Глава 38

АСЯ

Он уходит на работу, так и не пояснив, что там за дела у него дальше, так что я со спокойной совестью решаю заняться чисто девичьими делами. У меня сегодня нет пар, и настало время для СПА.

Хвала небесам, у Руса в ЖК есть даже это. Так что у меня очень удачно получается стартануть туда на всех парах.

Сначала иду в хаммам, где меня уже спустя пять минут расслабляет так, как если бы я сутки проспала под пение птиц.

Затем идет легкий массаж, обертывание, скрабирование и два вида масок на лицо. Словом, после этого райского ухода я настоящая принцесса.

И домой к Титову возвращаюсь в совсем другом настроении и состоянии, и даже немного удивляюсь тому факту, что не встречаю по дороге какую-нибудь Полину Новикову.

Когда на экране смартфона вижу номер Руса, даже улыбаюсь. Бросаю ключи на столик у двери и принимаю вызов, одновременно цепляя рукой папку с документами. Она благополучно падает на пол и выворачивает свое содержимое в разные стороны.

Ауч!

— Привет, Рус, ты хочешь меня чем-то порадовать?

— Малыш, я буду поздно, может на вечер закажем что-то, выбери место и что хочешь. Оплати моей картой где-то на шесть вечера, — уставшим голосом произносит он, пока я пытаюсь собрать все разлетевшиеся документы.

— Хорошо, Рус, закажу. Будет рыба сегодня.

— Подходит, я буду без связи следующие три часа. Обнимаю и целую, — шепчет он и отрубается, я даже ответить не успеваю.

— И я тебя целую…— улыбаюсь и продолжаю собирать бумаги. А чего он их на работу не взял?

А затем взгляд цепляется за… мою фамилию. Поперхнувшись, перечитываю, и быстро просматриваю документ, что держу в руках. Меня моментально окунает в ледяную прорубь.

Нет.

Нет, быть этого просто не может.

Да не может быть. Он ведь мне бы обязательно все сказал бы, у нас ведь все серьезно, да?

Я вчитываюсь в слова, напечатанные черным по белому, и понимаю, что скорее всего ничего нового я тут уже не увижу, даже если прочитаю еще десять раз.

Это «Постановление о назначении технической экспертизы изъятых устройств Агеева Алана Айдаровича».

Внизу подпись прокурора Титова Руслана Владимировича.

Меня начинает тошнить, мутить и кружить в водовороте исключительно отрицательных чувств.

Дальше перелистываю и вижу «Согласование следственного действия»: обыск, выемка документов и осмотр, внизу штамп «согласовано» и подпись Титова.

Подпись его. Это его подпись, он одобрил обыск, он уже тогда знал все, когда я звонила ему, когда просила помощи. Он все тогда сам устроил, пока я, как дура, думала, как помочь отцу, сама вручила ему все карты.

Боже…

Не сразу замечаю, как на глаза наворачиваются слезы. Я сгребаю все документы в кучу и стираю с лица влагу. Мне сейчас очень нужно попасть к отцу с этими бумажками. Или нет?

Даже если это ему не поможет, он хотя бы будет знать, что ему делать. А я сейчас умру от боли, что сковывает тело. Я сейчас сойду с ума, я не смогу это пережить.

Со стоном сажусь на пол и беззвучно рыдаю, листая без остановки оставшиеся непросмотренные бумажки. Тут есть какие-то непонятные мне заметки, незнакомые фамилии, явно не касающиеся отца, это все другое дело.

Тут же куча заметок с отметками «+», «-», «?». Дрожащими руками перелистываю все и заставляю себя дышать, а не захлебываться от боли.

Он меня обманул?

Обманул? Он меня не просто обманул, он меня предал. Он со мнйо спал, пока вел дело моего отца, и ничего не собирался мне сказать.

Он что, дурак? Как долго такое можно скрывать?

А может…может он думал выудить из меня больше информации, чтобы использовать ее против бати?

Меня сейчас разорвет от боли, и все внутренности вытекут.

Нет, он не мог же! Так не могут обманывать! Невозможно просто!

Я тянусь к телефону и пытаюсь его набрать, мне жизненноважно услышать хоть какое-то гребанное объяснения всей ситуации, мне важно!

Но гудков нет, телефон отключен, а я остаюсь на полу в слезах и в раздрае, ведь мне все очень понятно.

Титов прокурор в деле моего отца, и он не собирался мне об этом говорить, если до сих пор не обмолвился и словом. И знакомиться с батей ему уже не надо, он с ним и так знаком.

Я поднимаюсь с пола и собираю свои вещи все до последней резиночки. Сюда я больше не вернусь. Наверное, я могла бы простить ему очень многое, но это уже выходит за пределы. И было ли у нас вес по-настоящему на самом деле? Или все это — просто гребанная фикция, в которой я была игрушкой, удобной. Красивой и податливой.

Конечно, быть может, даже интересной, но все же не слишком важной, если от меня такие вещи скрывали.

