27

Утро было зябким, несмотря на сияющее солнце — от одного взгляда на трактир по коже побежали мурашки.

Ирейн прижала к себе покрепче Вету, также облаченную в драконий киото. Растерянная дочь, пытающаяся отыскать на своей странной одежде пуговицы, являла собой уморительное зрелище. Но, если честно, у её матери не хватало душевных сил на веселье.

Ирейн казалось, окна смотрят с укоризной. Сколько поколений её семьи трудились здесь? Не предает ли она их — вот прямо сейчас? Или права Фло, и иногда стены — это просто стены, за которыми нас ждёт новый, неизведанный мир?

Однажды она уже отказалась от магии и Предназначения ради этого массивного, чуть нелепого здания, что веками росло во все стороны, как тесто. Теперь вот чуть не померла — из-за одной из пристроек. Стоит ли видеть в этом иронию? Стоит ли превращать свою крепость в свою же могилу? Ох уж эта зябкая пелена сомнений, верная спутница каждой дальней дороги. Какие только мысли не лезут в голову!

Она вновь обвела взглядом двор, остановила взор на деревянном многоуровневом огороде. Мать с отцом создали его: он склепал деревянный остов, она подобрала почти сотню различных пряных трав. Вышло потрясающе — они были отличной парой, её родители. Этот трактир был островком их счастья.

Именно здесь, на этом огородике, впервые проявила себя магия Ирейн — от её взгляда завяли, осыпались пеплом сорняки, которые ей было сказано прополоть. Ах, как она была горда! Ровно до того момента, как встретилась взглядом с матерью.

Ей объяснили потом: магия в её крови — дурная, разрушительная, она — ошибка. Её судьба — быть трактирщицей.

Она согласилась. И что теперь?..

Видимо, не так уж легко это самое Предназначение обмануть, все равно догонит — не на первой дорожке, так на десятой. Так стоит ли трепыхаться? Конечно, да. В конечном итоге, быть может, вся жизнь — это такое вот трепыхание, неизбежно ведущее к Предназначенной встрече с Предвечной. Но вся, какая дана — она лишь наша, и выбирать только нам. Ну, и иметь дело с последствиями своих решений, само собой.

Никто не рисковал ей мешать. По связи от Тира долетало сочувствие, но тут дракон ничем помочь не мог: внутренних врагов победить куда сложнее, чем внешних. Он мог только молчаливо поддерживать её, а остальное… Ирейн заставила себя отвернуться от здания. Нет смысла тянуть и маяться, ловить взгляды тех, кто наблюдает из окон, ибо от этого только горше.

Коль уж принимаешь решение — иди вперёд, не оглядываясь. Вот и она не стала.

Двор был полон самоходных машин — дорогущих, новомодных, тех самых, чьи высокие паучьи лапы из заостренной стали могли продраться и сквозь болото, и сквозь подлесок. То тут, то там переговаривались с серьёзным видом нелюди, не забывая кланяться ей с почтительностью, истинной или мнимой. Фло проскользнула рядом, сокрытая плащом. Она не стала задерживаться во дворе — на миг сжала плечо Ирейн, молчаливо поддерживая, а после шагнула, опершись на руку Медведя, в одну из машин.

— Я готова, — сказала Ирейн серьёзному, чуть грустному Тиру.

Сейчас, глядя дракону в глаза, она переживала его эмоции, как свои.

Он хотел бы дать ей время, показать мир, подождать, пока она сама примет решения — но у него не было такого права. Там, где у неё был родительский трактир, у него было Предгорье — и тысячи существ, чья жизнь зависела от князя. Так могла ли она огорчать свою пару ещё сильнее?

Она посмотрела на самоходную машину, пригляделась к деталям и искренне восхитилась:

— Какая же красота!

И склонилась к Вете, вдыхая детский, обожаемый запах.

Да, связь невозможно обмануть, но есть вещи, которые вызывают у нас положительные эмоции — вообще всегда.

Она прямо ощутила, как, уловив её мимолётную радость, дракон успокаивается, расслабляется.

