18

Дракон медленно кивнул. Их целители называли подобное состояние отделением или расщеплением души — физически существо было живо, но сочетание ментальных пробоин и повреждений мозга не позволяло восстановить разум. Душа отделялась, и с этого момента помочь несчастному было невозможно. Конечно, возможности драконьей магии в этой сфере куда шире человеческой, и, возможно, встреть он Ирейн раньше, все бы сложилось иначе. Но имеет ли смысл говорить об этом теперь?

— Ты ведь понимаешь, что твоей вины в этом нет? — спросил Тир мягко.

Она не сказала ничего, только покривила губы, и князь внезапно с головой окунулся в её эмоции — не отголоски, как раньше, а вполне полноценное погружение.

И да, он знал это чувство. Он просыпался с ним уже много лет, спрашивая себя: а мог ли он спасти родителей в тот день? Мог ли сделать что-либо? Не должен ли был умереть вместе с ними, а не бежать, как жалкий трус, и прятаться у Ледяного клана?

Умом он понимал, что поступил единственно верно. Но то умом, а вот сердцем…

Ирейн подняла голову, глянула удивленно, а потом тихо спросила:

— У тебя тоже, да?

И он был несказанно рад первому полноценному эмоциональному единению с парой, но немного растерян от обстоятельств.

— Смута, — сказал он. — С князьями такое случается.

Снова кривоватая усмешка.

— Да, случается… И как? Ты ведь понимаешь, что не виноват?

Тир фыркнул и мягко сжал её ладонь. Отвечать было не нужно — они прекрасно чувствовали и друг друга, и ответы.

— Ты расскажешь, что было дальше? — не то чтобы он не догадывался. Просто чувствовал, что ей это нужно — вскрыть гнойник, рассказать об этом сейчас, в минуту слабости, чудом избежав смерти, потеряв ещё одно близкое существо — по его, Тира, вине.

— Дальше становилось хуже, хуже и хуже, — вздохнула Ирейн. — Она начала забывать нас, порывалась куда-нибудь уйти… Однажды даже бросилась на меня, потому что решила, что я украла брошь.

— Ту самую, что в кошельке?

— Да. Хотела отдать её Фло — на память.

Они помолчали. Да и что, во имя Неба, тут скажешь?

— Знаешь, мне странно рассказывать тебе это все. В смысле… наверное, у сказочных персонажей не должно быть таких историй.

— В каком смысле?

— Ну, я хочу сказать… с тех пор, как ты явился сюда, мне кажется, что я в сказке, — Ирейн тихо закашлялась, но все же продолжила. — Той самой, где у героини великая магия, увлекательные приключения, тайна рождения (она ведь непременно имеет знатное происхождение!), а родители… Ну, если и умерли, то убил их злобный и жестокий злодей, которому потом можно радостно мстить — и от этого наверняка проще. А как можно победить то, что невидимо и неосязаемо? Или собственной магии, из-за которой это все произошло, мстить? Это все как-то глупо. Знаешь, — продолжила она. — Я ненавижу себя за то, что испытала облегчение, когда она все же ушла к Предвечной. Подумала: "Вот мы и отмучились" — а потом мне стало страшно, а ещё стыдно. Она звала меня… точнее как, она смотрела на меня, но не узнавала, и продолжала звать свою дочь, Ирейн. Это было какое-то безумие. И знаешь, самое обидное, что о таких вещах по большему счету не поговоришь ни с кем, не объяснишь, они вроде как закономерны и обыденны, разве нет? Папа мог от этого сбежать — в работу, в выпивку, в дела трактира, но у меня в глазах общества и своих собственных не было такого права. И это нормально для женщины — быть сиделкой, верить некоторым, так это чуть ли не одно из наших призваний. И я не жалею, просто прошло столько лет, а мне все ещё чудится, как она зовёт меня. Представляешь? Смотрит сквозь, не узнает и зовёт, умоляет о помощи. Знаешь… там, в воде, перед самым концом, мне почудился её голос.

