- 25 -

— Расстроены, что он не попытался вас вернуть?

Гун отвлеклась от изучения бумаг и бросила на Жакрама удивлённый взгляд.

— С чего бы? Где бы я себя ни нашла, это явно не было помойкой.

Дракон одобрительно хмыкнул.

— Всё больше убеждаюсь, что не ошибся в выборе: вы — потрясающая.

— И дальше так думайте.

Он усмехнулся.

Гун посмотрела на текст, не видя букв.

Разумеется, вся эта ситуация давалась ей не так легко, как хотелось бы показать; и да, больно — было. Но и Жакраму она не лгала: есть на свете вещи, которые просто происходят, и решения, за которые надо платить. Они — взрослые существа.

Она снова вспомнила ту, на кого её променяли.

В суматохе открытия межмировых порталов Жакрам отвёл Ижэ в сторону для разговора, и у Гун появилась, наконец, возможность взглянуть на свою замену, в итоге завоевавшую роль оригинала.

Девчонка была тонкой, если не сказать — тощей. В роду её отметились фейри, люди и одна Бездна знает, кто ещё. Гун вздёрнула подбородок и шагнула прямо к ней, глядя холодно и оценивающе.

— Так вот ты какая.

Девчонка почтительно кивнула в знак приветствия, но после с достоинством выдержала неприязненный взгляд. Чем заработала у Гун несколько призовых очков. В дымчато-синих глазах драконице виделись твёрдость, спокойствие и тень не то сожаления, не то вины.

Торжества там не было.

— Ты — та, что притворилась мной и забрала моё, — сказала Гун холодно.

— Я понимаю вашу злость, — ответила девчонка мягко и спокойно. — И вы имеете на неё полное право. Однако, я ничего не забирала. Ижеени — не вещь, госпожа. И сам сделал выбор. Можете верить или не верить, но я не подталкивала его к такому решению.

Гун коротко хмыкнула.

— Предпочту не поверить. Ижеени? Так ты его называешь? Он — дракон, девочка. Ты совсем ничего не смыслишь в этикете? Хотя бы знаешь, с какой стороны берутся за вилку?

— При всём уважении, ему нравится именно это имя, — в голосе Жрицы впервые звякнул металл.

— Что же, это мерзко. Я бы не стала так его называть — возможно, потому рядом с ним ты. Но, по крайней мере, он променял меня не на совершенное ничтожество. Сочту это хорошей новостью.

Жрица внезапно грустно улыбнулась.

— Если вы спросите меня, госпожа, то на мой вкус вы были лучшим выбором. Вы — его пара. С вами он был бы счастливее.

Гун склонила голову набок. Интересно... кажется, действительно верит в то, о чём говорит.

— Мы уже этого не узнаем, — сказала она вслух. — Так что... ты уж постарайся.

— Что? — опешила Жрица.

— Постарайся, чтобы ему не пришлось сожалеть. И тогда на семейных встречах я рано или поздно подам тебе пиалу, как паре брата моей пары. Возможно... если ты меня не разочаруешь.

С этими словами Гун стремительно развернулась и пошла прочь, игнорируя взгляды Жакрама и Ижэ.

Она сделала это. Она посмотрела в глаза той, другой женщине. Правда, нашла там совсем не то, что втайне ожидала и почти хотела найти.

И теперь могла испытывать к ней всё, кроме ненависти.

—

— Так что скажете? — голос Жакрама вырвал её из воспоминаний. — Не хочу торопить, но рассвет, образно говоря, наступает нам на пятки.

— Меня всё устраивает, — она ещё раз скользнула взглядом по строчкам. — Это соглашение, регламентирующее наши деловые отношения, учитывает все мои интересы.

— Хорошо, — Жакрм медленно кивнул. — Моя магическая печать там уже стоит. И... моя госпожа, я верно понимаю, что именно на этой встрече вас попросят принести клятвы?

— Судя по всему, — она медленно кивнула. — Прямо об этом речи не идёт, потому что соглашение не вполне официальное. Но это не значит, что Рои выступает одна: за её спиной стоят некие — весьма значимые, смею уверить — политические силы. Доподлинно известно, что на её стороне Золотой Старейшина. По слухам, инициативу негласно позволил сам Ос Водный — что уже очень, очень серьёзно. Также не совсем понятна позиция Ледяного Дома в этой ситуации...