За полчаса я убираю упоминания всякого присутствия в доме Титова.

А затем достаю из сумочки красную помаду и рисую на серой стенке идеальные буквы:

«Может Агеев и твое дело, но Агеева больше нет. Катись к черту!».

Затем крашу свои искусанные губы остатками помады Hermes и целую стенку.

Пусть делает ремонт, мне плевать. Денег у него явно в избытке, так что не обеднеет.

Ничего ломать и крушить больше я не буду, это ниже моего достоинства, а отсюда я уйду королевой, а не побитой шавкой.

Это прерогатива его бывшей шлюхи, но не моя.

Я уезжаю к себе домой, сжимая в руках несколько листков, просто чтобы еще больше насолить Титову. Но что-то мне подсказывает, что это все лишь дубликаты или черновики, а настолько важные писульки с собой не возят

Меня трясет, просто трясет. Я не понимаю, как вообще держусь и не съезжаю котелком.

И уже дома с ужасом понимаю, что теперь у нас с Титовы все. Мы все. Отношения все. Я просто не смогу быть с тем, кто меня обманывал, кто искал выгоды для своего дела.

Как я могла на это попасться?

В моем случае была большая вероятность спутаться с женатиком, чем с человеком, который так вот-вот попытается засадить отца.

Но у него ничего не выйдет, потому что мой батя ни в чем не виноват, я это докажу. Найду способы, найду возможности.

Боже, кто адвокат у папы? Что делать? Звонить?

Я сажусь в кресло напротив панорамного окна своей квартиры и всматриваюсь в прекрасный вид, утопаемый в лучах солнца.

Как же ужасно, что внутриу меня бесконечный туман.

Отцу я все же звоню, когда набираюсь смелости, и он, на удивление, отвечает мне мгновенно.

— Да, дочь, — осторожно отзывается он в трубке. На фоне много мужских голосов.

— Пап…ты как?

— Я? А ты?

Конечно, потому что я папой его не звала очень давно, а вот батей всегда. Меня сейчас разорвет от желания расплакаться, но я очень стараюсь. Очень стараюсь…Дрожащие руки едва удерживают телефон.

— Пап, прости. У тебя там все хорошо с твоим делом?

— Откуда ты знаешь про дело?

— Пап, скажи мне, что тебя не арестовали.

— Что за глупости, дочь? Никто меня не арестует, ты вообще где? Ты в порядке? Что с голосом? — он кому-то что-то бросает резкое, а потом снова в трубке звучит: — я приеду, говори куда. Если он тебя обидел, я его убью. Кто бы это ни был.

И я улыбаюсь сквозь слезы, потому что сейчас эта формулировка звучит даже опасно. Трогать прокурора ему нельзя, а вот мне можно.

— Пап, мне нужно поговорить с твоим адвокатом, у меня есть информация по делу для него. Он должен все знать, — коротко цежу и стираю слезы. Нет, отцу я говорить не буду, сразу адвокату. Тут можно все переиграть, можно же что-то сделать, чтобы не допустить самого плохого?

Можно, точно можно.

Я очень далека от юриспруденции, а потому мне нужна консультация адвоката.

Это же по сути, у прокурора были личные отношения с дочерью обвиняемого по его делу.

— Ася. О чем ты говоришь вообще? К чему эти вопросы? Саша Власов нам помогает.

— А хорошо, я ему сама позвоню тогда.

Саша Власов, ну кто бы сомневался, это папин давний друг, который никогда не проигрывает.

— Дочь, ты где? Я приеду! — повышает голос батя, но я уже отключаюсь.

Мне сейчас не надо это все

— Прости, пап, но я должна что-то сделать сама, — произношу уже в пустоту, а сама ищу в списке контактов Власова.

В конце концов, его жена моя бывшая одноклассница, которую он очень быстро прибрал к рукам не так уж и давно.

У меня картбланш.

В крайнем случае, позвоню его жене.

— Саш, привет. Надо встретиться срочно. Мне нужна твоя консультация, дело жизни и смерти, — лепечу ему в трубку, как только он берет трубку.

— Обожаю Агеевых за то, что они умело поясняют суть дела в одном предложении, — ржет в ответ Власов. — Я в следкоме, не могу сейчас. Давай через пару часов.

— Ладно, давай где и когда.

— Я подъеду к вам, все равно с твоим отцом.

— Я больше дома не живу. Скину адрес в переписке, спасибо.

— Ого, даже так. Ладно, договорились, жди, — прощается и бросает трубку, а меня начинает трясти.

Если я все расскажу ему, у Титова будут проблемы? Его могут уволить?

Ты дура⁈ Скажи мне, Ася Агеева, ТЫ ДУРА? Он копал под твоего отца, потрахивая тебя, а сейчас ты думаешь, что будет ему за это? Да плевать тебе должно быть.

Но потом всплывают рассказы Васи о нем, и я с ужасом понимаю, что плохой человек не может быть таким, не может быть!