Глава 21 В общении

Я долго не могла уснуть…

Только прикрывала глаза, как перед внутренним взором вставала картина…

Трофим, возбужденный, немного дурной, словно слегка навеселе, навис… Кажется — сейчас просто съест. И от этого внутри что-то поет, по телу растекается незнакомый жар, ощущение, что мне нужен этот мужчина. Здесь и прямо сейчас! Нужен контакт с ним! До упора… В прямом смысле слова…

И я не то чтобы ощущала желание продолжить с Трофимом. Просто что-то такое произошло тогда между нами, помимо этого гормонально-страстного безумия. Нечто необыкновенное, волшебное…

Это чувство, что просто не можешь иначе. Не потому что тебе нужен мужчина… Не потому что у тебя давно ничего ни с кем не было… Тем более, что у меня недавно было все с мужем и весьма даже неплохо, как мне представлялось до недавнего времени…

А потому что именно это тебе сейчас требуется. Да и не только сейчас, если уж саму себя не обманывать.

Да нет! Это же бред какой-то!

Мы оба здорово перенервничали! Перетрухали как следует! Перетряслись, я бы сказала…

Трофим ждал нас в логове ОПО, не зная, чем все закончится. Вон как переживал, аж костяшки сбил до ошметков кожи!

Я второй день была натянута как струна, словно важнейший экзамен сдавала. Причем не один раз — несколько. Раз за разом и почти без передышки.

Вначале на переговорах с Фредериком. Затем на сделке с Михеичем. После — с этой шишкой из ОПО. Каждый день, каждый разговор как проверка на вшивость.

Я не простила бы себе, если бы из-за моего безрассудства, как я теперь это понимала, Трофима оставили в тюрьме ОПО.

Не смогла бы простить…

И даже не только потому, что он мне нравился. А он мне, действительно, очень нравился. Прямой, добрый, честный… Сильный и смелый. Каких сейчас мало. Мужики измельчали, чего уж там лукавить…

А еще красивый и сексуальный. Ну не врать же самой себе! Еще какой! Ого-го!

Но он ведь не сдал меня ОПО — сам лечил, оставил у себя… И это был поступок. Благородный и правильный. Мужской. Настоящий.

Сколько мужиков сейчас поступают правильно? Да по пальцам пересчитать!

И я билась за Трофима. Сражалась как только могла.

Продавала свое время в ПОН, сдавала свои способности в аренду ОПО…

Марский согласился на наши условия — никаких чипов и ничего подобного — только после того как я пообещала, что буду помогать ОПО с нэнги, у которых пробуждается ипостась. Блокировать зверя внутри них, чтобы не выдали себя до поры до времени. Пока их не обучат всему и не объяснят.

Я долго ворочалась в постели, пока усталость не взяла свое. Или включился режим отдыха? Наверное… Потому что спала я долго, спокойно и отлично передохнула.

* * *

А утро принесло очередные сюрпризы. Я заспалась, признаюсь.

Обычно встаю около семи, а тут открыла глаза только в десять. Да и то, еще потягивалась, ворочалась, сгоняя сонливость…

После утреннего моциона порылась в чемоданах. Накинула длинную свободную блузку, лосины, любимые теплые гольфы. Заплела волосы в косу.

И отправилась на первый этаж.

Миши и Трофима дома уже не было. Зато в гостиной я застала крепкую, дородную медведицу. Женщина напоминала русскую крестьянскую красавицу. Пышная грудь, крутые бедра, немного располневшая талия. Крепкие плечи, мощная шея, каштановая коса ниже пояса и простое, открытое лицо. Миловидное, но симпатичной я бы ее не назвала. Скорее приятной на вид.

— Доброе утро, — широко улыбнулась она. — Наверное, вы — Леся?

Я машинально кивнула.

— А вы?

— Я домработница Трофима. Татия Ахмедовна Райская. Очень рада с вами познакомиться. Говорят, вы особенная нэнги? Как древние боги оборотней можете наложить запрет всем на обращение?

— Могу, — улыбнулась я тоже.

— Обалдеть! Сколько живу, неизменно хранила уверенность, что это все сказки, былины. Нэнги выпендриваются, пытаются создать миф о своей уникальности… А вон оно как вышло-то… Все это правда, как выясняется… Садитесь, я буду вас кормить! Уверена, таких венских вафлей вы еще не ели…

Я разместилась за большим столом и уточнила:

— А где мой сын и Трофим?

Почему-то я настолько доверяла верберу, что даже не всполошилась от мысли, что ребенка нет дома, а я ни слухом, ни духом.