— До момента, когда мои клятвы падут, в этом вопросе придётся расчитывать только на Ижеени, — поморщился Жакрам устало. — Но, что бы я ни думал о брате, в некоторых вопросах он с детства подлинно хорош — например, в умении играючи находить правильные связи. В остальном... моя госпожа, мне понадобится самая полная информация о текущей политической раскладке, которую вы только сможете достать. Для того, чтобы одолеть Алых, недостаточно просто избежать клятв; нам нужно будет найти точки соприкосновения с княжескими приближёнными и Советом, чтобы, когда правда вскроется, все спокойно это приняли.

— Я постараюсь достать всё, что смогу. Лорд Жакрам...

— Можно просто по имени. И мне уже интересно, о чём вы пытаетесь сказать с такой неуверенностью.

Гун отвела взгляд.

— Я думала, что ваша манера называть брата "Ижеени" — это способ выказать пренебрежение. Но та женщина его тоже так называет. Неужели ему это... нравится?

— Сложно сказать, — пожал плечами Жакрам. — С ним в этом смысле всегда сложно сказать. Видите ли, это имя ему дал Лаари. Одно время Ижеени отрицал его и стремился подчеркнуть свою принадлежность к драконьему племени — во многом для того, чтобы позлить Чёрного Палача. Но теперь...

— Разве тот факт, что так его называл Лаари — не повод для ненависти? — Гун поморщилась. — Лаари — демон, ваш мучитель. Он...

— Госпожа, — Жакрам устало откинулся на спинку кресла. — Боюсь, это слишком сложная и неоднозначная тема. Лаари — безумная тварь, и я лично упьюсь в хлам, когда он наконец-то сдохнет. Но однозначные злодеи, равно как и однозначные герои, встречаются лишь на страницах низкопробных новелл и агитационных плакатов. Жизнь же несколько сложнее. И правда в том, что без Лаари не было бы и Ижеени. Думаю, фактически не было бы. Он в детстве обладал довольно свободолюбивым, привязчивым, своевольным нравом и не факт, что вообще смог бы адаптироваться к той реальности, в которой мы жили. У него были все шансы закончить, как... как ещё один наш брат.

Гун сжала губы, почувствовав, как дрогнул голос Жакрама. Она не хотела и воображать, что крылось за всем этим.

— Вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что Лаари спас моего младшего брата, сделал чем-то вроде приёмного сына. И любил так, как умел. Безумно, порой уничтожая то, что Ижеени было дорого, порой — манипулируя и ломая под себя. Но знали бы вы, как я всегда завидовал этой любви...

Жакрам отвернулся. У Гун сложилось стойкое впечатление, что последних слов он говорить не собирался.

И она не хотела, чтобы его откровенность повисла в воздухе, не получив ответа.

— О, бросьте. Вы рассказываете это девочке, которую семья в какой-то степени продала в знатный Дом в качестве большой куклы для наследницы, — Гун усмехнулась. — Я стала служащей и в конечном итоге очень привязалась к своей госпоже. Но с самого начала... да и не только... порой я безумно завидовала ей. Первое время она забывалась и звала меня "Дорой", как свою покойную сестру. А я... я была жестоким, эгоистичным ребёнком. И злилась. Особенно на ту Дору, лицо которой стало моим пропуском в мир богатства и власти.

— Это отвратительно, — поморщился Жакрам. — Вы имели право злиться.

— Это предгорные традиции, — Гун горько улыбнулась. — Служащий не имеет права на злость.

Они замолчали.

— Сейчас мы вернёмся к нашим делам, — сказал Жакрам серьёзно. — Но однажды снова поговорим об этом. Я хотел бы узнать вашу историю.

— Она вполне стандартна.

— Мне так не кажется. А теперь — дайте мне, пожалуйста, вашу руку.

Гун послушно протянула ладонь. Жакрам взял её руку и вдруг легко поцеловал запястье.

Это был человеческий жест, который драконица вроде бы должна презирать. Но... по правде, Гун понравилось.

Между тем, дракон поднял руку и показал ей... маленькую чёрную змею?

— Она станет вашим браслетом и защитой, — сказал он спокойно. — А также моими ушами и глазами на предстоящей встрече.

