Глава 28 В своем доме

До нашей последней встречи с Трофимом, я думала, что приду домой и сразу же заявлю о разводе. Надо резать, не по частям, а рубить так рубить. Но…

Я ждала от вербера прямого, откровенного разговора. Да, ожидала признаний в любви! А какая женщина их не ждет? Есть такие, что не мечтают иной раз в постели о том, какон скажет «Люблю»? Не думаю. Даже не так — я абсолютно и твердо убеждена, что таких женщин в природе не существует.

Я с порога объявила, что возвращаюсь домой и думала — Трофим меня обязательно удержит. Скажет, что я его пара, что мы должны попробовать… нам нужно быть вместе…

И я… уступлю. Его силе, его мужской уверенности, его заботе… Этому простому, до скрипа банальному, но такому истошному «не уходи, ты мне нужна»…

Но… Трофим ничего не сказал.

Я ждала, медлила, до последнего еще надеялась. Он так смотрел, что казалось — вот-вот, ну прямо сейчас…

Напрягся, мускулы вздулись под тонкой светлой футболкой, губы поджались. Он словно весь подобрался для решающего броска. Чудилось — вот сейчас он схватит меня, остановит, запретит мне уходить от него.

Не совсем приятно — брутально, как-то слишком даже самцово… Но именно этого мне сейчас и не хватало. Именно этого я и ждала от Трофима.

Возможно, возмутилась бы, высказала свое бесценное «фу». Но внутренне я бы расслабилась и обрадовалась подобному повороту. Даже, пожалуй, наверное, ликовала бы, осыпая Трофима осуждением за его неуместный, непомерно раздутый домострой.

Но, боже! Как же я хотела подобного! Казалось — каждая феминистка в душе именно для того и борется за права женщин, чтобы эти права у нее попытался отнять мужчина, который взамен части прав даст… защиту в любой ситуации и от любой страшной опасности. Жилетку, которая всегда рядом, чтобы выплакаться и утешиться. Дом и все, что к нему прилагается, потому что он — добытчик, охотник. И… себя… самого… Даст себя полностью, невзирая на шовинистские потуги и совершенно мужланские высказывания. Ну как-то так… наверное…

И я почему-то знала — Трофим это может. Даже думала — хочет… Вот-вот сделает…

Ведь абы кому не дарят миллионы и не переписывают на него свою землю! Должно же это было что-то да означать! Нечто важное и настоящее!

Или… может он так откупался? Дескать, бери и иди…

Да нет, бред какой-то! Не стану же я вешаться Трофиму на шею! Мы не женаты, чтобы он выплачивал мне алименты!

Он просто еще не собрался с мыслями. А вот соберется и непременно меня остановит!

Но… этого не случилось и я, которая настраивалась все это время на развод и даже придумала, как объявлю это мужу, теперь оказалась на перепутье.

А зачем разрушать старое, если нет нового?

Я еще очень обижалась на Сережу. Помнила, как он со мной поступил. Но чисто по-женски, глупо начала оправдывать мужа.

Он ведь не выгонял меня больную из дома. Не говорил, что к врачу не повезет. Он вполне мог сводить меня к терапевту, тот назначил бы человеческие лекарства. Я сама, по собственной воле ушла из дома. Искал ли он? А может искал? Надо вначале выяснить — так это! Я ведь и сама не понимала — куда иду и зачем. Так как же другой мог это понять и вычислить мой маршрут? Тем более, что я и сама до сих пор не могла его вспомнить!

Словно волны от берега откатывала моя решимость покончить с браком. И Сергей казался уже не таким плохим…

Ну конечно, Трофим… это Трофим!

Как он хорош голым! Какой он мужчина с большой буквы. И защитит, и прикроет. И поступит по-мужски правильно. Надо — повезет к сыну и примет все последствия на себя. Без единого звука, без разговоров. Надо — закроет собой от пуль на опасном задании ПОН.

Но мы с ним не пара. Просто не пара. У нас сильное сексуальное влечение друг к другу. Но ведь на этом семью не построишь. И если я не пара Трофима, то он совершенно правильно сделал, что не стал меня сейчас останавливать.