— Тебе нравится? — спросил он. — Я мог бы купить тебе пару таких — хотя в Княжей Долине, конечно, ездить особенно негде — слишком крутые склоны. Но есть нижний ярус…

Дальше Ирейн не особенно слушала, просто следуя за ним и наслаждаясь звуком голоса.

Между тем, из-за того механизма, к которому они продвигались, выскользнула тонкая, хрупкая фигурка в киото, напоминающем по цвету и текстуре текущую воду. "Так вот как должна сидеть эта одежда" — подумала Ирейн, разглядывая невысокую худощавую девчушку с гладкими каштановыми волосами, убранными в простой аккуратный пучок, и громадными лучистыми карими глазами, в уголках которых собирались смешливые морщинки.

— Мой князь, моя княгиня, моя княжна, малыш Ар, — поприветствовала она их веселым и тёплым голосом. — Я спешила, как могла, но, кажется, все пропустила.

"Малыш Ар" отвесил такой глубокий поклон, какого Ирейн в его исполнении видеть ещё не доводилось. Тир тоже склонился, хоть и слегка; она на всякий случай повторила его маневр.

— Матушка Му, — в голосе князя звучало искреннее почтение. — Какое счастье, что вы нашли время нас посетить!

Ирейн уставилась на девчушку во все глаза. Да какая же она матушка? И, даже если так — ведь мать Тира погибла, разве нет?!

— Княже, ты путаешь свою пару, — зацокала языком Матушка Му. — Моя княгиня, не слушай этих шовинистов — они и не такое тебе тут расскажут. Видишь ли, они именуют меня матушкой, потому что я две с нехилым хвостом тысячи лет назад умудрилась родить охламона, который сдуру вляпался в политику (нашёл же, как развлекаться!), стал первым советником и наставником этой чудной парочки.

В мозгу Ирейн воспоминания с щелчком встали на положенное место.

— Вы — матушка Оса?

— Она самая, — весело подтвердила девушка, которая на вид была младше собеседницы лет на десять. — И отчего-то тот факт, что я произвела его на свет, считается чуть ли не лучшим моим достижением — и это при том, что я ввела новую систему каталогизации библиотек, создала первые вменяемые карты джунглей Шатаку, заключила предварительные мирный договор с Ирребой и написала многотомник "Этапы развития техногенного мира". Что сказать? Феминизма на них всех нет.

Ирейн не знала, кто такой "феминизма", но опасливо поёжилась — просто на всякий случай.

— Не ругайтесь, Матушка Му, — сказал Тир мягко. — Вы прекрасно понимаете, что любое другое обращение к вам было бы оскорблением.

— Вот! — сказала драконица. — Об этом я и говорю — как есть, шовинисты! Ладно, моя княгиня, у нас будет ещё время обсудить это, благо тема не то чтобы новая. Так вот, о актуальном. Мой непутёвый отпрыск рассказал о случившемся. Как ныне твоё здоровье?

— Э… все хорошо, спасибо, — отозвалась Ирейн растеряно. Признаться, если она как-то и представляла себе знатную почтенную драконицу, то точно — не так.

— Что радует, — кивнула Му невозмутимо. — Общую ситуацию я слышу. Тебе бы, конечно, сейчас к придворному лекарю, благо Ме Каменный умеет работать с людьми — в отличии от этих охламонов. Но после всех слухов, потрясших собравшийся в Древнем Городе цвет рас, отправиться прямо в Предгорье не представляется возможным.