Тир молчал, просто мысленно тянулся вперёд, буквально на своей шкуре ощущая эмоции, захлёстывающие его пару. Он позволял им проходить сквозь себя, стараясь не задерживать внимание на мелькающих перед глазами образах — он уже не мог их изменить, как бы ни хотел.

Дракону было грустно и горько понимать, насколько же Ирейн привыкла быть одна, взваливать на свои плечи непосильную ношу и волочь её, не особенно и рассчитывая на помощь с чьей-либо стороны. Её самоощущение чем-то напомнило ему чувства оказавшегося в окружении солдата, точно и наверняка знающего, что подмога не придёт. Да и, если подумать, разве жизнь человеческой женщины — не поле боя? Как и любая жизнь, в принципе. Но к женским, бытовым и житейским проблемам он, как и большинство ему подобных, всегда относился… снисходительно. Да и как же иначе, когда ты — дракон, княжеский сын, один из мужчин, творящих большую политику? У него никогда не было простых человеческих проблем. Откуда бы им взяться?

— Извини, — сказала между тем пара, тихо всхлипнув. — Я обычно не веду себя так.

И Тир с нарастающим изумлением, страхом и возмущением ощутил, как связь снова прерывается. Она перекрыла её! Сама! Он вскинулся было, но тут же себя затормозил: его девочка не осознавала, что делает. Да она даже о специфике своего дара ничего не знала, куда уж там уметь сознательно им пользоваться! Нет, в данном случае реакция была инстинктивной.

Проблема в том, что она не доверяла ему до сих пор. И можно ли её за это винить? Это высшие расы полагают доверие к истинной паре само собой разумеющимся (и то не всегда, многие считают это принуждением и сопротивляются, тот же Ар — хороший пример). С людьми сложнее. В них магией не был предусмотрен тот самый механизм, притягивающий к паре как магнитом, у них не было априорной веры совместимому партнёру — по крайней мере, не в той степени, что у оборотней, демонов или драконов. Ар был по-своему прав, предупреждая, что с человеком будет сложнее: человеческое доверие ещё надо заслужить.

— Не закрывайся от меня, — попросил он мягко, наклонился, поцеловал — осторожно и нежно. — Тебе не обязтельно со мной прятать слабости и быть сильной. У нас есть для этих целей я. Ты же видела, какой я в драконьем обличьи? Большой и страшный.

— Не наговаривай, — хмыкнула она сквозь слёзы. — Из тебя получается очень милый дракон.

— Тебе можно так думать, — покивал князь с улыбкой. — Даже вообще-то нужно. Но вот кому другому я вполне могу провести экскурсию на тему "Дракон. Вид изнутри. Вы можете защитить диссертацию, пока перевариваетесь".

— Тир!

— Что?!

— Мне больно смеяться!

— А вот нечего было всяким убийцам под руку попадаться, — возопил он с деланным возмущением, незаметно усиливая потоки целительской магии. — И вообще, ты меня сбиваешь с умной мысли!

— Ты себя, кажись, переоцениваешь, — фыркнула она. — У тебя — и умные мысли. Откуда?

— А я-то думал, что ты любишь меня за мой несомненно высокий интеллект, — скорчил князь обиженную гримасу.

— Нет, в первую очередь за то, что ты хорош в постели, — отозвалась пара в тон ему.

В каждой шутке есть доля шутки, так? Не идеально, но уже неплохо.

- Ну, коль уж я хорош в постели, то прямо тут и полежу, — с этими словами он упал рядом с ней и тут же обнял, стараясь, чтобы выверенное движение казалось небрежным со стороны — ей не стоит знать, как сильно он опасается случайно навредить.

— Наглый, — буркнула его пара возмущенно, но сложно обмануть того, кто слышит сердцебиение.

— Расскажи о себе ещё, — попросил он мягко.

***

Ар Серый, Казначей Предгорного Княжества, очень хотел кого-то убить, но, к сожалению, никак не мог определиться с кандидатурой. Окружающие, видя его состояние, пытались помочь ему с выбором по мере сил и возможностей.

— Мы хотели бы поучаствовать в поисках преступника, — вещал волчий посол. — Покушение на их светлости, на человеческих землях и в сопутствующих обстоятельствах — это вызов для всего Содружества Многоликих. Это неслыханно!