Это честно и это правильно.

Да. Трофим во всем лучше моего мужа. Но мы не всегда получаем лучшее… Надо уметь ценить то, что имеешь.

Да, ценить синицу в руках. Но ведь журавля может поймать далеко не каждый. И это тоже следует помнить, осознавать и четко для себя отмечать.

В доме Трофима меня ждали Искандер с Мишей. Тренеру поручили помочь нам переехать к себе, так что оба уже активно занимались сборами в детской.

И я снова ощутила это… обреченность, что ли…

Все хорошее когда-нибудь да заканчивается…

Однако я заставила себя встряхнуться и начать паковать чемоданы.

С каждой новой извлеченной из шкафа вещью, с каждым новой уложенной в чемодан стопкой я чувствовала себя все дальше от Трофима…

Вот и закончилась наша странная зимняя сказка. О принцессе и чудовище.

А может он, наконец-то, сможет вздохнуть с облегчением? Ведь чужаки в доме — то еще удовольствие. Мы занимаем место, тратим воду и электричество. В конце концов, наши вещи внедряются в интерьеры, меняя их порой до неузнаваемости…

Я только сейчас это вдруг осознала, когда прошлась по дому, то там то тут натыкаясь на следы нашего с сыном присутствия. Машинки и рисунки на подоконниках, варежки и нижнее белье на батареях — сушили для ребенка, после его «вылазок» на территорию. Да много чего еще… Нового и совершенно, наверное, чужеродного в холостяцком жилище альфа-оборотня.

Баночки крема, карандаши, тетради, детские книги, шарики, которые скачут по полу и мигают…

Мы словно медленно, но верно завоевывали тут пространство: кусок за куском, метр за метром. И мы должны были вернуть его настоящему владельцу. Теперь я начала понимать — почему Трофим не просил нас остаться. Одно дело сексуальное притяжение, желание и прочее… Совершенно другое — совместная жизнь.

Наверное, это возможно лишь с парой. Может оборотень совсем не замечает то, как ее вещи захватывают пространство?

А запахи? О боже! Запахи!

Недавний оборотень я совершенно забыла какую роль они играют в жизни двусущих. Да! Мы тут оставили и запахи тоже.

Пахло Мишуткиным потом, пластилином, гелиевыми ручками, красками, деревом от карандашей, бумагой, клеем, чем-то еще… Все это смешивалось в жуткий коктейль, и он был повсюду.

Да и я внесла свою лепту.

Мой крем для лица, дегтярное мыло, которое я так любила использовать в душе, запах спрея для волос, чтобы лучше расчесывались…. О боже! Сколько же от меня запахов! Сладкие, кислые, пряные, синтетические и натуральные, ядреные и слабые… Какой ужас! Просто запаховый трындец!

Я собрала чемодан и, выйдя из комнаты, наткнулась на Мишутку с Искандером. Они стояли с вещами сына.

В руке сынишка мял зеленого дракона с красными крыльями — Трофим подарил. Эта игрушка просто обнаружилась у него на чердаке, и ребенок попросил. Вербер заботливо постирал ее и вручил Мише.

Я вздохнула. Да. Он тоже привязался к верберу.

— Ма-ам? Мы ведь будем навещать дядю Трофима? — очень к месту спросил Миша.

Я кивнула.

— Присядем на дорожку?

Искандер огляделся, как бы тонко намекая, что в холле возле лестницы нет стульев. Я снова кивнула. Оставила чемодан и притащила из своей комнаты два.

Искандер раздобыл еще один.

Я села, они сели…

Я вдохнула запах дома Трофима. Запах пирогов, которые готовила Татя, сосновых досок, которыми обит чердак… Вещей вербера… даже после стирки они имели легкий привкус его аромата…

Выдохнула…

И встала…

* * *

В машине мы ехали в полной тишине. Каждый был занят своими мыслями, эмоциями, переживаниями.

Я настрочила Тате несколько смс.

«Пожалуйста, проветрите все.»

«Ой! Я там забыла баночку с кремом!»

«О-ой! Я забыла корсетный пояс…»

«Спасибо вам большое за гостеприимство и вашу чудесную стряпню».

