Глава 30 Трофим

— А ну стой! Дурак! Стой, сказал!

— Фим! Сто-ять!

— Трофим, чего ты творишь!

— Трофим, мать твою налево! Стой, говорю!

— Да стой, ты! Зар-раза!

В спину вербера кричали взволнованные ПОНовцы. Но Трофиму было совершенно плевать. Он не заморачивался больше — выживет или нет, и насколько сильно может пострадать. И, наверное, ему поэтому и везло, как тем, кто не тратит мгновения на страх, просчеты рисков и борьбу с опасениями. Он плевал на риски с большой колокольни. Опасений давно уже как не бывало. А страх… он просто куда-то девался. Умер, когда ушла Леся.

Задание вроде бы выглядело легким. Накрыть ВИП-наркопритон, где оборотням вводили наркотики, а людям — те же препараты, но смешанные с кровью нэнги. Естественно, за бешеные деньги. Клиенты-люди, конечно же, возвращались только сюда. Ведь исключительно после этих «особых психотропных препаратов», как выражались преступники, люди почти не ощущали ни ломки, ни отходняка. Больше того! Чувствовали себя лучше, чем когда-либо, включая время до приема наркотиков. А там еще и здоровье вдруг улучшалось… Приятненький побочный эффект. Балдеешь под дурью, а потом — бац — вся хроника обнулилась. Здоров как бык!

Люди думали, что это нечто особенное — ноу-хау. Оборотни гребли деньги лопатой, рискуя себя выдать. В анализах людей-посетителей кровь оборотней определялась несколько месяцев. А они получали дозы куда чаще. Кто-то — и вовсе ежедневно, лишь бы несли деньги.

ПОН вычислила местонахождение притона. Он располагался на окраине небольшой деревушки. В жизни не подумаешь, что там такое… Глухое местечко. Три улицы, десять домов, пара десятков семей… Как выражался Матвеич.

Притон организовали в прилеске, в подземном бункере. Туда попади еще.

Однако охраны, по сведениям Матвеича, было немного. Летающие нэнги из ПОН определили, что в лесу, на деревьях оборудованы места для снайперов. Причем, судя по всему, стреляют лазерами и пулями с корректировкой полета. Новые технологии оборотней на службе у преступного мира. Снайперов собирались снять еще в самом начале операции. Но по плану идет только та операция, в которой нет противника. То есть — учебная.

Буквально ночью перед приездом бойцов ПОН снайперов передислоцировали. Другие их «пряталки» в ПОН тоже знали. Сразу сообразили — что случилось и как быть.

Но требовалось еще подобраться к новым убежищам. Потому что бойцы ПОН выехали прямиком к старым. Нескольких сняли, а вот двое, что прятались в расщелинах ближайшей невысокой горы… Они оказались реальной проблемой. Ранили уже несколько ПОНовцев. Те подбирались, прятались. И, наверняка, справились бы. Ребята Матвеича и не с таким работали.

Однако Трофима словно какая-то неведомая сила неожиданно толкнула на подвиги. Он и сам не знал — зачем это делает. Но бояться он больше не мог и не думал — вернется ли. Он не видел Лесю уже несколько дней. На смс о предложенной встрече она написала, что в гости заедет, но чуть позже. Пока не до этого.

И Трофим счел это отговоркой — хилой отмазкой, чтобы потянуть время. Сейчас не могу, завтра занята, послезавтра срочные дела и… все… забила и забыла.

Наверное, поэтому он так и повел себя.

Подобрался, прячась за деревьями, к самому склону и пока машина ПОН ехала по верху, как и планировала, чтобы оттуда поразить преступников, очутился у самого изножья горы. Невысокой, так себе горки.

Темная дырка убежища снайперов была видна, а вот эти гады прятались.

Трофим понимал — на обманный маневр, типа брошенной ветки или шишки оборотни не среагируют. Они слишком хорошо слышат и отлично различают — где шорохи падающего груза, а где шаги. Да и дыхание улавливают тоже.

Поэтому нужно было рискнуть.

Трофим подобрался, пригнулся, выбрал ближайшее дерево, оттолкнулся ногами и… рванул что есть мочи.

Понесся быстрее пули, наверное. Снайперы поняли — начались выстрелы. Трофим бежал специально не по прямой, хаотично вихляя туда-сюда. Выписывая зигзаги, волны, восьмерки…

Еще и еще. К дереву, за которым можно укрыться. Одна пуля задела плечо, Трофим не дернулся, не замедлился. Ерунда! К черту! Ранение по касательной.