— Позвольте спросить, — нахмурился Казначей. — Что вы слышите? Я сверил показатели здоровья княгини с таблицей нормы для людей, и…

— С нормами для людей какого возраста ты сверял, малыш? — усмехнулась Му. — Для почтенной женщины за полторы сотни лет, что счастливо нянчит внуков, сердце княгини и ток её крови звучат нормально, равно как и дыхание. Но для молодой женщины…

— Вы правы, — Тир выглядел искренне огорченным. — Мы сверяли с общими параметрами, там не был указан возраст, просто границы допустимого…

— Что доказывает, что книгу писали или идиоты, или условно бессмертные, — усмехнулась драконица. — Или оба факта вместе. Разумеется, для дракона, оборотня или демона норма не будет зависеть от возраста. А вот для человека…

Тир полыхнул раздражением и злостью на самого себя. Ирейн же размышляла, покачивая Вету. То есть, Казначей с Тиром высчитывали её здоровье по таблице? Советовались? Переживали? Ей-то сдуру казалось, что все немного проще. И потом… слышать ток крови? Для неё подобное звучало, как нечто нереальное.

— Мы должны отменить поездку, — выродил между тем князь.

— Согласен, — выдал Казначей внезапно. — Угроза здоровью княгини…

— Ничего непоправимого не случится, — отметила Му. — Будь ситуация критической, я бы не стала чесать тут с вами языками — а уж опыт лечения людей у меня, будьте покойны, поболе вашего. Тем не менее да, по приезде в Предгорье неделя-другая покоя в Зелёном Павильоне под наблюдением лекаря княгине не повредит, да и серьёзных потрясений ей следует избегать. Но так для того, собственно, мой малыш и отвлёк меня от интереснейшего исследования подземных ходов мёртвого народа балаши. Я должна поработать драконом — тем самым, из сказок, что хранит принцессу.

Ирейн снова посмотрела на хрупкую девицу. Та была ниже на голову, её формы по человечьим меркам соответствовали скорее девочке-подростку, а ручки были столь маленькими и изящными, что за обладание такими могли бы передраться знатные модницы.

— Вы уверены, что она будет в порядке?

— Абсолютно, княже…

— Я в порядке, — отрезала Ирейн. — Поедем и сделаем, что должны.

От князя пришла волна ласкового сомнения, на которую Ирейн поспешила ответить уверенностью — она начала осваивать этот способ общения. Казначей глянул словно бы удивленно, и ему достался твердый, вызывающий взгляд в ответ. Может она, Ирейн, и не особенно образованная женщина, деревенщина и далее по списку; но уж что такое ответственность она знает получше прочих. Должны они побывать на этом сборище? Побывают. Она не посмеет подвести Тира, не заставит его потакать своим слабостям.

Это никогда не было про неё.

— Спасибо, княгиня, — в глазах Му вспыхнуло и погасло нечто сложночитаемое. — Я со своей стороны уверяю, что постараюсь взять на себя все трудности, какие смогу. Пройдёмте на свои места?

— Все же, эти новые модели — чудо что такое, — говорила Му, наблюдая из круглого окошка, как распрямляются железные ноги, поднимая их на высоту второго этажа. — Но колёса были бы практичней.

— Вы говорите, как инженер из техногенного мира, которого Ис недавно выкупил у русалок, — отметил Ар.

— Ничего удивительного — я сама несколько лет пробыла инженером в техногенном мире и знаю, о чём говорю! Колёса куда практичней. Точка.

— Возможно — для их рельефа и дорог, — хмыкнул Казначей. — Хотя, возможно, в эту сторону и будут проведены какие-то исследования: слишком уж этот новенький уверен в своей правоте. А уж для человека, которого едва не сожрали русалки, столь уверенно отстаивать свое мнение в споре с нашими артефакторами — это дорогого стоит.

— Н-да… — протянула Му. — Что, опять хвостатые умыкнули кого-то с корабля?

— Берите выше — сбили человечью летающую лодку, — хмыкнул Тир. — Сами знаете, порталы в треугольнике Серых Скал стабильны достаточно для того, чтобы наши зубастые друзья совершали свои вылазки. На иномирцев-то никакие международные договора не распространяются, ешь не хочу — вот эти красавцы и охотятся, когда шанс выпадает. Молодец Ис, что пообещал им баснословные деньги за артефакторов из техногенного мира — а то сожрали бы мозг бедняги, и остались бы мы с носом. Предгорью в этом смысле не везёт — порталов почти нет, а если кто и выпадает к нам, то какие-то ни на что не годные тепличные придурки, ничего без своих артефактов не умеющие. А перетащить кого-то по своей воле мы не можем, увы…

Ирейн слушала, полуприкрыв глаза и наблюдая, как отдаляется Медвежий Угол. Веточка задремала, она и сама начала клевать носом после бессонной ночи, прижимаясь к тёплому боку Тира.