Змейка, повинуясь негласному приказу, скользнула на запястье Гун и замерла там так неподвижно, будто действительно была просто украшением. Даже металлический блеск проявился!

— Я возьму её, — отозвалась Гун задумчиво. — Но не уверена, что защита Алого Дома пропустит. Матушка Рои — мастерица...

— Возможно, — на лице Жакрама снова возникла та самая опасная улыбка. — Но предыдущие мои изыскания показали, что кровное колдовство нагов пока не знакомо этому миру. Так что, пусть это риск, но — вполне оправданный.

— Благодарю, — Гун медленно встала. — Что же... мне пора.

— Верно. Госпожа?

— Да?

— Мы станем парой. И я хочу, чтобы вы знали: с этого момента я буду рукой, на которую вы сможете опереться, вашим щитом и вашим оружием. Там, на переговорах, помните, что вы не одна и за вашим плечом есть кому стоять. Вы больше не кукла, не девочка, укравшая чужое лицо. Поверьте в это сейчас, всей душой. Раз и навсегда. Иначе ничего не выйдет, понимаете?

— Я поверю вам, — Гун улыбнулась, чувствуя странную дрожь в груди. — Но и вы пообещайте мне больше не быть мальчиком, завидующим младшему брату. Вы... мы... достойны большего, чем роль вечных теней. Но как другим в это поверить, если не верим мы?

Его глаза потеплели.

— Я ценю эти слова, госпожа. Будьте осторожны. И — возвращайтесь.

* * *

— Как здорово, что вы отыскали время навестить меня, матушка.

— Разве я могла проигнорировать ваше приглашение, матушка?

Рои Алая величественно кивнула, видимо, посчитав первый обмен ядовитыми любезностями исчерпанным, и указала гостям на мягкие пуфы.

Сама она восседала на возвышении, окутанная полупрозрачными драпировками и тенями. Верхнее платье её было с показной небрежностью приспущено и струилось по полу кровавой рекой. Многочисленные бусины в высокой причёске не звенели, когда драконица поворачивала голову, и это было действительно высоким классом.

Гун в который раз подумала, что именно от этой женщины Ири унаследовала красоту, силу характера и умение оставаться утончённой и аристократичной при любых обстоятельствах.

Одно только сердце Ири досталось от кого-то другого. Хотя... Сколько там было Рои лет, когда она осиротела, убила в безвыходной ситуации свою собственную ближайшую подругу и была вынуждена стать опорой для молодого Главы и его советником в мире интриг? Впервые Гун задумалась об этом. Странно ли при таких обстоятельствах — быть жестокой и недоверчивой? Наверное, странно было бы таковой не быть.

— И что же, почтенный Старейшина, — взгляд Рои переместился в сторону Призрачного. — Как поживают ваши новоиспеченные внуки? Эти бедные маленькие дикари хотя бы не считают себя демонами? Вот уж была бы неловкая ситуация...

Гун едва не вздрогнула — настолько Рои Алая попала в цель. Ей стоило некоторого труда удержать хладнокровие. Матушка Алых случайно угадала? Или получила доступ к этой информации? Скорее второе, конечно. И вопрос лишь в том, насколько много ей известно...

— Благодарю за заботу, матушка Рои, — презрительно выплюнул Призрачный Старейшина. — Но ваши опасения беспочвенны. Мои внуки — умные, адекватные дети, попавшие в неприятную ситуацию.

— Что же, верить в это — ваше право, — она холодно улыбнулась. — Но почему мы должны с вами соглашаться? Всё, что пока что видело Предгорье от этих "милых детей" — разруху и тлен.

— Вы столь жестоки, матушка, что я поневоле начинаю тревожиться о вашем здоровье. Неужто старость сказывается на памяти?

— Зависит от того, что же, по-вашему, я запамятовала.

— Не вы ли ещё во времена Клановой войны столкнулись с последствиями опрометчиво данных стихийных клятв? Вам ли не знать о том, как это может навредить? Моим внукам не было и полувека, когда у них вырвали клятвы. Вы считаете, что они должны отвечать за последствия этого?

— Я считаю, что для Призрачного Дома всё совпало поразительно удобно, — отрезала она. — Ваше возвращение, внуки, о которых вы — якобы — не знали... Чем больше я об этом думаю, тем меньше доверяю вам, господин Старейшина.

— К моему счастью, Князь и его Советник не разделяют ваших сомнений.