«Надеюсь еще увидимся».

Наверное, мало кто так спамил Тате. Ответила она только один раз.

«Забыли — значит вернетесь».

Вот и все.

К нашему двухэтажному красному коттеджу за высоким серебристым гафрированным забором мы приехали ближе к четырем часам. На поселок уже легли синие сумерки. Небрежный свет фонарей зернистыми желтоватыми крупицами рассыпался в окружающей полутьме.

Еще не совсем весна и темнеет рано…

Я открыла с пульта забор. Искандер помог выгрузиться, дойти до самого дома.

— Дальше сами. Завтра заеду, чтобы забрать вас на тренировку.

— А как я объясню это мужу?

— ОПО обо всем позаботилось. Вы ездите на курсы правил дорожного движения.

— В небе! — усмехнулся Миша.

— Символично, — кивнула я.

Немного постояла перед дверью в мою прежнюю, обычную жизнь, наполненную невниманием мужа, его эгоизмом и отсутствием элементарной заботы и… решительно дернула ручку.

Все.

Наш удивительный эпизод с Трофимом позади.

Дверь захлопнулась за нашими спинами. Мы с Мишей пошли с чемоданами внутрь и… вдруг навстречу буквально выбежал Сергей.

Тот самый Сергей, который в это время в будни должен быть на работе и никогда, ни при каких обстоятельствах, даже если требовалось срочно везти меня к врачу не мог отпроситься!

Тот самый Сергей, который вообще никогда меня не встречал. Если я возвращалась из поездок по работе, например, со встречи с руководителем предприятия в другом городе, что заказал рекламную компанию, мне навстречу выбегал только Мишутка…

Сергей вдруг обнял меня, притянул Мишу и произнес:

— Как же я соскучился.

Крепко прижал нас, притянул… И я ощутила… что вроде бы и здесь мне неплохо. Тепло домашнего очага ведь ничто не заменит. Не заменит? Да черт его знает!

За последние дни я столько всего испытала.

Оборотни, полет, страшное задержание преступников, пули, плазменные сгустки, ранение Трофима…

Все это было словно яркая вспышка в безлунном темном облачном небе. Но… вспышки ведь не живут долго. А тут… тут мой дом.

Я знаю мужа уже лет пятнадцать. Мы учились вместе в школе, вместе поднимались с нуля, купили дом, купили машину…

Да, где-то там между борьбой за выживание и за более-менее хорошую жизнь потерялись наши теплые отношения. Эти мгновения, когда мы сидели друг с другом на кухне и говорили, говорили, говорили…

Когда вместе с маленьким Мишей носились по дому, дрались подушками. Хохотали, падали на диван и обнимались, обнимались.

Эти минуты, когда мы втроем ехали по лесу на самокатах.

Когда болели и напоминали друг другу о приеме лекарств…

Все это было! Было!

Просто оно куда-то вдруг подевалось…

Но разве нельзя все вернуть заново?

И словно ответом на мою мысль, Сергей отпустил, улыбнулся: так широко и светло, что я узнала в нем того самого парня, в которого когда-то влюбилась.

— Прости меня. Я был дураком. Я не должен был забывать о твоей проблеме с форточками. Прости, пожалуйста…

Ты сейчас как? Вылечилась? Каждый вечер, когда мы созванивались, я тебя спрашивал. Ты говорила — все в норме. Но…

— Все хорошо…

Выдохнула я.

…А спустя несколько минут мы сидели на кухне, пили крепкий свежезаваренный чай с брусникой и земляникой, ели пирожки с капустой из поселкового магазинчика и разговаривали.

Да, мне стало легче.

Как-то теплее и светлее в своем доме.

Да. Я больше не испытывала того детского, искристого восторга. Когда взахлеб смеешься без особого повода… Забываешь есть и пить, потому что и так ведь здорово…

У меня больше не слабели ноги от взгляда мужчины. Не накрывало лихорадочное, душное волнение, не будоражило желание стать ближе… Которое смущает и одновременно раскрепощает… Манит и пугает одновременно…

Да, я больше не чувствовала так остро, так ярко и так… горячо как, с Трофимом.

