Глава 41

АСЯ

Утро наступает для меня внезапно.

Просто я, оказывается, вчера уснула прямо в обнимку с бухлом на не самом удобном диване. И снилось мне, что Титову дисциплинарное прилетает, а я стою и кричу «так тебе и надо». Это дисциплинарное было в виде огромной биты, что била его по голове. Поразительно, но во сне никаких сожалений на этот счет у меня не было.

Жалости тоже.

То есть я буквально радовалась тому, что Титову прилетело по башке. Допилась до чертиков, здравствуйте.

Так что, когда мне удается принять горизонтальное положение и осознать, в какой реальности я нахожусь, первым делом отправляюсь исправлять тот внешний вид, что у меня сейчас имеется. А он, скажу я вам, исключительно отвратительный.

Голова ватная и тяжелая, но в этом виновата тоже исключительно я.

Не надо было творить всю херню вчерашнюю.

Боже, как же болит то место, где у меня помещены мозги. Как же болит, и как же сильно хочется, чтобы это наконец-то прекратилось.

В зеркало посмотреть — упасть в обморок можно. Я как будто рыдала трое суток, глаз не видно, есть только два опухших пельменя на лице.

— Кошмар, Титова. Ты просто ужас. Срочно в порядок себя привести…срочно. Патчи, хуятчи, что там обычно помогает.

Я понятия не имею, потому что выгляжу сейчас даже не на пятьдесят копеек.

Это просто извращение какое-то.

— Ладно, дерьмо случается, знаешь ли. Ну случается и все тут. Не умирать же теперь? Не умирать, — проговариваю я и тяжело вздыхаю, отправляясь в душ.

Когда спустя час я после всех процедур выгляжу сильно лучше, в мою дверь настойчиво звонят, затем и стучат.

Сердце пропускает удар, а следом заходится в бешеном стуке.

Нет, ну не может же быть, что ОН пришел снова поговорить, ну может на свежую голову, да?

Нет, ОН не из тех, кто будет поступать подобным образом.

К двери я крадусь буквально, и за это время успеваю понять две вещи: если это Титов, я просто не открою ее. А если не Титов, то я расстроюсь. И в этом моя алогичность во всей красе.

Мне хочется, чтобы он за мной бегал, но при этом я буду его отталкивать.

Мне уже пора в дурку, или еще можно потерпеть?

Но…звонивший всего лишь курьер знакомой мне уже фирмы. Паренек держит в руках неподъемный вазон красных роз, и я со стоном открываю дверь.

— Агеева Ася? — пыхтит он, едва удерживая огромную корзину. Лицо примерно в тон цветам.

— Да…

Ладно, букет красивый. Не пошлый, как это обычно бывает, а красивый, нежный даже, несмотря на алый цвет бутонов.

— Вам цветы. Разрешите, — хрипло шепчет он и заваливается в квартиру, грубо приземляя корзину на пол. — Моя поясница вышла из чата, — пытается шутить и криво улыбается, вот только по лицу и так понятно, что ему не очень-то легко было.

— Ну собственно, тут они стоять и будут. Ладно…— подписываю бумаги и выдаю пареньку на чай. Мне его, честно говоря, безумно жалко.

Самый неблагодарный труд в мире именно такой.

«Самой красивой девочке в мире» читаю на бумажке, которую нахожу между бутонов. Вряд ли это Титов. Он бы не написал такого, он бы непременно вычудил нечто другое. Да и зачем ему теперь мне букеты слать, я уже не смогу быть ему полезной…

Но, Боже мой, как же мне хочется, чтобы эти цветы были от него. Так хочется!

Тяжело вздохнув, иду за смартфоном, который со вчера вечера молчит. Новых смс нет, звонков тоже.

Как ненормальная трясущимися пальцами я вожу по экрану и первым делом нахожу такой важный для себя абонент. Он не в сети и в сети был вчера поздно вечером, вероятно, когда искал меня.

На этом все. Он ничего мне не написал.

И уже не скажет.

Не напишет.