— Князь молод, а молодости в целом свойственны скоропалительные суждения; Советник же, при всём моём к нему уважении, не совсем один из нас. Понять одного дракона, от рождения воспитанного в знатном Доме, может только другой такой дракон. Или не согласитесь со мной?

Гун задумчиво слушала. К чему это всё, интересно?

— К чему это всё? — резко озвучил её вопрос Старейшина. — Рои, мне дорога каждая минута и нет времени на твои игры. Ты решила отказаться от своих же слов?

— Зачем же, — она покачала головой. — Всего лишь выказываю обоснованное недоверие, Рэж. И дальнейшее предпочту обсуждать с единственным представителем Призрачных, которому я доверяю — с матушкой Гун.

Так вот как ты захотела разыграть эту партию... Гун усмехнулась про себя и бросила на Рои чуть растерянный взгляд. Благо, за годы успела его отлично отрепетировать так, чтобы верила даже наставница.

— Это совершенно исключено, — вполне закономерно отрубил Старейшина.

— Разве? — Рои склонила голову набок. — Матушка Гун — старшая, уже признанная Князем и всеми членами Совета мать Призрачного Дома. Будь моя воля, она была бы одним из регентов при новом подрастающем Главе, воспитывая и близнецов, и свою дочь в традициях Предгорья — тех Призрачных, на которых действительно стоило бы возлагать надежды. Но всё вышло, как вышло. Так или иначе, дальнейший разговор я предпочту вести исключительно с матушкой Гун. Или так, или я буду в полном праве сказать Совету, что вы сами не пошли мне навстречу и отказались от договорённостей.

— Что же, — Старейшина стремительно поднялся. — Значит, дальнейший разговор не имеет смысла.

— Ваше право так думать, — усмехнулась Рои. — Но я, как матушка Дома Алого, обращаюсь к матушке Дома Призрачного. Что скажете, матушка Гун?

"Скажу, что вы, как всегда — роскошная, первостатейная сука", — подумала Гун. — "Которой я не могу не восхищаться."

В этот момент Рои чуть повела рукой. Это был знакомый жест, понятный Гун с самого детства. Он значил нечто среднее между "иди за мной" и "повинуйся". Реакция на это движение вбивалась в неё годами.

Даже сейчас её сердце на миг сбилось с ритма — что, несомненно, услышали все присутствующие. Рои полуприкрыла глаза, пряча мелькнувшее в них торжество. Призрачный замер.

Змейка ободряюще сжалась на запястье...

И вместо покорности вдруг пришла злость.

А ещё она, как ни странно, впервые поняла позицию Ижэ... Ижеени — если не во всём, то во многом.

Они видят в ней лишь куклу. Все. Для Рои, для Призрачного, для Стального она — лишь фигура, которую весело и забавно двигать по чёрно-белым клеткам... Но хватит. Хватит. Ты был прав, Жакрам.

Пора уже начаться нашей игре.

— Да, матушка Рои, — она склонила голову в показательной покорности, чтобы уж точно совладать с лицом. — Я согласна, что нам следует обсудить всё с глазу на глаз.

Ох, как полыхнули глаза Старейшины... Ничего, бывает. Ей тоже не слишком понравилось быть слепым и ведомым прикрытием для подлинных намерений.

— У вас какие-то возражения, Рэж? — голос Рои звучал жёстко и резко. — Я слушаю.

Старейшина оказался в очень, очень сложном положении. Гун даже ощутила лёгкое злорадство по этому поводу, но искренне понадеялась, что у него хватит ума принять единственно верное решение и просто уйти.

Ума хватило. Взглядом, который он напоследок бросил на Гун, можно было бы испепелять камни... и отчего-то это только раззадорило её ещё больше.

Как только дверь за Призрачным Старейшиной захлопнулась, Рои слегка сменила положение на более вальяжное, небрежное. При общении с кем-то близким — признак доверия; для встречи двух матушек — недопустимое пренебрежение.

— Старый плут, — хмыкнула она. — Князь доверяет ему и всерьёз допускает мысль, что Старейшина действительно ничего не знает о внуках. Право, будто этот хитрец не научился обходить сложнейшие клятвы ещё до того, как я впервые встала на крыло.

— Вы верите, что он знал об этом раньше? — уточнила Гун.