Мысли её блуждали, и она думала о несчастном артефакторе, угодившем в новый мир. Где-то она очень хорошо понимала его, наверное… Бедняга… Зато не скучно ему, наверное…

С этими мыслями она окончательно уснула.

****

Ирейн понимала, что таращиться, приоткрыв рот, княгине не пристало — но, говоря честно, княгиней она была такой себе, видеть её в самоходной машине могли лишь драконы, а зрелище было таким, что дыхание перехватывало.

Старый Город, полуразвалившееся древнее городище с остовами старых стен, она много раз видала раньше — частенько бегала сюда по молодости в компании таких же молодых, как она сама, оболтусов. Это место очень любил Вурд — тогда ещё не бывший муж с горой ссор и недопониманий за спиной, а просто красавчик с соседней улицы, желанный, как все недоступное. Они носились здесь, пили втайне от родителей терпкое пиво, посиживая на камнях Кругов, цапались с Лиз, ибо никак не могли поделить меж собой титул первой красавицы, устраивали розыгрыши для паломников.

Немногочисленные умные книжники, что приезжали к этим полуразрушенным, иссеченным временем стенам, говорили нечто о колыбели человечества, об уважении, которое надобно питать к этому месту — мол, именно отсюда они пришли. Рассуждали, что сами нелюди выделили в свое время деньги на восстановление.

Смешно.

Сама Ирейн никогда не была учёным книжником, но во взглядах тех немногих нелюдей, что она видала здесь, не было почтения. Что-то в их тоне и отношении говорило: Древний Город для них — в первую очередь символ того, что белокожие люди в этом мире чужие, пришлые. Гости, как тот купленный драконами инженер. И то, что это самое сборище решили назначить именно тут, на её взгляд, было всего лишь очередным напоминанием такого рода.

Люди, однако, остаются собой и везде приживутся — ну, и нагадят везде, само собой. Созерцая долину у Старого Города, пестрящую роскошными шатрами, какими-то вагончиками, небольшими крытыми павильонами с едой и помостом для выступлений, Ирейн только диву давалась — и когда успели-то?

— Интересно, людские корольки что, привезли сюда всю родню до пятого колена и полный штат слуг, включая распоследнюю посудомойку? — поинтересовался Ар лениво.

— Я бы ни разу не удивился, — хмыкнул Тир.

— Мальчики, ну к чему язвить? Просто порадуйтесь, что у драконов дворцовый церемониал значительно проще, и возблагодарите Небо, — строго приказала госпожа Му. — А то в иных человечьих культурах и ночи, проводимые правителем с женщиной, документировали трудолюбивые писари, которым вменялось присутствовать при процессе — проследить и запротоколировать, все ли так пошло, куда пошло и сколько раз. Порой ещё и советы давали!

Ирейн передёрнуло от ужаса. Тира, кажется, тоже.

— Умеете вы… впечатлить, матушка, — сказал Казначей с чувством. Неужто и его проняло?

— А то, — хмыкнула драконица. — В истории культуры техногенного мира полно потрясающе интересных парадоксов! А в стране, где было принято делать такого рода записки, я жила довольно долго. Собственно, мне повезло: почти полвека гаремом тамошнего императора заведовал мой хороший приятель-евнух, и записи красными чернилами попадали ко мне, так сказать, из первых рук. Интереснейшее было чтиво! Второй по счету имрператор, пришедшийся на его век, был редкостным затейником! Я даже подумывала притвориться наложницей, но мой друг отговорил: драконы, конечно, никакие половые болезни подхватить не способны, но брезгливости никто не отменял.

