Глава 39

ТИТОВ

У меня есть подозрения, что сегодняшний день просто не может принести ничего хорошего. Просто не может, потому что в день годовщины смерти моей мамы ничего хорошего никогда не происходило. Но что самое ужасное: по плану не шло и приносило лишь больше проблем, которые я разгребал еще месяцами, как показывает практика.

В следственном комитете царит бурная деятельность. Я быстрым шагом направляюсь к кабинету следователя Федорова. Хочу снова обсудить вариант присутствия за стеклом, чтобы и в курсе быть, и не отсвечивать своим лицом. В прошлый раз он был не в восторге, в этот раз мне плевать.

Без стука вхожу к Федорову, а там. Блять, там просто блять! Сука, я же не опоздал, какого черта вообще⁈

— А вот и наш прокурор. Титов Руслан Владимирович, мы вас заждались, — Федоров, ублюдочный мудак, встает из-за стола и чуть ли не с аплодисментами встречает меня.

Ко мне оборачивается Агеев, его адвокат, Власов, а еще и секретарь.

Меня словно по морде бьют чем-то тяжелым, бетонной плитой пригвождены к стенке.

Злость клокочет в горлянке.

Какого черта тут происходит?

— Добрый. Меня не предупредили о смещении времени, — желваки играют и я очень стараюсь не выказать своего неудовольствия, но сейчас все отчетливо понятно: катастрофа. Сейчас происходит самая настоящая катастрофа.

— Да? Подождите, мы всем разослали письма, прозвонили, так уж вышло. Наверное, у вас что-то с телефоном, но вы уже тут, а значит все хорошо, — ехидно улыбается и садится.

Я вхожу в кабинет и сажусь на свободное место у окна. Я ведь наблюдающий, а не прямой участник. Сука.

Федоров, ты у меня еще получишь.

И что теперь делать? Что, блять, теперь мне делать? Агеев рассматривает меня с ног до головы с очевидным подозрением в глазах. Я ему не понравился. Что поделать, я ему никогда бы не понравился, по той простой причине, что у меня отношения с его дочерью.

— Что ж, мы можем приступать. Агеев Алан Айдарович, поясните источник дохода, поступающего на счета самозанятых, аффилированных с вашей компанией.

— Я уже говорил. Это не мои люди. Я к этим счетам отношения не имею.

Власов самодовольно улыбается, но в лице Агеева я не вижу и капли лжи. Конкретно в этом он явно не виноват, но…

— Но везде ваши подписи.

— А то вы не знаете, что существуют подделка документов, товарищ следователь, — бросает дерзкий комментарий Власов.

— Мы по существу отвечаем, господин адвокат, и без едких комментариев, — осаждает его Федоров.

— Тогда объясните, как так вышло, что везде стоит ваша подпись. Это электронная подпись, доступ к которой был только у вас, верно? — спрашиваю его я и раскрываю свой блокнот.

Агеев переводит на меня нелицеприятный взгляд, преисполненный негодованием.

Ася на него очень похожа именно глазами.

— Значит, каким-то образом технически это стало возможно для других людей. Я ни к чему не имею отношения. И деньги я на Кипр не переводил.

— Там их, кстати, уже сняли в полном объеме, если верить выпискам из банка, — следователь перелистывает очередную бумажку.

Мне лично ясно, что его подставили, но доказать я это не могу.

— Вы занимались дроблением дохода в особо крупных размерах? Ваши доходы перевалили за шестьдесят миллионов, а налоги не выплачены.

— Я не занимался дроблением доходов, у меня был компаньон, который брал часть работы на себя, он платил свои налоги, и был я, который на свой ИП брал заказы и платил за каждый налог. Ничего более не было. Сейчас получилось так, что часть заказов провели через меня, а я о них ни сном ни духом, и к деньгам я не имею никакого отношения. Для меня такой же большой шок от суммы, которую вы назвали, — Агеев произносит речь спокойным и уверенным тоном.

Он в себе не сомневается, Власов его поднатаскал.

— Хорошо, мы зафикисовали ваш ответ. Вернёмся к договору. Следствие располагает сведениями, что вы заказали перевод денежных средств за вознаграждение, — Федоров делает пометки на полях очередной писульки.

— Я ничего не подписывал.

— Бумаги нет, но есть договорённость: предоплата наличными и вторая часть — в криптовалюте через посредников. Есть запись видеонаблюдения, где вы с неким Пивоваровым Антоном Григорьевичем обсуждаете этот вариант кооперации в заведении «Кинза». Записи с камер писали в плохом качестве и прочесть по губам ваш разговор не представляется возможным, однако свидетель дал показания и рассказал, что такая договоренность у вас была. И в самом деле, после изъятия ваших смартфоном в одном из крипто кошельков была зафиксирована транзакция.

— У меня никогда не было крипто кошелька, я не пользовался ими. Все мои счета у вас есть, и оплату за свои услуги я получал только на них. К крипто кошелькам никогда не имел отношения. Я не доверяю такой валюте, — нахмурившись, отвечает Агеев.