— Помощь — это хорошо, — сладенько заулыбался посол лис, сверкая внушительными клыками и белоснежной шевелюрой. — Мы тоже с радостью поучаствуем в расследовании. Только вот, уважаемый господин Воргу, этично ли предлагать сотрудничество в вашем случае? Все же вы со спутниками — самые очевидные подозреваемые.

У волка на лице заиграли желваки от бешенства, его оппонент улыбнулся ещё ласковей, охранники напряглись, атмосфера в трактире стала откровенно предгрозовой. Ар в очередной раз вспомнил расхожие шутки о белых лисах и их политической хватке, сопровождающиеся традиционно словами: "Ну просто песец".

— Извольте пояснить свои слова, — процедил волк. — Пока я не счёл их оскорблением!

— О, ну разумеется, никто и помыслить не мог о том, чтобы пытаться оскорбить вас, — заворковал песец. — Однако у любого расследования есть процедура, уважаемый Воргу, и уж точно она не допускает участия в нём тех, кто фактологически — разумеется, я не верю в это ни секунды! — является подозреваемым.

— Вы прекрасно понимаете, что я этого не делал!

— Разумеется, я вам верю! — с такими честными глазами знаменитый человеческий купец Валимир, наверное, заключал первый контракт с дворфами, положивший начало Железному Тракту. — Но ваш запах есть на том поле, любой оборотень подтвердит это. Или вас там не было, уважаемый… сородич?

— Я выходил туда, да — проветрить мысли.

— О, понимаю-понимаю, — покивал лис. — Я, разумеется, верю вам. А вы, Господин Казначей?

Ар чуть прикрыл глаза, стараясь внешне не выдать судорожной работы мысли.

Пока князь поддерживает пару магически (а ближайшие сутки это необходимо: для человека, пусть и одаренного, остановка дыхания более чем на пять минут не могла пройти бесследно, и только постоянные вливания целительной магии и сил пары могли полностью нивелировать последствия), разбираться с происходящим приходилось именно Ару. Нет, разумеется, Первый Советник и Глава Безопасности были уведомлены, но Серый сильно сомневался, что кто-то из них может просто так покинуть Предгорье — это при том, что сам Тир отсутствует, а новости о покушении распространились, как лесной пожар.

И вот теперь Ар пытался решить, что же ему делать в такой ситуации. С одной стороны, с волками у них отношения достаточно мирные, некоторым образом даже семейные, учитывая, что выходец из одного из крупнейших волчьих домов был парой Иса. Опять же, отношение к самкам у волков было особое, и подозрение в покушении на одну из них могли посчитать немалым оскорблением. С другой стороны, благородство благородством, но и политику никто не отменял. А в ней, всем известно, понятия "женщины, старики, дети" очень часто заменяются словами вроде "статистика", или "вынужденная мера", или "национальная безопасность". Однако…

— Полагаю, пока не время для каких-то подозрений, — сказал в итоге дракон. — Я законсервировал место преступления, и наши следователи все подробно изучат. Однако ваше предложение помощи весьма и весьма уместно. Чтобы исключить всяческие сомнения я попрошу представителей ваших славных Кланов поработать над этим делом вместе. Это возможно?

Заклятых сородичей явно мысленно перекосило, но достойных возражений они не нашли. Ар же почувствовал мимолётное удовлетворение — эта партия была за ним.

— Наши медвежьи друзья задерживаются, — сказал песец лениво, когда заверения в том, как все будут рады такому сотрудничеству, иссякли. — А ведь, между прочим, официально это их территория.

Ар бросил на худощавого, узколицего белобрысого лиса быстрый взгляд. Да, он тоже обратил внимание, что медведей все нет — а ведь если чем и славился Михал, так это пунктуальностью.

Но не могло же что-то всерьёз случиться с делегацией медведей, так ведь? Казначей подавил вздох. Вот с самого начала не нравилась ему эта идея с путешествием!

