Глава 33

АСЯ

Дни проходят слишком напряженно. Я вообще один большой комок нервов. Не могу объяснить своего состояния, просто словно спустило курок и все. Все. Эмоции затапливают грудную клетку. Я никогда не ссорилась с отцом таким образом, так жестко, так дико для меня самой. Никогда не ругалась и даже не обмолвилась бы и словом. Никогда.

Маму набираю и бубню нечленораздельное в трубку, она в ответ пытается что-то решить, но в ее голосе много печали, и мне не хочется ничего пояснять.

— Асюш, давай ты вернешься домой? — грустно умоляет меня мама. А я, глотая слезы, понимаю, что не смогу вот так. Не смогу. Не буду первая идти на разговор, потому что так больше невозможно.

— Мам, я выросла, извини.

И на попятную не пойду, пусть отец делает первый шаг к примирению, иначе все это будет игрой в одни ворота, а ему слишком много, на самом деле, никто не давал отпор. Такой, как следует…

А может если бы мы показывали характер, он не позволял бы себе такой наглости вторгаться в нашу личную жизнь. То ли еще будет, то ли еще будет…

В особенности, когда он узнает, что их родной человек имеет виды на кое-кого. Уж тогда пердак отца взорвется.

— Дочь, я понимаю, правда, вы поссорились, но дома такая удушающая атмосфера и без вашего скандала, а теперь отец словно в воду опущенный. Понимаешь? Это неправильно вовсе, сейчас не время выяснять отношения. Я прошу тебя поступить здраво, а не эмоционально. Я понимаю, как тебе обидно, и мне очень жаль, что так выходит, но папа у нас такой человек. Ему сейчас очень нужна наша поддержка, и я бы хотела, чтобы ты услышала меня, малыш. Пожалуйста, — почти плачет мне в трубку.

Я понимаю, что проблемы отца обложили, но у него всегда какие-то дела, а я есть я. Сейчас у меня тоже непростой период, а я вынуждена выяснять с ним отношения на фоне своей же личной жизни. Не помню, чтобы ему кто-то запрещал с мамой встречаться. Он брал то, что хотел, и имел всех в виду.

Так почему я не могу иметь всех в виду и делать то, что хочу я?

— Мам, я тебя люблю, ты знаешь, я люблю папу, ты это тоже знаешь. Но я устала, морально устала выгружать его ревность ко всем, кто даже косо на меня посмотрит,а уж тем более тронет. Я не буду предпринимать попытки к примирению. Если он захочет поговорить, он знает, где меня найти. Никаких телефонных разговор, исключительно лично. Все, мам, мне пора на пары…

— Может, ты бы познакомила меня…с ним? Чтобы я была вооружена фактами, которыми буду отбиваться от его следующих попыток спрятать тебя от мужских глаз.

— Он уехал, когда будет в городе, то возможно. Мы вообще не обсуждали знакомство с родителями, так что мне сложно сказать, — сердце стучит где-то в горле, и я пытаюсь выровнять бешеное дыхание. Пальцы постукивают по рулю в самом нервозном тике из всех.

— Хорошо, моя хорошая. Прошу тебя не нервничать, все проблемы от нервов, помнишь?

— Помню, мам.

— Люблю тебя, моя красавица, и жду встречи.

— Не вздумай только притащить на эту встречу батю, мам, иначе я в тебе тоже очень сильно разочаруюсь. Встану и уйду, еще и с тобой общаться не буду, пока и ты не поймешь, что я уже взрослая.

— Ася, это было даже обидно. Успокойся. Когда я говорила про встречу, то имела в виду нашу с тобой, безотносительно с твоим парнем, ладно? С ним я бы тоже с радостью увиделась, но мне важно тебя видеть, малыш. А ты мало того, что не приезжаешь, так и трубку не берешь, на квартире у себя не появляешься.

— У меня сложный период на учебе, я правда не в состоянии, мам, выяснять. И я рада, что ты позвонила не ругаться.

— Ты моя дочь, Асенька, и мне важно твое состояние, я звоню не ругаться, а чтобы узнать, как ты. Запомни это, пожалуйста, и всегда бери трубку. Это правила я вам выгравировано, как мне казалось.

Да-да, мамина параноидальная идея, что если звонят родители, трубку надо брать всегда.

— Хорошо, мам, прости. Мне правда пора бежать, пара…

— Беги, малышка, беги, удачи тебе с учебой.

Мне неожиданно легче стало после разговора с мамой, хоть я и не думала, что такое возможно. Я была уверена с точностью до девяносто девять процентов, что она станет наседать, чтобы мы с папой помирились, но на деле вышло довольно лайтово.

Однако мне по-прежнему адски обидно, что отец не пытается извиниться передо мной. Не пытается выйти на разговор. Не пытается вообще ничего сделать.

Ровно ноль, хотя именно он провинился, именно он сделал нечто выходящее за рамки.

Стерев слезы, выхожу из машины.

Русу я тоже не отвечаю, он меня бесит, и спать в его квартире можной, где есть новомодный интеллект, я тоже не собираюсь. Будет потом ему еще показывать, что я делаю и где. Ну уж нет.

И по-правде говоря, я не хочу оставаться одна, так что буквально напросилась к Васе, а она возьми да согласись. Титову никаких деталей не раскрывает, так написала, что да, я у нее.

Это было согласовано со мной, за это мне Вася и нравится.

Ничего за спиной не сделает.

На парах я просто амеба протей, сдаю контрольные в самом скудном настроении из всех. Титов наяривает без остановки, но общаться желания нет.

Вообще не хочу.

Во-первых, потому что хочется ему высказать лично, а во-вторых, не думаю, что в таком настроении я не наговорю лишнего.

Мне эта Полина мозолит глаза все время. То она в кафе зайдет, то в магазине столкнемся. Еще и на парковке. Кстати о ней, стоит ли говорить, как я сралась с охраной, чтобы меня на купере пропустили?

Вот почему, когда я встречаю под универом до боли знакомую машину, у меня рождаются смешанные чувства. Титов выходит с букетом цветов, и я с одной стороны радуюсь, а с другой печалюсь.

Стою на месте и ловлю бешеный стук сердца.