высококлассный детектив, так что мне в первую очередь нужны ваши услуги в этой сфере. Но самое главное: чтобы мое участие не было известно. Цена вопроса не имеет значения.

— Вы мне нравитесь с каждой минутой все больше и больше, — резюмирует он, а затем подзывает официанта.

Ноль ненужных вопросов, ответов на которых у меня, очевидно, не будет.

А домой возвращаюсь не один, а в компании семейства Великих. Если Павел и преисполнен каких-то положительных эмоций, то Андрей Викторович темнее тучи.

Завтра годовщина смерти мамы, и он едет к ней. Как и каждый год с момента ее ухода.

Никаких ненужных вопросов я тоже не задаю, потому что и так все знаю, да понимаю.

— Мы у тебя остановимся?

— Я в квартире живу, там будет тесновато, но на даче вполне можно остановиться.

— Да, батя чего-то продал все имущество в городе моего детства. Бать, не скажешь чего? Сейчас бы не думали ни о чем…

Но пан судья молчит, уткнувшись в смартфон.

А я снова пишу Асе, настойчиво пишу, звоню, но меня встречает игнор.

Хорошо, что свой агент имеется, и точно скажет мне всю правду.

«Ночует у меня, все хорошо».

Конечно, хорошо у нее все, сводит меня с ума и рада этому бесконечно.

Выкручивает яйца только так, и делает это мастерски.

Добравшись в родной город, отвожу гостей на дачу, больше не фиксируя внимание на настроении Великого-старшего.

Я мчу, чтобы поговорить с девушкой, ради которой готов на слишком многое, даже на невозможное.