***

— Это я чего-то недослышал или ты так глупо пошутил? — Михал вперил в подчинённого нехороший, препарирующий взгляд. — Так ты учти, юмора я не понял.

Его сородич из Медвежьего Угла, булочник Шорх, явственно сник. Амулет связи, широкое медное блюдо, не мог передавать запахи, но глава Клана Медведей и так хорошо знал, что мужик отчаянно хочет оказаться сейчас подальше.

Угу, щас. Не с такими носвотями ко двору.

— Ну? Ежа проглотил?

— Все, как я сказал, батько, — прогудел полукровка. — Нашу Ирейн, дочурку Молчуна Ликоффа…

Михал бросил на придурка мрачный взгляд. Шорх икнул и быстро поправился:

— … то есть, прошу простить, княгиню драконью будущую. Её того… этого.

— Я тебя сам сейчас сначала того, а потом — этого. Изъясняйся быстро, понятно и словами через рот. Ты меня понял?

— Да, батько, — Шорх втянул голову в плечи. — Княгиня чуть не утопла.

— Вот как, значит. А ты, помёт олений, где в это время был?

— Так она там с драконами. Что ей угрожать могло? Я и отошёл, у меня того, булочки…

Михал посмотрел на подчинённого со значением.

— Выясни, что можешь. Буду через пару часов, — и провёл по артефакту, позволяя магии погаснуть.

— С кем приходится работать, — скривился Чеба. — Вот при всем уважении, шпионы из твоих сородичей…

— Как из твоих — воины, — отрубил Михал. — Но тут ты прав, конечно — ситуация. Ещё и на нашей территории, сейчас, когда договор на поставку древесины висит на волоске… Вот ведь гадство! Прав ты был, надо было к девице этой приставить хорошую охрану сразу же, а не щадить драконьи чувства. Ясно же, князёнок молоденький совсем, такой хоть бы за собой уследил! И вот как теперь отмыться? Явно же не просто так княгиня будущая поплавать решила.

Чеба только вздохнул сочувствующе и понимающе, молчаливо выражая поддержку. Но да Михал и так знал — воспитанник сделает, что можно, а если надо, и что нельзя, лишь бы подписать-таки договор и сгладить ситуацию.

Парень был из Зайцев, клана кочевого да малочисленного. Земель своих у ушастых не было, а вот врагов — просто навалом. Характеры у них, как на подбор, непоседливые, наглые, пронырливые да любопытные, любливые к тому же — сверх всякой меры. Оно вроде как и не порок, но часто из-за этого проблемы были с заячьей малышнёй: слишком много их плодилось, а матерям нянчиться вроде как недосуг. Так оно и уравновешивалось: рождалось зайчат, как водится, много, но вырастало мало.

Вот и Чебу Михал поймал за руку, когда тот, тощий, мелкий да чумазый, попытался Главе Медведей в карман влезть. И вроде как надо было руки переломать воришке, чтобы другим неповадно было, да вот как-то и жаль его стало. Мысли о несправедливости накатили: кому-то и одного не дано, а кому так с излишком, что на улицу вон выбрасывают… Вот и забрал Михал зверёныша к себе. Знал, враги и даже некоторые союзники смеялись, мол, совсем умом после неудачного обретения Глава тронулся. Ему в лицо, конечно, сказать такое дураков нет, а вот малого доставали… попервах. Потом замолчали: ни ума, ни целеустремленности, ни мстительности зайчишке было не занимать, а уж за своего названного отца он был готов кому угодно горло перегрызть — как показали некоторые события, не только фигурально.

Так оно и вышло, что Чеба стал его правой рукой — золотые мозги мальчишки, ограненные нанятыми учителями, в сочетании с заячьей энергичностью и скоростью реакции сделали своё дело. Парень даже организовал несколько заячьих общин на землях Медвежьего Клана. Михал не возражал — мелкие, быстрые и юркие, они оказались полезны во многих сферах.

— Ускорьтесь! — рявкнул Глава, и несколько самоходных машин (Лес забери эти приличия, не позволяющие являться на деловые переговоры в зверином обличьи!) тут же принялись быстрее переставлять свои железные лапы, повинуясь воле ведущего колдуна.