Еще немного! Пара прыжков! Буквально один рывок — и на месте!

Отшатнулся от пули, подскочил — выстрелили по ногам.

Все получается! Совсем еще капельку!

Ноги пружинисто толкали рыхлую землю, шуршала смятая подошвой трава…

Бежать! Только бежать! Не оглядываться, не рефлексировать!

Да Трофим и не мог. Ему эту функцию будто бы отключили. Даже сейчас, когда одна пуля почти зацепила ухо вербера, тот воспринимал все скорее, как игру. Кто кого. Альфа оборотень на альфа оборотня.

Наверное, это все, что ему оставалось. Чувствовать себя живым, сильным, по крайней мере — хоть немного нужным потому что он — мощный двусущий и может наподдавать всяким бандитам.

Дерево! Трофим добежал и, используя секунды, пока снайперы прятались, благодаря зрению оборотня, который и в полутьме различал малейшее движение, точно прицелился и выстрелил. Раз, два, три…

Все.

Движение в темноте прекратилось.

Чтобы проверить, Трофим вышел из укрытия, опять же рискуя не к месту. Но выстрелов не последовало…

* * *

— Слушай, парень! Если тебе не хватает адреналина, давай-ка решай проблемы не с моими ребятами! Да ты хоть представляешь своей дурной башкой, что мог сорвать всю операцию только потому, что мои парни бросились бы к тебе на выручку?! А если бы — и вовсе — не выгорело? Разве они оставили бы тебя раненого? Ты хоть представляешь, что ты не один, не сам по себе, а рискуешь другими? И что такое вытаскивать товарища, раненого, едва живого под огнем сразу двух снайперов?!!

Матвеич рычал, рубил руками по воздуху и высказывался и высказывался.

Трофим слушал. Принимал правоту начальника ПОН в полной мере. Понимал его только теперь. До этого казалось — Трофим ведь фрилансер. Ну ранили, ну погиб. Он даже не боец ПОН. Теперь же, запоздало наступило раскаяние.

Трофим тряхнул головой и согласился:

— Да. Ты прав. Прости. Больше такого не повторится!

Матвеич опять рубанул руками по воздуху, несколько раз смачно выругался — прямо целыми длинными предложениями без единого литературного слова. И выдохнул.

— Ладно. Я не только для этого тебя вызвал.

— А для чего еще?

— Сейчас… Вот. Прислал Фокин. Гляди.

Матвеич с пульта включил большой монитор на стене, который использовали и как телевизор, и как видюшник и даже как аппарат для видеосвязи.

Вошел в нужный файл, запустил.

Поначалу Трофим даже не понял — зачем ему вообще на это смотреть.

Перед ним простиралась дорога, параллельная той самой трассе, где и погибла Слава. Явно человеческая и платная. Оборотни там ведь не ездят!

На фоне кричали и радовались. Поздравляли молодоженов.

Свадьба! На фоне шла свадьба. Видимо, оператор на время просто начал снимать окрестности. Поэтому Трофим только слышал «Горько!», чавканье гостей, звон бокалов и радостные возгласы молодых.

Но самих их не видел совсем.

Зато внезапно на камеру попал мотоциклист. Трофим замер, обернулся к Матвеичу…

Худощавый, жилистый, невысокий нэнги с очень острыми скулами и носом с горбинкой. Он напоминал мужчину восточной расы.

— Ну и что? — уточнил Трофим.

Матвеич поделил экран на две части и на другой показал кадр, уже вырезанный из другого видео. Там запечатлелся небольшой кусок щеки того самого урода, что сбросил щебень на трассу перед злополучным грузовиком с цементом. Ракурс был такой, что ни лица, ни даже большей части его не разглядеть. Встретишь обладателя на улице — ни за что не сможешь его опознать.

— Ну и что? Ни черта же не видно!

— Плохо смотришь! А еще оборотень! Помогает полиции! Расследует! Смотри внимательней, парень! Давай! Не разочаровывай меня снова!

Трофим вгляделся в изображение. И внезапно его осенило.

Шрам! На щеке преступника в тракторе со щебенкой был шрам, похожий на множество волнистых линий, явно от очень сильного ожога. Слабый шрам, не особо заметный, да еще отлично прикрытый щетиной. Человек мог и не обратить внимания. При не идеальном зрении — вообще не увидеть.

Вот почему Матвеич напомнил Трофиму про то что он — так, на минуточку — оборотень.

И точно такой же шрам обнаружился на лице мотоциклиста. Особенный, несимметричный, он выглядел абсолютно одинаково на обоих стоп кадрах!