— А ты что, предполагаешь обратное? Ты не казалась мне настолько наивной.

Ну да. И смерть ради внуков Старейшина допускает просто так, ради шутки. Хотя... разумеется, и это может быть игрой. Всё вокруг может быть игрой, и ничто не истинно.

Но это не меняло того, что Рои играла тоже. И Гун отлично видела, к чему всё идёт.

— Ты умная девочка, матушка Гун, — сказала Рои. — Подруга моей Ири и излюбленная, лучшая моя ученица. С тобой я честно могу поделиться опасениями и тревогами. Которые, смею уверить, разделяют многие. В том числе — в княжеской резиденции.

— Разумеется, — Гун склонила голову.

Она ощущала себя зрительницей в театре, перед которой отплясывают актёры. Странное чувство — это злило и забавляло одновременно.

— Я не думаю, что эта вся история — простое совпадение, — говорила Рои. — Со стороны кажется так, но вот ты мне скажи: что это, если не тайный захват власти? Посуди сама: все Дома, и без того немногочисленные, пострадали в этой войне. И тут из пепла во всей своей красе возникнет новый Дом, сильный и в перспективе способный стать ещё сильнее. Скажи мне, какой должна быть реакция знати на такие новости?

— Не слишком позитивной, — признала Гун.

Рои поступала в своей обычной манере: манипулировала, но не лгала. Гун и сама понимала проблему, с которой они столкнутся: мало просто получить статус — нужно удержать его.

— Именно, — Алая презрительно покривила губы. — И союз с одиозными Медными, недобитками металлической коалиции — самая провальная идея при таких обстоятельствах. Призрачный Старейшина играет в свои игры, Стальной — также. С последствиями, однако, придётся иметь дело тебе и твоей паре. Между тем, молодой господин Ижэ представляется мне меньшим из зол. Его признаёт Ледяной Дом, мой брат неплохо относится к нему. Опять же, он — твой истинный... и в случае сложной ситуации именно ему придётся иметь с этим дело.

Старая драконица замолчала, будто взвешивая свои последующие слова. Гун не питала иллюзий на этот счёт: Рои наверняка продумала этот разговор заранее, в мелочах. Скорее, она давала время ученице осмыслить и осознать услышанное.

Гун не стала разочаровывать: для того, чтобы придать лицу озабоченное и встревоженное выражение, ей не надо было даже притворяться.

— Ты знаешь меня — и как я веду дела, — Рои повертела в руках писчую кисть. — В общих чертах тебе также известна цель, с которой ты здесь. Неофициальная просьба Князя гласит: Призрачный дом должен принести ряд мирных клятв. Требовать подобное напрямую у драконьего аристократа Князь не имеет права, как тебе известно. Но он полагает — и я разделяю его мнение — что одной только присяги в данном случае будет недостаточно. Потому-то тебе придётся сегодня поклясться, что главой Призрачного Дома станет твоя пара, и что за время его главенствования ни один Призрачный не повернёт оружия против Предгорья по приказу Главы. Если же кто-то сделает это по своей воле, то будет подлежать уничтожению.

— Да, я дам подобную клятву, — неужели это всё?

— Но это не всё, — сказала госпожа Рои. — Я хочу получить от тебя ещё некоторые гарантии, которые в будущем объединят наши Дома, будут способствовать миру и процветанию. Если ты согласишься, я стану твоим союзником и советчиком. Я погашу пожар в Совете и брошу все ресурсы Алого Дома в помощь братскому Призрачному.

А вот и оно.

— Каких клятв вы хотите?

— Клятву о ненападении и приоритетном сотрудничестве между нашими Домами, а также общее торговое и экономическое пространство. Вы откажетесь от договора с Медными и любые контакты с ними будете согласовывать с Алым Домом. Также вы поклянётесь, что при выборе следующего Главы кандидатура Мака Призрачного будет приоритетом. И последнее... после создания Дома нам с вами следует избавиться от некоторых неблагонадёжных элементов.

— Простите?

— Убийца моего сына, лорд Жакрам. Он должен умереть.

Вон оно что... Алые под шумок решили приобрести себе марионеточный Дом, ещё и голову Жакрама получить на блюде... что же, дерзко.