— Пытаюсь понять, кому выгодна смерть княгини. Твоё мнение? — уточнил Михал, откидываясь на сиденье.

— Ставлю голову — как минимум чью-нибудь — что князя попытались достать свои же, — криво улыбнулся Чеба, — Очень уж момент удобный, не придерёшься: убили несчастную злобные вороги за много лиг от драконьего края… Я прямо предчувствую слезливую балладу на этот счет.

Глава Медведей хмыкнул:

— Эт да, знаменитые драконьи слёзы… Мы — венец творения, это у вас, дикарей, всякие психи бегают и пар княжеских убивают. Но ты прав, это самый очевидный вариант — слишком уж многим Бирюзовый мальчишка поперёк глотки встал.

— Все проблемы от этих пар, — скривился Чеба. — Мне остается только благодарить Лесного Короля, что у травоядных такого нет!

— Во-первых, все же есть, и ты сам это знаешь. Просто не так ярко выражено. Во-вторых, обрести пару — это счастье.

Мальчишку перекосило, и очень основательно. Он явно порывался сказать что-то вроде "По тебе заметно", но сдержался — взрослеет, паршивец! Михал только покачал головой: мальчик развлекался с десятком постоянных любовниц, среди которых была даже лиса, но к самой идее Предназначенности относился с отвращением. Главу Медведей это огорчало — он подспудно надеялся, что парень встретит истинную среди медведиц. Хищное наследие всегда превалирует, и дети у такой пары получились бы медведями. При таком раскладе спустя несколько столетий Клан с чистой совестью можно было бы передать в руки внука — пусть не по крови, но по духу. Большинство родов не сопротивлялось бы, по крайней мере, теперь: деловую хватку Чебы, равно как и его рьяную преданность, успели оценить, и с Михалом уже вели осторожные разговоры отцы дочерей, чьи запахи были хоть на гран совместимы с ароматом зайца. Только вот частичная совместимость — не истинность, увы, нет. А принуждать ребёнка к политическому браку — да упаси Лесной Король, они же не люди какие-нибудь!

— Я уже воображаю, как осветит эта отмороженная су… то бишь Ми Ледяная это все на межгосударственном уровне. Как же, покушение на княгиню — это на медвежьей-то территории! — сказал Чеба, явно не желая продолжать разговор об истинных. — Надо сразу продумать нашу позицию по этому поводу. Потому что я прямо чуть не прослезился, когда прочёл официальную драконью ноту, касающуюся этого съезда. "Мы всегда были против человеческой войны и ратовали за мир…". Ну-ну, конечно. Помнишь, как мы отправили князю и этому змею, его первому советнику, предложение вмешаться и совместными санкциями прекратить кровавую баню? Никогда не забуду то велеречивое дерьмописьмо, которое мы получили в ответ. Оформлено-то красиво, но, если свести эти три страницы к единому краткому эпилогу, получилось бы что-то вроде: "Это не наше дело, и вообще, меньше людей — меньше проблем". А теперь гляди ты — чешуйчатые пресвятые ящерицы, великие миротворцы и гуманисты… Тьху, аж тошно.

— Лицемерия драконам не занимать, это да, — усмехнулся Михал. — А все одно в последние столетия они подрастеряли свою спесь, да и градус их уверенности в собственном величии охладел. А теперь вот сама княгиня — человек… В интересную сторону ныне дует ветер.

— Ага, и доносит запах дерьма, которое нам придётся разгребать, — пробурчал Чеба. — Вдохни полной грудью и прочувствуй.

Михал раскатисто рассмеялся но шутливому совету последовал — надо же узнать, что за зверьё нынче охотится в лесу?

Сначала он не поверил — слишком уж много воспоминаний навевали эти места, слишком часто он блуждал здесь в надежде уловить хотя бы тень знакомого аромата. Потому здесь, сейчас, это было почти невозможно — но было. Запах пары оседал на языке знакомыми, лелеемыми в памяти нотами, очень тесно перемешанным с железным, тяжёлым ароматом крови…

Михал сорвался с места, на ходу превращаясь.