Ирейн помотала головой, унимая не в меру расшалившееся воображение; сказать по правде, от предстоящей встречи с сыночком драконицы Му ей было не по себе: это ж кого могла подобная личность вырастить-то? Драконы тоже сидели тихонечко, явственно шокированные свалившимися на них, так сказать, историческими фактами.

— Ладно, — сказала меж тем Му, довольная произведённым эффектом. — В сторону баловство. Моя княгиня, думаю, ты понимаешь и сама, что обучить тебя этикету за те минуты, что у нас остались, невозможно. Больше скажу, этого не вышло бы сделать и за пару недель — слишком уж отличаются нормы поведения у различных рас, слишком много тонкостей, нюансов и деталей, которые тебе ещё предстоит изучить. Между тем, ударить в грязь лицом тебе ну никак нельзя — Совет Старейшин прислал своих соглядатаев, и лучше им не увидеть ничего лишнего.

Ирейн почувствовала, как её пробирает нервная дрожь — что она терпеть не могла, так это собственную полную некомпетентность. Она над всеми книгами и свитками, нужными ей для работы, попервой часами просиживала — разбиралась. Неужто они ей не могли хоть какую книженцию под нос подсунуть, пока она с лёгкой руки свекрови в постели валялась? Какую-нибудь "Инструкцию для драконьих пар" или "Этикет для выскочек". Если уж становятся у них парами всякие разные, должны и книги такие быть, нет?

— Моя княгиня, все не так плохо, — мягко сказала Му. — От большей части нежелательного внимания князь тебя оградит. На наше счастье, давиться обедом не придётся, так что проблем с застольным этикетом быть не должно. А все человечьи правила тебе, паре дракона, выполнять не обязательно. Опять же, есть я. В людской культуре ко знатным девицам частенько приставляют взрослых опытных спутниц, так что вопросов не возникнет, а в любой мало-мальски непонятной ситуации я подстрахую. Твоё дело будет сложным, но выполнимым. Во-первых, тебя попытаются вывести из себя. Постарайся ни на что не реагировать. Знаю, это непросто, это вопрос опыта, потому для начала просто считай прибыль.

— Что считать? — опешила Ирейн.

— Прибыль, — усмехнулась Му. — Складывай в уме цифры, если почувствуешь, что предаешься эмоциям — это отвлечёт от переживаний. Смотри собеседнику в переносицу — это создаст иллюзию доверительного взгляда, но — не сам взгляд. Воображай, что у каждого из них на голове сидит какой-нибудь мерзкий зверёк…

— Что? — тихо переспросила Ирейн. Она никак не могла понять — не то над ней издеваются, не то у драконов самый странный этикет на свете.

— Ну, ладно, — махнула рукой Му. — Можешь воображать их голыми.

— Матушка, — начал Тир, которому последняя идея явно не пришлась по душе. — Я вас очень ценю, но порой…

— Княже, — перебила Му. — Могу заверить, ты — вне конкуренции, и представлять тебя голым ей куда приятнее. Тем не менее, девочке надо сразу и сходу перебороть страх перед сбродом местных важных павлинов и змей, продемонстрировать уверенность и покровительство, отрешиться от возможного давления. Лучший способ это сделать — мысленно представлять собеседника в неловкой ситуации. Поверь — проверено, и не раз.

Ирейн скосила глаза на Казначея и мстительно представила того голым. Зрелище вышло неоднозначно-интригующим, потому она поспешила посадить воображаемому Ару индюшку на голову.

— Вы правы, — с улыбкой сказала она, не отводя взгляда. — Отлично работает.

На миг — всего на секунду! — в глазах Казначея промелькнуло нечто вроде растерянности, но быстро сменилось… азартом?

— Всегда готов услужить, моя княгиня, — сказал — чисто проворковал. — Могу устроить наглядную демонстрацию, чтобы подхлестнуть воображение.

— Довольно, — сказал князь.

И все тут же позакрывали рты. Потому что тяжело не замолчать, когда с тобой говорят таким тоном.