И, что самое обидное, в этих обстоятельствах вполне могло бы сработать. Война и хаос, неоднозначность положения Призрачных, степень влияния Алых на Гун... Да, это действительно могло сработать. При этом риск для матушки Рои если и присутствовал, то минимальный. А вот количество возможных бонусов и полезностей впечатляло. Да ещё и своего рода восстановление "исторической справедливости": в конечном итоге, Алый Дом давно порывался объявить Призрачных всего лишь ответвлением своего семейного древа. Первого Призрачного родила Алая драконица, разве нет? Только вот, увы, сами Призрачные на это лишь улыбались ехидно и предлагали Алым на деле доказать своё превосходство.

Дураков не нашлось.

А теперь вот Рои думает, что наконец-то нашла себе... дуру.

Гун отвела глаза, изображая растерянность.

— Я не уверена, что могу принимать такие решения, матушка.

— Почему — нет? Ты поднялась высоко — та, кого я помню малышкой Гун, стала одной из могущественнейших и знатнейших дракониц предгорного края. Пришёл твой черёд принимать решения, верно?

Гун изумлённо уставилась на Рои. Эти слова... льстили. Грели самолюбие. Казались компенсацией за годы и годы служения...

И тем больнее было ощутить, как стискивает запястье змейка, и напомнить себе, ради чего это сказано.

Ради того, чтобы снова получить над нею власть.

— К моему новому положению непросто привыкнуть, — сказала Гун тихо.

— Это закономерно, — матушка ободряюще улыбнулась. — Стать матушкой, да ещё и в такой обстановке — это всегда непросто.

Она умолкла на пару мгновений.

— Я бы хотела дать тебе больше времени на раздумья, — продолжила Рои. — Но, боюсь, Призрачный Старейшина не позволит этому произойти: он находится под влиянием своего друга и грезит союзом с Медными. Тому, который почти наверняка станет роковым для вас. Я же всего лишь предлагаю здравую альтернативу; подумай об этом.

Гун стиснула пальцы, как будто пыталась совладать с собой.

— И что, если я принесу клятвы, вы признаете моего истинного Главой? Поддержите его официально, позволив тем самым удержаться при власти и сохранить жизнь? — спросила она.

— Да. Как я уже сказала, речь идёт о взаимовыгодных условиях... Но предложение больше не будет действовать, когда ты выйдешь за эту дверь. Решай сейчас.

Гун прикрыла глаза, закусила губу и выдохнула нервно, будто ныряла на большую глубину.

— Я клянусь Пламенем, что, обретя меня, моя пара станет Главой Призрачного Дома; что за время его главенствования ни один Призрачный не повернёт оружия против Предгорья по приказу или с одобрения Главы; если такое всё же произойдёт, нарушивший клятву будет уничтожен. Я, — тут она запнулась, будто бы сомневалась, вдохнула и выдохнула. — Я клянусь Пламенем, что, обретя меня, Ижэ Призрачный тем самым даёт клятву о ненападении и политическом сотрудничестве, обязуется подписать договор об общем торгово-экономическом пространстве, прекратить любые прямые контакты с Медным Домом, сделать кандидатуру Мака Призрачного приоритетом при выборе преемника и устранить лорда Жакрама в течение десяти лет.

Договорив, Гун отвернулась.

— Надеюсь, я не ошибаюсь сейчас, — сказала она с горечью.

— Ты приняла правильное решение, милая, — сказала Рои ласково.

Неужели?.. Неужели получилось?! Кураж захватил Гун. Она обернулась к Рои и требовательно сказала, добавив в голос побольше страсти:

— Ваша очередь!

— Что?..

— Ваша очередь приносить клятву. Поклянитесь, что поддержите мою признанную пару перед Советом и своими союзниками!

Это была игра на грани, о да. С другой стороны, если Рои откажется — невелика проблема, назовёт имя — уже сложнее, но решаемо. Однако...

Матушка Рои была очень осторожна. Она была стара. Но радость победы... она порой ослепляет всех.

— Я клянусь Пламенем, что поддержу твою признанную пару...

Гун опустила ресницы, чтобы скрыть бешеный блеск глаз.

Это случилось. Она действительно победила. Величайшее поражение в её жизни — расставание с истинным — в итоге стало счастливым подарком.

Быть может... быть может, в каждом поражении кроется зерно победы? Но и наоборот это тоже работает.

Всё ещё может рухнуть. И чем быстрее она ретируется, тем меньше будет шансов выдать себя.