— Вы уж простите Трофима, — улыбнулась вновь Татия. — Он пошел во двор, чистить снег, прибираться. А ваш сын напросился. Территория огромная, хочет ребенок погулять, побегать. Засиделся, видимо, дома… Его ж только обучают, я правильно поняла?

— Ага.

— Значит выпускают исключительно на полигон ОПО?

— Да. Так и есть.

— Ну вот. Трофим просил извиниться и не беспокоиться. Он за мальчиком присмотрит. Я вас уверяю, более ответственного оборотня чем Трофим вы вряд ли найдете. Можете не сомневаться.

Я почему-то и не сомневалась. Буквально — ни единой минуты. Хотя стоило бы. Я ведь знала Трофима, если подумать трезво — несколько дней. Мало ли что придет ему в голову! Но по какой-то пока еще мне самой непонятной причине, я была спокойна как дуб. Даже не дернулась ни на секунду.

— Трофим сказал, что они вернутся через пару часов, — добавила Татия, накрывая на стол.

Розетки с черничным вареньем пахли лесом, а ежевичное распространяло терпко-сладкий аромат. Мед пах слишком уж приторно, даже поразительно, почему я раньше этого не чувствовала. А варенье из земляники источало чересчур сильный аромат ягод.

Вафли-и-и… Были чудесные. Не слишком сладкие, чуть хрустящие, они просто таяли во рту.

Я с удовольствием принялась за лакомство, смазывая их густой, нежной сметаной. Варенье тут вовсе не требовалось.

— А Трофим у нас сладкоежка, — усмехнулась Татия. — Уже бы все розетки опустели…

— Вы давно его знаете? — спросила я. И спохватилась. — Может присядете?

— Да не знаю даже…

— Ну давайте! Выпейте со мной чаю! Мои же меня бросили…

Я заметила, как среагировала Татия на машинально вылетевшее слово «мои». Разве что в ладоши не хлопала и не бежала ловить букет невесты. Но у медведицы на лице было написано крупными буквами, капсом «Оу, они уже вместе!»

И это было очень далеко от того, что я внутри себя представляла.

Сама не знаю, как вообще у меня вырвалось это пресловутое и такое многозначительное, намекающее в нынешней ситуации «мои».

Какие, к черту, мои? Я замужем. И«мой» здесь только Миша!

Татия взяла себя чашку, тарелку и села напротив. Откусила кусочек вафли.

— Ну давайте, спрашивайте. Я же вижу — интересуетесь Трофимом! — сказала в лоб, без обходных маневров и намеков. Кажется, она вообще этого не умела. И в ее безыскусности в словесных виражах мне виделась глубокая душевная искренность. То, чего мне, кажется, уже давно не хватало по жизни.

— Мне, правда, интересно… Давно вы его знаете?

— Да с самого детства! Я помогала его матери по хозяйству, пока…

— Пока его сестра не погибла?

— Уже в курсе?

— Да. Герман, глава ВАО рассказывал…

— Ого! Какие у вас сразу знакомства! — она восхитилась вполне искренне. Кажется, Татия еще не знала — что мы пережили за эти дни и где находился Трофим. Я решила, что раз сам хозяин решил ее не посвящать в такие подробности, то и мне откровенничать не резон. Пусть уж сам Трофим, если захочет… В конце концов — хорошо все, что хорошо заканчивается.

— Ну вот… Потом Трофим уехал от родителей и жил один. Работал на ВАО, ОПО, ПОН. В основном, ловил опасных преступников, беглых оборотней или нарушителей…

— И нэнги, которые еще не знают кто они, но могут выдать себя обращением?

— Да, и таких тоже…

— А почему он не сдал меня ОПО?

— Думаю, вы его пара.

Опять она говорила прямо и не пыталась юлить или прятаться за фасадными фразами. Вроде «ну я-то откуда знаю», «это уж вы у него допытывайтесь», «кто ж его разберет».

— Я сильно болела?

— Ну я не медик. Да и Трофим меня к вам не подпускал. Даже близко к комнате, не то чтобы внутрь. В вашей спальне убирались исключительно санитарки. Дезинфицировали, воздух чистили при помощи разной там аппаратуры… Но, судя по тому, как переживал Трофим, и как часто созванивался с Матвеем, своим врачом-другом… Думаю, вы очень серьезно болели.

— А Трофим?

— Ой… Он так за вами ухаживал. Дежурил круглосуточно. Почти не спал. Если и отходил — потом несся в комнату, словно ему пятки поджарили… Вон, подрядил друга — Матвея. Он хороший врач и неболтливый. Помогает тоже порой ОПО и ПОН. Тот достал кровь нэнги. Вам ее несколько раз вливали, чтобы перерождение ускорить.

