Глава 20 Трофим
Да-а-а! Давненько Трофима так не припекало! А точнее, наверное — вообще никогда. Он еще никогда не чувствовал себя настолько самцом. Не мужчиной — именно самцом. Болезненное, навязчивое как неизлечимый зуд ощущение давило, лишало самоконтроля, способности мыслить здраво… Иначе он с самого начала понял бы, что она его остановит…
Но он был так распален… хоть в ледяную прорубь сигай.
Он сам был инстинкт — один взведенный курок. Тот самый, чуть ниже пояса.
Все.
И в какие-то мгновения чудилось — даже начни все вокруг рушиться, он не остановится, не притормозит…
…А потом она сжалась, закрылась руками и… Трофим не смог. Он хотел ее до боли, до какого-то звериного голода по женщине… И просто не мог переступить через ее немую просьбу. Хотя видел, чувствовал, прекрасно понимал — она тоже хочет. Может и не так — до не проходящего горячего тяжелого спазма в паху… Но хочет… Ей нравится… О-очень нравится…
Но она решила — нельзя.
Трофим должен был это предвидеть…
Он рванул в ванную, чтобы хоть немного сбросить напряжение. Принялся доводить себя до финала… Один раз, второй, третий…
Что там она говорила о том, как долго могут оборотни?
Мать же… Самое время это демонстрировать… в душе с самим собой. Где ж еще?
Но иначе было нельзя. Стоило ему выйти в таком состоянии из ванны… и… Трофим мог просто слететь с катушек.
Так вот оно что такое «до мозолей»… Смеялся он сам над собой.
Внезапно телефон на ухе включился и оттуда полился голос Леси: «Вернулись мой сын с Искандером!»
Трофим ускорился. Расслабился еще раз, встал под душ и со всей дури крутанул ледяной кран. Холодная вода на горячую голову… Самое то — то, что доктор прописал.
В мыслях немного прояснилось.
Трофим спешно вытерся и достал с полки в шкафчике дежурную одежду, которую зачем-то держал в ванной. Матвей еще спрашивал: мол, ты, чего постесняешься перед кем-то выйти из ванны в полотенце? Ты, оборотень, который раздевается догола, чтобы перейти во вторую ипостась? И делал это миллионы, миллиарды раз!
Трофим как будто всю жизнь готовился к встрече с ней. Не знал, не подозревал, но готовился.
Начал сотрудничать с ОПО, хотя родителям это очень не нравилось. ОПО же — враги, даже не так — вражины! Сошелся с Ремом, много лет держал вещи в ванной…
Трофим тряхнул головой, вытер влажные волосы и рванул на выход.
Леся, похоже, еще одевалась. И вербер встретил ее сына и тренера первым. Искандер повел носом, чуть приподняв голову, как делали оборотни и чуть прищурился.
Все понял. В доме сильно пахло сексом. И этого уже было никак не скрыть от такого матерого нэнги, как Искандер. Этот густой, пьяно-терпкий запах ни с чем не спутаешь.
По счастью, Миша был еще слишком мал и не искушен как оборотень, чтобы распознать его.
Трофим сделал вид, что не заметил, как среагировал Искандер. Да и не его это дело! ОПО как раз приветствовало, когда оборотни расставались с женами и мужьями-людьми и уходили к своим. Так тайна двусущих была в лучшей сохранности.
А мораль… опять же не дело Искандера.
Да и нэнги его возраста почти не заморачиваются такими понятиями. Другой вопрос — Искандер, похоже, вспомнил свою историю. Неприятную и болезненную. Поэтому поспешил на выход.
Слишком уж для него было опять видеть пару вербер и нэнги…
Наверное, Трофим реагировал бы также…
И тут мальчик начал подмечать то, чего не хотелось бы. Пуховик на полу, например.
Трофим выкрутился как мог и уже через полчаса они сидели за столом, пили чай со смородиновым листом и перекусывали сырниками.
Тут вербер не особо кулинарил — были еще замороженные, разогрел, поджарил — и на стол.
Какое-то время Леся словно боялась посмотреть на Трофима, прятала глаза, смущенно краснела. Верберу было жутко неуютно от этого. Хотелось ее взгляда, ее открытых широко глаз, смотрящих прямо в лицо. Очень хотелось, чтобы она сама с ним заговаривала. А она, наоборот, вся закрылась. Отгородилась, выдерживала дистанцию.
И даже на вопросы отвечала очень коротко и лаконично. «Да», «Нет», «Может».
Трофим старался расшевелить ее, разбить, расколоть ледоколом общительности, дружелюбия, веселости этот внезапно выросший толстый лед ее отстраненности. Сыпал шутками, анекдотами, рассказывал о знакомых семьях нэнги… Из кожи вон лез, но все напрасно. Она как шкатулка — заперлась на замок — и все. Пока ключ не отыщешь…
Вот Трофим и искал его… наощупь, наугад…
Среди шуток про двусущих и баек про них же… Было очевидно, что именно это сейчас интересует его нэнги. И только оно способно отвлечь ее и заодно привлечь ее внимание к Трофиму. А он не мог больше без ее внимания.
Не… мог… Ну не получалось…
— Подходят туристы к оврагу, и глава группы говорит оборотню: «Ну, ты первый переходишь…»
И тот начинает сбрасывать одежду…
Ну в смысле, подумал — переходи во вторую ипостась.
Миша хихикал, Леся едва заметно подергивала уголками губ.
— Идут два друга: человек и оборотень. Человек:
— Пошли подсматривать в дверь бани… может голых девушек увидим.
Оборотень удивленно приподнимает брови:
— Ты что, еще не насмотрелся?
Ну, понимаете? Перед обращением у нас же все раздеваются.