Когда клятвы были принесены, Гун, стараясь держать роль, сказала тихо:

— Спасибо, матушка. Вы дали мне надежду.

— Не стоит благодарности, дитя: я воспитала тебя, — сказала Алая снисходительно.

"О да, — подумала Гун. — Ты очень хорошо воспитала меня."

— Спасибо, матушка, — Гун склонила голову. — Я никогда не забуду ваших уроков. Но... это будет длинный день, полный хлопот. Простите ли вы мне мою невежливость и позволите ли покинуть вас?

— Разумеется, — Рои махнула рукой, как делала всегда, отпуская её. — Ты вольна идти.

"Она больше не называет меня "матушкой", — отметила Гун с тихой иронией.

— Высокого Неба, — сказала она вслух.

— Алого пламени, — ответила Рои. — Ах да... почему бы тебе пока что не рассказывать подробности нашего разговора Призрачному Старейшине? Мне нужно время для того, чтобы подготовиться к неизбежной схватке с ним.

— Разумеется.

И Гун выскользнула за дверь, чувствуя, как разжимается сжимавший грудь незримый обруч.

* * *

Призрачный Старейшина встретил её полным пренебрежения взглядом, но не сказал ничего — понимал, очевидно, что здесь уши есть не только у стен, но и у самого воздуха. Гун также предпочла помалкивать. В идеале она бы вообще не стала посвящать Старейшин в план до того момента, как ритуал уже свершится. В одном Рои была права — старым интриганам нельзя доверять в полной мере.

С другой стороны, их незнание могло обернуться ещё большими проблемами: предсказать, что выкинут древние жестокие драконы, почувствовавшие катастрофу — невозможно.

Так, в полнейшей тишине, они и добрались до штаба. А вот там...

— Ты, маленькая тряпошная дрянь... да как ты могла так поступить?! — рявкнул Призрачный, нависнув над ней, как легендарная скала Возмездия. Гун даже испугалась немного: успеет ли она вставить хоть слово, или он кинется прямо сейчас?

— Рэж, ты бы поумерил накал драмы, — с показательным равнодушием попросил Стальной. — Пусть она сама расскажет, что именно случилось.

— Я и сам расскажу тебе, что случилось! — рявкнул Призрачный. — Эта дрянь с самого начала подчинялась своей наставнице и сделала в итоге так, как ей приказали. Потому-то я и не хотел, чтобы она была парой Ижэ!..

— Вы не хотели... — начала Гун и запнулась.

— Мне надо было свернуть тебе шею в тот самый момент, когда ты согласилась его обманывать, — ощерился Призрачный. — Коврик под ногами у Алых! Я с самого начала предполагал, что ты можешь играть за них! Надо было избавиться от тебя сразу, но эти условия старой мрази... Бездна!

— Рэж!

— Что?! Ты что, не понимаешь, что теперь придётся избавляться от Ижэ сразу после ритуала?!

Призрачный тихо рыкнул. Он очевидно балансировал на грани превращения.

— Я смотрю на неё — и вижу свою пару, — прошипел он. — Такая же дрянь, но ещё и слабохарактерная — ко всем прелестям. Впрочем, чего ещё ждать от служащих? Тупые куклы, способные только подчиняться. Человечки — и те лучше!

Гун очень, очень захотелось плакать. Но нельзя. Ей нужно было лишь несколько секунд передышки, и...

— Почтенный Старейшина, вам лучше перестать оскорблять мою пару прямо сейчас, пока ситуация окончательно не стала неоднозначной, — холодный, жёсткий голос Жакрама вдруг зазвучал над самым её ухом. — Уверяю вас, я был всё это время с ней и могу засвидетельствовать, что она действовала исключительно в интересах будущего Главы Призрачного Дома.

Гун скосила глаза и увидела чёрную змейку, свернувшуюся на её плече и сверкающую на Старейшин недобро сияющими глазами. И когда она уже успела туда переползти, интересно?..

В комнате воцарилась мертвенная тишина.

— Вот сейчас я не понял, — первым отмер Стальной Старейшина.

— Мне казалось, что я выразился достаточно ясно, — сухо сказал Жакрам голосом змейки.

— Минуточку, — Призрачный тоже избавился от ступора. — Ты — не пара Ижэ?

Что же, это был её выход.