Но мне все равно было хорошо…

Наверное, это и правильно…

Ведь жаркая страсть, влюбленность не живут долго. Их весна, к сожалению, быстротечна…

А вот настоящая, глубокая, спокойная привязанность… она менее мощная на уровне эмоций, но гораздо более важная и ценная…

Я и верила в то, в чем себя убеждала и сомневалась в нем одновременно…

И во мне эти два ощущения боролись за жизнь.

В какие-то моменты я искренне радовалась, что, наконец-то, жизнь вернулась на круги своя. Я с мужем, как и должно было произойти.

Не было между нами этой напряженно-взвинченной, одновременно тяжелой и легкой недосказанности, как это происходило с Трофимом. Не было этой волнующей, пробирающей непредсказуемости: что он скажет, что сделает, как посмотрит. Это и будоражило, и… утомляло.

Мне было легко и просто с Сергеем, потому что все между нами давно сказано, оговорено, мы открыты друг другу полностью. Не было и внезапно вырастающих стен напряжения, когда Трофим что-то эдакое думал, собирался сказать, но сдерживался.

А без этого казалось намного комфортней и спокойней…

Но и того потаенного, восторженного ощущения «он на меня так посмотрел», «он меня обнял и сам аж вздрагивает», «он так меня хочет» не было тоже…

Наверное, этого мне и не доставало.

Миша притих, вел себя спокойно, собранно, но не расслабленно. Быстро отправился к себе, смотреть мультики. А мы с мужем остались вдвоем.

Посидели, поговорили, я приняла извинения. Обсудили покупки, оплату по чекам и прочее…

А потом, уложив Мишу, отправились спать…

И вот тут возникла самая острая, неприятная и странная на сегодня заминка.

Сергей поцеловал меня в губы, нежно, осторожно, но настойчиво, как муж жену.

Обнял и попытался уложить на кровать, чтобы оказаться сверху…

А… меня прямо накрыло. Было что-то настолько неестественное, неправильное и нежеланное в его действиях…

Я прервала поцелуй и попросила:

— Сереж… давай не сегодня. Я устала. И к тому же еще не переварила твои извинения… Мне надо успокоиться, немного прийти в себя…

Муж кивнул, накрыл меня одеялом и сам лег, чуть приобняв за плечо…

А я почему-то никак не могла уснуть. В голове крутились воспоминания… Внутри все горело от впечатлений…

Трофим… абсолютно нагой напротив дивана. Возбужденный, пьяный, совершенно дурной и такой красивый. Мощный, поджарый…

Сергей тоже был привлекательным мужчиной. Чуть поправился за последний годы, но все еще сохранил и брутальность, и моложавость. Высокий, как выражаются — статный, широкие плечи, мощная спина, аккуратные черты лица. Пожалуй, даже более миловидные, нежели у Трофима. У того лицо выглядело более грубоватым, а черты — заметно более резкими. Глаза мужа тоже имели необычный оттенок — серо-зеленый, в зависимости от освещения. В светлых волосах проглядывала седина, но смотрелась скорее, как эдакое мелирование. Придавало благородства, солидности.

Женщины обращали внимание на Сергея, и я это очень хорошо видела, когда мы ходили в кафе, в магазины. Да и просто гуляли с ребенком по улице…

Но… я почему-то не могла реагировать на мужа как прежде.

Мы еще недавно заигрывали друг с другом. Я дразнила его, едва сын засыпал. Показывала ножку, просила оценить фигуру в купальнике, помассировать бедра: дескать, устали после йоги. Или муж сам ловил меня, укладывал на постель…

А то вдруг мы ссорились, и он просто набрасывался, сминая и сопротивление, и злость…

И если теплота наших отношений вернулась, то все это… оно куда-то девалось.

Ну вот не было его — и все тут…

Я дышала, пыталась заснуть и думала — смогу ли все это вернуть? Смогу ли опять чувствовать себя также рядом с Сережей?

Хотелось бы надеяться… Потому что Трофима к себе я больше не подпущу никогда!

Хватит жить иллюзией, сказкой! Хватит фантазировать о несбыточном!

Я обязана вернуться в реальность и твердо встать на ноги!