— Заходят человек и оборотень в обувной магазин. Покупателей нет, одна продавщица.
Меряют, смотрят. И тут человек:
— А можно мне вон ту пару…
Оборотень вскидывает голову:
— Женишься?
Человек, кивая на продавщицу:
— Да нет, она же старая.
Продавщица:
— Что бы ты понимал! Чем старше женщина, тем вкуснее солянка!
Анекдоты были так себе, конечно. Но других Трофим сейчас не вспомнил. А заполнять паузу звенящей, напряженной тишины пришлось. Потому что Леся не помогала. А Миша поглядывал то на маму, то на Трофима и что-то начал подозревать.
Нэнги заметила. Вдруг подняла на Трофима глаза, опустила и подняла снова. Он улыбнулся — как мог дружелюбно и ласково. Мол, да забей! Не морочься!
Она вздохнула, покачала головой: дескать, такое не забывается.
И… вдруг спросила:
— А что там за история у Искандера? С парой, так ведь?
— Ты не знаешь? — удивился Трофим.
— Ну я хотела спросить у Германа. Но как-то все было не к месту. Но Фредерика уговаривали, то с Матвеичем сделку заключали, то в ОПО ездили… В общем, как-то к слову не пришлось…
— У Германа есть друг — Феликс. Он сейчас куратор поселений верберов.
— Тоже вербер?
— Ага. Ну, в общем, его парой оказалась нэнги… — голос Трофима дрогнул помимо воли, и фраза «Как и ты для меня» едва не сорвалась с языка. Вербер сглотнул ее вместе с горечью, выдержал паузу…
— И? — поторопил его Миша.
— Для Искандера она тоже оказалась парой…
— А такое бывает? — удивился маленький нэнги.
— Бывает, почему нет. У людей ведь тоже бывает, когда несколько мужчин претендуют на одну женщину? Любят ее без памяти? Ну и здесь также…
— А нэнги выбрала Феликса?
Трофиму почудилось или Леся сказала это как-то по-особенному? Да! Наверное, почудилось! Не надо опять себя обнадеживать. А то холодный душ станет его вторым домом.
Трофим кивнул.
— Да. У нее сын от человека, бывшего мужа, нэнги, как и твой Миша, и еще двое мальчишек-близнецов от Феликса.
— Они нэнги или верберы? — заинтересовался Миша…
— Верберы, — улыбнулся Трофим.
— Ну так и должно быть, чтобы мужчина был альфой в семье, — вдруг вклинилась Леся.
И Трофим обрадовался, аж разулыбался. Она немного расслабилась! Уже смотрела на него без усилий. Без этого желания спрятать глаза!
Кто бы мог подумать, что Трофим испытает сегодня такой чистый, мальчишеский, незамутненный восторг не оттого, что выбрался из застенок ОПО, а потому, что нэнги перестанет от него закрываться…
Бред! Но так кайфово ему уже очень давно не было.
Мало помалу диалог и общение покатились как снежный ком с горы. Естественно и без прежнего, звенящего тонким колокольчиком в воздухе напряжения.
Трофим понял, что ему даже дышится легче… Будто раньше грудь сжимало тисками и вдруг их убрали… Легкие расправились, плечи — тоже…
После ужина Леся посмотрела на часы — большие, круглые, на стене — и перевела взгляд на Мишу.
— Понял, не дурак. Дурак бы не понял! — он взял под козырек. — Спокойной ночи, дядя Трофим. Я рад, что вы на свободе, — произнес искренне, от души.
И Трофим улыбнулся. Так хорошо стало, что хоть пляши.
Глаза Леси просияли.
— Я тоже рада, — добавила она и Трофим понял — последние стены между ними рухнули.
Вот тут уже он с трудом удержался, чтобы в пляс не пуститься.
— Так! Все! Спать! — поторопила Леся сына.
Они поднялись на второй этаж… а спустя минут пятнадцать нэнги вернулась к Трофиму. Он как раз загружал тарелки-ложки-чашки в посудомойку.
— Послушай… — тихо произнесла она, опять пряча глаза. — Пожалуйста, больше не делай так… Ну ты меня понял… Ну как когда мы… вернулись… из ОПО…
Она осеклась и отвернулась к окну.
Да мать же! Как хотелось сгрести ее в охапку, встряхнуть. Ну почему нет? Ты хочешь, я хочу так что в глазах темнеет! Тебя хочу! Всю! Не просто… а серьезно… Моей женщиной, хозяйкой в доме! Мне вообще никто больше не нужен… Да и без тебя ничего не нужно…
Почему? Какого лешего?
Слова рвали глотку, царапались внутри, словно какой-то морской еж, проглоченный целиком. Крутились там, саднили.
Но Трофим сцепил зубы и молчал. Следил за Лесей, которая опять смотрела куда угодно, только не на него. Терпел, ждал, пока отпустит. Обоих…
Тишина в воздухе просто оглушала.
Нэнги вздохнула, повела плечом…
Трофим тоже вздохнул — словно в унисон и, наконец-то, смог из себя выдавить.
— Конечно. Как ты скажешь.
И она так обрадовалась, что у вербера настроение упало ниже плинтуса. Улыбнулась, облегченно на него посмотрела, прямо — в лицо. Трофим дико захотел еще раз подубасить стену, как следует, до содранных в кровь рук…
А Леся широко улыбнулась и произнесла с чувством.
— Спасибо.
А потом, словно не знала, что теперь делать, метнулась наверх по лестнице.
Вот так ушла — и почву из-под ног выбила. Трофим упал на стул и сжал виски ладонями…
Да когда ж станет легче?!!
Разве не об этом он мечтал в застенках ОПО? Чтобы слышать ее голос, быть рядом… Просто рядом…
Мечты сбываются…
Получите и распишитесь…