— Но он оформлен на вас, — не унимается следователь.— А оформить его без вашего участия практически невозможно, как сказал нам наш технический консультант.

— Вот именно, что практически. Вы знаете, чем занимается моя компания? Умный дом, симуляции, искусственный интеллект и его применения для защиты информационных систем разных видов. Я буквально работаю над тем, чтобы автоматизировать множество процессов. В одном из моих стезей: создание ии-аватаров для умных домов. То есть симуляцию. Что-то типа Сири, которую вы можете видеть у себя дома в виде голограммы. Мой компаньон только этим и занимался. С таким багажом знаний, вы думаете, так сложно сделать крипто кошелек без моего участия и провести незаконно бабки, чтобы не заплатить с них налогов? Да на раз-два можно. Только я что? Дурак, что ли? Провести бабки и остаться в стране? Я даже семью не вывозил, спрашивается, зачем?

— Но схема уже вырисовывается. И она, к сожалению, не в вашу пользу, потому что вы везде конечный пользователь, так сказать. И везде ваша подпись. Если это и мошенничество в вашу сторону, это предстоит еще расследовать.

А дальше идет по кругу бесполезная фигня, которая к делу не относится и мне никак не поможет. Я слежу за Агеевым, за каждым его словом, и мне не к чему придраться. Безотносительно к тому, что у меня отношения с его дочерью, безотносительно моего личного интереса, он не виноват.

А чуйка меня еще никогда не подводила.

Спустя полчаса допрос окончен, а я теперь раскрыт для Агеева. И это чертовски плохая новость, потому что сначала мне нужно было бы нивелировать последствия, а потом уже прыгать в омут с головой.

Когда я выхожу из кабинета следователя, чисто машинально оборачиваюсь, и встречаюсь взглядом с Агеевым. Он сканирует меня и запоминает.

Значит придется знакомиться с ним уже имея запас важных документов для него и для его адвоката.

Бросаю взгляд на часы и устремляюсь на выход. Я не хочу опоздать…

И спустя пятнадцать минут я уже покупаю шикарный букет цветов, а спустя двадцать стою под забором городского кладбища, припарковавшись рядом с машиной Великого.

Выгружаю белые розы и иду знакомой тропой…

Великого нахожу на могиле матери. Он сидит на скамье, которую он же и установил год назад, а на могиле бесчисленное количество таких же белых роз, которые и я держу в руках.

Я торможу поодаль, не позволяя себе нарушить их встречу.

Мне даже отсюда видно, как дергаются плечи Андрея Викторовича, и как он скидывает что-то с лица.

Я подхожу спустя минут пять, громко покашливая, чтобы выказать свое присутствие.

— О сынок пришел твой, — натянуто улыбается Великий, на меня смотрит по-отечески тепло.

— Здравствуйте, — бросаю ему, а потом обращаюсь уже тише, — привет, мам. Привет пап. Мам, твои любимые как и всегда. Бать, тебе другое, — из кармана пальто достаю небольшую бутылку виски. Кладу на постамент.

— Ваш сын молодец, я слежу, не переживайте там, — продолжает Великий, а у меня, взрослого мужика, в горле ком встает.

Мы стоим молча, и каждый думает о своем. Я не люблю кладбища, мне тут физически плохо, в самом деле. И мне не понятно, как некоторые готовы ходить сюда каждый день. Но когда я прихожу к маме с папой, мне как-то спокойно, легко, именно возле них, а как отхожу дальше, вся легкость пропадает.

— Надо бы помянуть, Рус.

— Конечно. Поехали, знаю тут местечко.

Великий еще некоторое время смотрит на памятники, рассматривает фото, а я вместе с ним, после чего кивает.

— Поехали.

Мы отъезжаем не слишком уж и далеко. Минут десять от кладбища. паркуемся возле приличного ресторана и заходим внутрь.

— Рассказывай, как твой допрос.

— Сегодня херовато, — хмурюсь и стараюсь пока что не погружаться в эмоциональный фон. С появлением Аси я слишком часто стал туда проваливаться.

— Чего?

— Сегодня официально увиделся с отцом своей девушки в качестве его прокурора. Но я еще не знакомился с ним как парень его дочери.

Великий вскидывает брови вверх и окает, да и я тоже бы сейчас ойкнул.

— Нестрашно, что там над детектив?

— Сегодня скинет мне наработки, сказал, что нарыл что-то. А я в принципе сейчас думаю не об этом. У меня предчувствие, что следак что-то знает обо мне и об Асе, потому что он в прошлый раз был не в восторге, что я за ширмой, а в этот раз перенес время допроса, а меня не уведомил. Словно он захотел, чтобы мы встретились. Зачем ему это? Есть движения, которые для меня пока что невидимы.

— Если ты что-то подозреваешь, то тебе надо быть осторожным. У тебя развита интуиция.