Ничего мне не напишет.

Эта простая мысль выбивает почву из-под ног, и я снова на грани грандиозной истерики, в которую впадать отнюдь нельзя.

Мне никогда не было так больно, но все бывает в первый раз.

Когда в дверь снова звонят, я, стерев все следы слез, иду открывать в большей решительности.

Кого там еще принесло?

Однако это всего лишь Илья. Вернее, снова Илья.

Я молча открываю дверь и рассматриваю его с головы до пят, всем своим видом показывая, как именно я «рада» его видеть.

Потому что он мне надоел буквально и фигурально, и потому что он мне не нравится, даже если это он и прислал букет.

— Я специально заказал неподъемный, чтобы ты выбросить не смогла, — он цокает языком и подмигивает мне, вальяжно раскинувшись в дверном проеме так, что дверь теперь не закрою.

Всем своим видом показывая превосходство, он снова вызывает во мне огонек яркой злости.

— Мне снова следует сказать тебе, чтобы ты катился отсюда? Знаешь, за последние сутки это моя любимая фраза. Так что…катись отсюда, Илья. Я снова говорю тебе, что я не твоего полета птичка, и что мне ты не интересен ни как мужик, ни как человек в целом, — складываю руки на груди и вслушиваюсь в собственное бешено колотящееся сердце.

Этот же остолоп только шире улыбается, облизывает нижнюю губу и потирает подбородок двумя пальцами. Я его явно интересую слегка больше, чем могло бы показаться на первый взгляд. Но этот интерес мне непонятен.

Даже самый настойчивый уже плюнул бы на меня, а этот как танк напролом идет.

И ведь сказала же ему правду. Не играла и не привирала.

Так какого черта?

Еще странно, что он новенький и настолько плотно пытается ко мне подойти. Меня вдруг осеняет, примерно также, как лупило по башке Титова во сне. А что если…что если это тоже не просто так? И что все ситуации со мной и Титовым, да и с отцом — это звенья одной цепи?

А что если он имеет какое-то отношение к делу?

Либо я окончательно сошла с ума и ищу врагов в каждом проходящем мимо мужике, которому я запала в душу.

Нет, я вполне могу запасть в душу так, что человеку будет плевать на мои отказы. В конце концов, я лучшее, что случалось с человечеством.

— Я буду звать тебя на свидание до тех пор, пока ты не скажешь мне «да», Ася. И цветы буду тебе дарить все время, хочешь ты этого или нет. Меня так воспитали: всегда получать то, что ты хочешь. А сейчас я хочу тебя.

Не ну стелет он, конечно, круто. Прямо так, как бабам нравится. Я лениво улыбаюсь и подозрительно рассматриваю его мимику. Если он даже и играет, то делает это профессионально.

Слыш, умница, ты не заметила подвоха в Титове, а тут ты прямо вся такая крутая схему выстроила, ага?

Не строй из себя Шерлока Холмса, ты всего лишь влюбилась, вот и все.

А тут…

А тут мои дедуктивные умозаключения поражают даже меня саму.

Я отчетливо понимаю, что он подкатывает ко мне не просто потому, что я объективно красивая и недоступная баба.

Не просто.

— И что мне сделать, чтобы ты наконец-то от меня отвял?

— Ты ничего не сделаешь. Я настойчивый. НО достаточно просто пойти со мной на свидание, чтобы я слегка умерил пыл. Конечно, я допускаю вероятность, что свидание может меня немного разочаровать, и я пойму, что нам не по пути. Но если честно не думаю…шанс есть, но небольшой. Однако шанс. Соглашайся, Ася Агеева, — он делает еще один шаг ко мне и теперь между нами сантиметров двадцать, не больше.

У меня на него «не встает» и ничего не екает, так что и думать тут не о чем.

Но я отвечаю уверенно и дерзко, как и положено Агеевскому отродью:

— Ну пойдем, может удивишь. Только если руки протянешь, я тебе кадык вырву. Или по яйцам пропишу. Варианты есть, дорогой. Вероятность тоже…