— Я не знала, что он так за мной ухаживал…

— Да, именно так. Трофим очень хороший парень. Уж поверьте. Я не стала бы хвалить просто так или ради красного словца. Вы не прогадаете, если его выберете. Я знаю, что у нэнги нет пары. Но, поверьте, лучшего мужчины вам не найти…

— Я замужем!

— За человеком? — вскинула брови Татия. — Я слышала, — отмахнулась небрежно. — Но, поверьте, моему опыту. Брак между человеком и оборотнем — дело гиблое… Такие союзы обычно долго не выдерживают.

— Почему это?

— Понимаю… Вам кажется — я за Трофима болею. Я и болею! Кто бы скрывал! Но тут другое… Я много видела подобных браков. В итоге, они все равно распадались.

— Да почему?

— Ну сами посудите. Вам придется все время скрывать свою вторую ипостась. Вы не можете ему рассказать. ОПО никогда не даст на это разрешения. А если все равно тайну раскроете, сразу станете в глазах ОПО преступницей. Оно вам надо?

— Нет уж… Видела я это ОПО… Как-то не хочется…

— Вот именно! — горячо продолжила Татия. — А теперь представьте. Вам нужно полетать, обратиться или еще что… Как вы это объясните мужу? Вы можете терпеть. Говорят, у нэнги вторая ипостась не требует постоянного выгула. Хоть годы не обращайся — с ума не сойдешь. Но! Вам будет дико хотеться! Это такой кураж, такой драйв… Вы может еще не прочувствовали! И вот вам надо… хочется… до зуда… В конце концов — ваша драконица — это ведь тоже вы! Как рука или нога… Она — ваша часть. Придется мужа обманывать… Опять же, как бы вы себя ни контролировали, вы все равно не человек. Вы — оборотень. И некоторые эмоции, как ни старайся, доберутся до зверя. А он всегда выскакивает на инстинктах. И вот вообразите — во время сильной ссоры или, не дай бог, муж вас обидит… Вы его когтями… Или клыками… Просто, неосознанно. С оборотнями бывает. Но когда вторая половинка тоже двусущий — это вроде бы естественно. А теперь вообразите реакцию человека! Да и повреждения будут несравнимы, как если бы вы равного себе полоснули когтям или укусили…

— Я об этом не думала… — растерянно произнесла я.

В самом деле, в ее словах была мудрость, глубокий смысл и, кажется, вполне себе приличное количество реальных примеров.

— Ну вот! Поразмышляйте об этом… Я, конечно, переживаю за Трофима. И даже не собираюсь обманывать. Но…

— Я поняла, — кивнула я…

* * *

После завтрака я отправилась к себе. Решила немного поработать. Тем более, что еще вчера на почту прилетел заказ на рекламную статью и раскадровку кампании. Я написала, что прямо сейчас не могу, но готова посмотреть на днях, если заказчику это удобно. Получила согласие…

Привычная работа немного возвращала меня к обычному ритму жизни. Я словно вставала на ноги после долгой и тяжелой болезни. Даже символично выглядело.

Конечно, помощь ОПО и ПОН, как сказал Герман, будет отлично оплачиваться. Но как-то сразу сменить профессию… У меня не выходило.

Мало помалу я потеряла счет времени, когда внизу послышались голоса и веселый крик Миши:

— Ма-ма-а! Смотри!!!

Я сохранила файл и метнулась по лестнице. Раньше я, признаться, побаивалась их. Пару раз даже навернулась. Но сейчас… сейчас во мне инстинктивно включался дракон, и я, почти не касаясь ступенек, восторженно неслась вниз… И только уже там, на последней ступеньке, вдруг подумала «вот оно уже то, что придется контролировать рядом с мужем…»

Впрочем, на долгую рефлексию времени не хватило.

Ко мне подскочил сыночек. Раскрасневшийся, радостный, взбудораженный. От него пахло весной, снегом и ветром… А еще моим дорогим мальчиком!

— Смотри-и-и! — воскликну он, неся в ладошках огромную сосульку. Ну, правда! Она была почти метровая! — Дядя Трофим сбил с крыши!

Он оглянулся на вербера.

Тот уже разделся до футболки, спортивных брюк и босых ног, прислонился к косяку и спрятал руки в карманы. Смотрел… так, что и слов-то не требовалось.

Так смотрит отец семейства, чьи близкие должны были лететь на самолете, который потерпел крушение. Но… опоздали на рейс. И вот он и верит, и не верит в свое счастье… Готов обнять весь мир, но главное — обнять тех, за кого отдал бы весь этот мир, не торгуясь…

Да, да! Именно такое выражение было в глазах и на лице Трофима…

И я просто онемела, замерла на мгновение. Никто и никогда, ни один мужчина так на меня не смотрел…