Матвеич кивнул, поработал с пультом, клавиатурой на столе и мышкой и развернул к Трофиму свой ноутбук. Там совмещалось изображение шрама на обоих пленках. Они были идентичны до миллиметра, до наноразмера! Точнее, та часть шрама, что попала на кадр, пока преступник сидел в тракторе…

— И вы показали мотоциклиста тому бандиту, что рассказывал про нэнги, которого наняли сбросить щебенку? — сразу же догадался Трофим.

— А то! — ухмыльнулся Матвеич. — Здесь уже мы поработали. Я не знаю, как и где Рем раздобыл это «бородатое» видео. Но дальнейшее было лишь делом техники. Парня опознали. Сам понимаешь, как и сказал наш бандит, исполнителя убили. Но у него есть двоюродный брат. И вроде как он тусуется в «Клыках оборотня».

— Помню это символическое местечко для отбросов двусущих, бандитов и прочих. Люди туда не заходят. А точнее их не пускают под разными благовидными и надуманными предлогами.

— В общем, мы попробуем потянуть эту ниточку. Уверен, что-то удастся распутать… Кто знает. Может повезет и получится выйти на заказчика. Только сам никуда не лезь! Тебя видели с нашими ребятами! Могли запомнить. Трофим! Жди, когда мы начнем действовать. Я тебе убедительно рекомендую!

— А скоро начнете?

— Ну у меня пара еще операций в ближайшие недели, а потом займемся. Куда он от нас теперь денется?

— Его могут убрать, также, как и братца…

— Если бы хотели — давно убрали бы. «Клыки оборотня» — не то место, где можно спрятаться от своих же. Думаю, он как-то убедил, что ничего не знает и не опасен. А вот я убежден в совершенно обратном. Либо же у него есть связи в преступном мире и друганы его активно поддерживают и защищают. Сам понимаешь, на каждого нэнги, вроде заказчика того происшествия на дороге, работают многие другие оборотни… А они — не как люди. Если «начальник» начнет убирать близких им одного за другим, могут просто взять и уйти. А то и сдать хозяина ПОН.

— Может быть…

— Наверняка! Раз он до сих пор жив.

— Ага…

Трофим задумчиво кивнул Матвеичу и встрепенулся, пока его не «поймали на горячем».

— Спасибо тебе. Правда. Спасибо. И передай Рему мою большую благодарность.

— Передам. Сам можешь звякнуть. Сам понимаешь — в ОПО с приятными звонками не густо…

— Хорошо. Я все понял. Пошел…

Трофим спешил, дабы Матвеич не распочухал. Не сложил два и два.

Рискованность и безбашенность Трофима и то, что в «Клыках оборотня» он уже однажды участвовал в облаве. Следовательно, прекрасно знал, как добраться до этого заведения. Хотя оно пряталось в самом лесу, и вокруг на многие километры не было ни жилья, ни нормальных дорог… А еще Матвеич мог приплюсовать ко всему этому тот замечательный факт, что сейчас Трофим не рисковал ПОНовцами, ибо мог отправиться совершенно один… То бишь, не нарушал данного слова.

…А спустя два часа «с копейками» Трофим остановил машину возле бара-ресторана для особо одаренных двусущих — тех, кого природа одарила особой тягой к преступной деятельности.

Стоило выйти наружу, как возникло странное ощущение — «что-то не так»… И это «не так» внезапно бросилось в глаза верберу. Две машины. Большой пикап и спортивный автомобиль, у которого колеса заменили на высокие, отличной проходимости и еще сделали несколько итераций, дабы машина стала удобной для поездок в похожие места.

Трофим заметил обе машины на трассе. Какое-то время они стойко держались прямо позади вербера. Потом резко исчезли из виду, вроде свернули куда-то в сторону, и больше, кажется, не появлялись. Но на одной из платных подземных дорог для оборотней, почти не освещенной, намеренно, чтобы люди и не совались, даже если вдруг обнаружат, Трофиму почудилось, что мелькнули те же авто. Он решил, что это все нервы. Мало ли что может привидеться, если едешь на разборки с преступниками! Тем более, что всю оставшуюся дорогу Трофим ничего похожего не заметил.

Но теперь…

Не успел он смекнуть, как в шею вонзился шприц… Трофим вырвал его, получил еще один с другой стороны. Снова вырвал. Но лекарство начало действовать.

Вначале отказали ноги, и Трофим сложился, свалился на землю мешком. Затем и руки стали дряблыми, вялыми, а после — все тело перестало ощущаться. Трофим еще находился в сознании. Но спустя пару секунд вырубился окончательно.