— Во-первых, почтенный Старейшина, для вас я матушка. И совершенно определённо "вы", а не "ты". Я понятно выражаюсь?

Стальной ухмыльнулся. Призрачный прищурился.

— Даже так... Прошу прощения, матушка. Кажется, вы куда интереснее, чем мне всё это время представлялось.

Так себе извинение, но лучше, чем вовсе ничего.

— Во-вторых, у меня есть некоторая совместимость с обоими братьями, — продолжила Гун. — Однако, моей обретённой парой — и Главой Призрачного Дома — станет лорд Жакрам. Зная об этом, я могла спокойно поклясться матушке Рои, что, как только Ижэ обретёт меня...

Её перебил взрыв хохота: Стального Старейшину буквально пополам согнуло.

— Я хочу билет в первый ряд, — простонал он. — Мне необходимо увидеть лицо Алой суки, когда она всё поймёт...

Призрачный потрясённо покачал головой.

— Это гениально, — сказал он скупо. — Но вам следовало меня предупредить.

— Вам тоже многое следовало сказать мне заранее. Не находите? — уточнила Гун холодно. — О своих подлинных планах, к примеру.

Призрачный дёрнул уголком губ.

— Туше, — сказал он, окончательно успокоившись. — Но скажите мне вот что, матушка: стали ли бы вы на моём месте доверять ученице Рои Алой, весьма юной драконице из служащих, не имеющей никакого опыта в интригах?

"Нет, не стала бы", — призналась Гун мысленно. Вслух озвучивать не захотела: много чести.

Да и так всё понятно, в общем-то.

— Моя вспышка была недопустимой, признаю, — продолжил Призрачный. — Но вы, думаю, понимаете сами: с теми клятвами, которые наверняка стребовала с вас Рои, единственным выходом было бы избавиться от вас с Ижэ. Но и Алые это понимали бы... Вы и сами понимаете, какой внутренней войной это могло обернуться. А теперь — почему бы нам не поговорить? У вас есть все права на злость... но вот времени на неё прямо сейчас нет.

— Если моя пара не против...

— Я не против, — сказал Жакрам. — При условии, что после госпожа отправится отдыхать ко мне. Я хотел бы обрести свою пару и позаботиться о её безопасности самостоятельно.

В его фразе отчётливо прозвучал намёк на недоверие Старейшинам, но те, очевидно, решили спустить это — что, впрочем, после предшествовавшей этому некрасивой сцены совершенно неудивительно. Потому Гун не оставалось ничего другого, кроме как всё рассказать.

— Вы её ещё и поклясться заставили... ловко, — Стальной ухмыльнулся. — Но, боюсь, сегодня вы нажили себе множество врагов. И одного персонального.

— Не думаю, что можно быть матушкой знатного Дома — и не иметь врагов, — сказала Гун.

— Тоже верно, — Призрачный хмурился. — Но надо придумать, как вывезти вашу родню с территорий Алых до того, как всё вскроется. Я обдумаю это...

— Почтенный Старейшина, — встрял Жакрам. — Скажите, насколько быстро вы сможете провести ритуалы? И каков должен быть перерыв между нашим вступлением в род — и избавлением от клятв?

— В теории их вообще можно провести один за другим. А что?

— Думаю, нам нужно поспешить, — отметил Жакрам. — Лорд Лаари всё активнее пытается связаться со мной. Кажется, его что-то насторожило; обратный отсчёт начался.

— Понял, — Призрачный нахмурился. — Ты считаешь, мы должны пожертвовать остальными братьями? Вы с Ижэ...

— Ижэ отправился за Жораном. Он должен вернуться завтра; есть ли шанс, что к тому моменту всё будет готово к ритуалу?

— Вот как, — лицо Старейшины ожесточилось. — Я сделаю необходимые приготовления. Держи меня в курсе и сообщи сразу, как только Ижэ вернётся.

— Принято. Для меня рискованно инициировать общение первым; если что, я передам сообщение через свою пару. Моя госпожа, вы не могли бы продублировать просьбу...

— Ах да, — Гун кашлянула. — Почтенный Старейшина, лорд Жакрам хотел бы максимально вникнуть в нынешний политический расклад Предгорья.

— Я соберу информацию и пришлю дополнительно. Засим... не смею больше задерживать, матушка. Идите к своей паре.