Ирейн снова не успела заметить, как милый, чуть наивный Тир превращается в жёсткую сволочь. Однако, факт оставался фактом — он смотрел на драконов остро, холодно, и те тут же склонили головы.

— Прошу простить, княже, — тихо сказал Казначей. — Я забылся.

— Мне тоже так показалось, — отрезал Тир. — Не знаю, с кем ты перепутал мою пару, но лучше не совершай таких ошибок впредь, если хочешь оставаться при дворе и должности.

И по исходящим от него эмоциям Ирейн поняла — он не шутит, совсем не.

"Надо быть осторожной, — подумала она. — И не допускать больше подобных шуток. Конечно, это искушение: отомстить Казначею, вбить клин меж друзьями, разрушить ревностью то, что спаяно годами. Многие бабы так бы и сделали, не раздумывая. Но я, слава Коше, ещё не пала настолько низко".

— Княже, — сказала она, коснувшись его руки. — Экий ты грозный. Не злись на своего друга: я пошутила, он — ответил, вот и пошло. Это у нас манера такая, с первой встречи — шуточки городим, камушки делим, сказки страшные друг другу под настроение рассказываем. Не думай дурного, хорошо?

Дракон чуть расслабился, явно реагируя не на слова, а на эмоции. Ирейн нечего было скрывать — какое бы чувство ни зарождалось в её груди по отношению к Казначею, к плотской любви оно отношения не имело никакого.

— Идёмте? — спросила она. — Как говорится, раньше закончим — раньше обед, и все такое…

— О, — рассмеялась госпожа Му, отмирая. — Эта милая человечья присказка! Сейчас она кстати, как никогда. Ты, к слову, хоть завтракала?

Ирейн честно попыталась вспомнить.

— Не знаю, — сказала в итоге. — Нет, кажется.

— Экий ты, княже — пару голодом моришь. Хочешь, чтобы её блуждающие ветра за портьеры утаскивали?

Мгновение — и грозный князь Предгорья снова преобразился в Тира.

— Мы управимся тут так быстро, как сможем. Матушка Му, ты нашла, с кем оставить княжну? Надеюсь, Ис проверил эту служанку лично?..

Ирейн тихонько вздохнула с облегчением — буря миновала.

***

Ну, что сказать? Это было скучно, солнце припекало, неимоверно хотелось есть и, вместе с тем, вылить дорогущее и кислющее вино на голову излишне говорливому корольку Остари — вот какой Ирейн сблизи виделась большая политика.

Нет, драконам, конечно, скучать не приходилось — они говорили о мире, чести и справедливости, о значимости текущего мероприятия, ужасах войны и и благах, которое принесёт миру подписание договора, о Человеческом Содружестве. Как знать, что там у остальных, а особенного воодушевления в эмоциях Тира Ирейн не улавливала: внешне серьёзный, пафосный, велеречивый и величественный, в душе он был сосредоточен, как она при составлении скучного отчета. Изредка он сжимал её руку успокаивающе или отправлял в её сторону волну положительных эмоций, но в остальном не отвлекался — но да оно и понятно.

Казначей и вовсе работал языком, не покладая орудие производства — в смысле, трепался, как не в себя. Тон его голоса сменялся столь часто, что у Ирейн язык так и чесался съязвить что-нибудь насчет театра, в котором ему самое место. К сожалению, она и сама постоянно находилась под перекрестьем внимательных взглядов, потому освежающих пикировок с серым драконом не предвиделось. Её фразы, строго регламентированные матушкой Му, звучали так: "Знакомство с вами — честь для меня", "Спасибо", "Признаться, не знаю, что сказать на это", "Вот как?" и "Безумно интересно". Их можно было перемешивать в произвольном порядке, но додумывать что-то свое не стоило.

Впрочем, надо отдать должное хранившим Ирейн драконам — большего и не потребовалось. Матушка Му в этом смысле оказалась вообще находкой.

