Глава 35

АСЯ

Отрываюсь от него первая. Вообще-то мне адски хочется продолжать, но прямо сейчас есть еще желание рассмотреть подарок.

Я та еще сорока, если быть до конца честной. И все побрякушки вызывают у меня искренний восторг. В особенности, если эти побрякушки подарены самым лучшим мужчиной в мире.

Который мой будущий муж.

За него выйти замуж и родить — это базовый минимум.

Я никогда не думала, что родится мужик, который заставит меня хотеть замуж. Да, я в теории понимала, что выйти замуж мне нужно будет, но не понимала каким образом, ведь я не видела ни в одном мужике отца своих детей. А тут вот вам. Пожалуйста.

С жадностью рассматриваю подарок.

Аккуратный кулон в виде хризантемы на не самой тонкой цепочке. Навскидку, это все золото. Да что там, я золото могу отличить как нефиг делать.

И это точно золото! А в центре нежно-розовых лепестков цветка виднеются маленькие камушки. Ну если не бриллианты, то это явно не стиль Титова. С такой машиной, как у него, тут точно бриллианты. Вообще откуда бабки, товарищ?

— Примеришь?

— Если ты поможешь, — игриво закусываю нижнюю губу и стреляю в него тем самым взглядом, от которого у любого мужика должно рождаться чувство «моя и точка».

Титов, конечно, реагирует. Да и я чувствую, как именно он дергается во всех самых интересных местах. Прогибаюсь в пояснице и вроде как совершенно случайно касаюсь его груди своей. Вообще случайно выходит.

Но неслучайны его реакции.

Он притягивает меня к себе ближе так, что я теперь сильнее упираюсь в его мужское достоинство и мой бесконечный повод к радости.

— Помогу, но мне мешает свитер, вот очень мешает и куртка.

Коробочка с украшением перекочевывает на приборную панель.

— Это лонгслив и парка, — поправляю его, проводя пальцем по мужественным губам. Меня словно бьет током от этих ласк и от жгучего дыхания, что щекочет кожу.

— Прекрасный лонгслив, парка тоже, но лучше…— он мягко касается моих плеч и стягивает сначала верхнюю одежду, затем пальцы плавно стекают по спине до бедер, сжимают их, запуская немыслимые процессы в теле, а затем плавно поддевают лонг и тянут его вверх, оголяя кожу.

По ней мгновенно проступают колючие мурашки, и на контрасте с холодным воздухом кожу словно «режется» адски горячим взглядом холодных глаз Титова.

Лонг стягивается через голову и падает на пассажирское сиденье, а Титова не моргая смотрит на мой новый лиф. Да, он куплен давно, но надет сейчас. Вся его прелесть в том, что в области сосков он полупрозрачный, едва скрываемый

— А у тебя рубашка шелковая, нет? — веду плечами вверх-вниз, и голова Руса тоже вверх-вниз двигается. Губы приоткрываются, и он очень медленно наклоняется ко мне, пока я осторожно и мучительно медленно помогаю ему освободиться от куртки и пиджака.

— Нет, но ты можешь проверить сама, — он тянется к моим губам, сам расстегивает рубашку, и мои руки синхронно этим движениям касаются его груди. Я мягко вожу по ней и считываю пульсацию мышц, бешеный стук сердца. Руки горят огнем от его кожи.

— Я попробую…

Но попробовать не получается. потому что рубашка оголяет его тело быстрее, чем я успеваю осознать, ведь губы жадно впиваются в мои. Он резко притягивает меня к себе, проворными пальцами расстегивает лиф и полностью оголяет грудь.

Прижимает к себе так сильно, что дышать становится невозможно.

— Эй! Ну ты наглец, — смеюсь ему в рот, на что Титов приподнимает меня и расстегивает брюки. Одному богу известно, как именно удается их снять в условиях, не слишком удобных для таких дел.

Внутренности горят чистым пламенем. Рус снова меня целует, до боли ласкает грудь, выкручивает соски и мучительно медленно ласкает меня между бедер, плавно доводя до пика вкусе со своим запахом, царапающими ласками лица от проступающей щетины.

Волнами разряды тока пронзают тело. Титов отрывается от губ, проводит языком по скуле вниз к шее и присасывается к ямочке у ключицы, продолжая ласкать бедра, ягодицы — всю меня.

— Я так соскучился, просто безумно, — обводит языком ореолу груди и мягко целует, следом присасывается к груди и втягивающими движениями вводит меня в пограничное состояние между реальностью и легкой негой.

Расслабляюсь в его руках и плавлюсь как мороженое на солнышке. Между бедер ощутимо влажно.

Слегка прикусив мою грудь, он снова причмокивает и мягко водит пальцами между бедер, сдвигая полоску нижнего белья в сторону. Я готова давно, но сейчас на грани потери рассудка.

— Если нас кто-то увидит, я тебя убью, — шиплю ему, когда он открывается от меня и больше не целует. Назло еложу на бугристой выпуклости, чтобы не только мне было мучительно сейчас, но и ему.

— Никто не увидит, обещаю, — снова прижимается ко мне, приподнимает и в один момент заполняет собой, вырывая из горла стон наслаждения. Удобнее закрепившись и вцепившись в его плечи, начинаю двигаться сама, с упоением выказывая ртом свое наслаждение.

Рус скручивает мои волосы за спиной в незамысловатый узел, чтобы не мешались, а затем кладет одну ладонь мне на щеку, второй удерживает за бедро и откидывается на спинку кресла. Наставляет и любуется.

Но в рандомный момент перехватывает инициативу, и вонзившись мне в рот, начинает с силой насаживать на себя.

Хриплые стоны и хлюпающие звуки заполняют сознание. Мы «догоняемся» одновременно, когда капелька пота стекает по моей спине. Судорога наслаждения пронзает тело, и я обмякаю на руках Руса. А он только что достиг пика глубоко во мне. Самое прекрасное в этом всем, что мы не предохранялись.

— Твое счастье, что завтра у меня месячные должны быть…— недовольно бурчу, но все еще ловлю волны упоительного счастья.

— Может у меня был план, сделать тебя беременной и босой у меня на кухне, — обхватывает мое лицо и упирается влажным лбом в мой.

Ах план у него был, ты посмотри на него!

— Закатай губу, амиго. Пока на этом пальце нет кольца, ты можешь только мечтать о детях, — показательно вожу правой рукой перед его лицом. — Плюс я учусь. И мне надо еще подумать над твоим предложением, которого не было.

— Выходи за меня, Ась. Чего ждать? — без тени намека на юмор продолжает он, а у меня сердце удар пропускает.

Что? Облизав губу, выпускаю огненный потко воздуха. Дышать абсолютно нечем. Стекла запотели, так что даже не будь тут тонировки, нас бы зрен увидели.

— После оргазма предложения не делают, — снова бросаю в недовольном тоне и пытаюсь привстать, но Титов не позволяет, назад меня усаживая. Я чувствую горячую влагу, стекающую по ногам.

— Ася, вне зависимости от происходящего, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты можешь думать сколько угодно, ты все равно ею станешь.