Во-первых, её советы были как нельзя кстати: воображаемая черная жаба, восседавшая на голове Верховного Жреца Бордони, помогла Ирейн стойко выслушать лекцию о месте женщины в обществе и даже получить благословение, не засветив вышеозначенному сановнику в глаз. Она даже сумела с улыбкой выродить благодарность, воображая, как чёрная жаба обзавелась витой трубкой и курит, эпизодически стряхивая пепел на жреческкие одежды. Также отменно сработали рекомендации в случае с королём Луока, ещё одного карликового королевства. Мужик был такого типа, какому обычно Ирейн в долг не наливала, но все равно своим происхождением весьма кичился и все норовил посочувствовать Ирейн, мол, "тут все, должно быть, выглядит необычно — после вашего-то Медвежьего Угла". Ирейн было вспылила, но потом представила мужичка голым — как трусится его пузо, как волосаты его кривые ноги — и дело пошло на лад. Как-то так выходит, что короли, лишённые своих роскошных одежд, мало чем отличаются по сути своей от постоянных посетителей её трактира. И какой же смысл на него злиться? Так что Ирейн вполне искренне улыбнулась недовольному чванливому колобку и поблагодарила за заботу. Впрочем, в следующий момент в разговор вмешался Тир, и человечий самодержец тут же укатился, поминутно кланяясь.

Во-вторых, ум у матушки Му был остер, как бритва, и пользоваться им она не стеснялась, столь талантливо балансируя на границе меж хамством и вежливостью, что Ирейн только и оставалось, что диву даваться.

В-третьих — и это было самое важное! — в перерывах между разговорами, делившимися преимущественно на скучные или бредовые, драконица успевала вставлять комментарии, от которых Ирейн порой только чудом не принималась хохотать. Хотя вообще-то, если подумать, большинство этих высказываний были не совсем — или совсем не — смешными.

— Это — королева Бордони, Эвалетт Девственная. Она — большая поклонница пауков, особенно ядовитых, потому прислуга у неё сменяется раз в пару недель. Ну, а ещё у неё есть несколько прекраснейших служанок-фейри, которые ночами, так сказать, хранят её девственность. Нравятся мне эти формулировки…

— Наместник Бажен-Шабского содружества городов. По-своему очаровательнейший тип, любитель поэзии и искусства. Он не встает с кровати, пока мажордом не прочтёт ему стихотворение или не исполнит балладу. Не самый дурной типчик, с ним есть о чём поболтать. Я знакома с его любовницей, куртизанкой Малазини, лучшей танцовщицей по эту сторону пустыни Хо — или одной из, как минимум. Поразительная особа, жаль, что её здесь нет — но она никогда особенно не интересовалась такими сборищами.

— Вон там стоит король Остари, Алакан. Готовься морально: он не умолкнет, пока не поведает все возможные подробности о своей новой коллекции отборнейших перламутровых улиток. К слову, оцени иронию: видишь, как он любезничает с министром по внешним делам Ликарии? Словно и не прикончили, воюя друг с другом за никому не нужный остров, пару сотен тысяч человек. Ох уж эта политика: кому-то дохнуть в окопах, кому-то — звенеть бокалами.

- Это — король и королева Наури. Милые люди, помешанные на благотворительности. Им можно, за них в любом случае правит Палата Купцов.

— А вот и король Ликарии, Гэри. Очень симпатичный молодой человек, верно? Он перед войной казнил большую часть своих дальних родственников, записав их в низложенные аристократы. Свою двоюродную тетку, герцогиню Брильо, он приказал разорвать волами на глазах у её младшего сына, Брандана. Я немного её знала — отменная была ведьма, и детей её жаль тоже, особенно маленькую дочь. Но политика — она такова…

— С этим человеком будь вежлива. Первосвященник Остари — не та фигура, которую стоит игнорировать, да и собеседник он получше своего правителя. И в постели, будем честны… впрочем, это уж тебе проверять не придётся, но я — оценила.

— Этой даме улыбнись. Любовница короля Ликарии, сжившая со свету уже третью королеву. Большая любительница роз — лучшие сорта на человечьей половине материка, безо всякого преувеличения. Весьма интересная особа.

И все в таком духе.