Глава 19
Что хромает, то идёт.
По нашим подсчётам, до возвращения Кабана оставалась всего пара дней. Значит, если я хочу раздобыть список должников, следует позаботиться об этом как можно скорее. Желательно — прямо грядущей ночью.
Фей, с которым мы сегодня ездили выбирать бархат для нового берета с актуальной широкой каймой, отнёсся к идее без особого энтузиазма.
— Тьери, да, дубль ключа от кабинета я уже изготовил. Но ты же понимаешь, что снова остаться в особняке на ночь я не могу никак?
Я задумалась. Ну да, если Сейсиль не побоится переночевать в доме с привидениями в отсутствие хозяина, то по прибытии Кабана отбиться от приглашений приехать в гости с ночёвкой, не портя отношений, вряд ли удастся.
А как тогда?
— А если ты придёшь в особняк как парень? В мужской одежде?
— Чего-о? — вытаращился на меня фей. — Я не спрашиваю даже, как ты такое мыслишь, но куда я дену это? — приподнял двумя пальчиками рыжий закрученный локон. — Я ж незаметен вот как он! — ткнул в сторону сияющего крупа Фарша.
— На посыльных никто не смотрит. Спрячешь свои красоты под шапку пострашнее, смоешь губную помаду…
— Тебе нравится издеваться, да?
— Нет, я вполне серьёзно. На конюшне, кроме меня, сейчас никого нет…
Фей хмыкнул, возвёл голубые очи к хмурившимся сегодня небесам, почесал нос и сообщил:
— А знаешь, если к вечеру начнётся дождь, всё может получиться.
Пришлось минуту поломать голову, прежде чем извив феевой мысли до меня дошёл. Дождь означает закрытое ландо. И кто внутри — один ли фей, храмовый ли хор или вовсе никого — снаружи не понять. А сабельники меня не проверяют, я давно «свой». То есть фей, допустим, может остаться на конюшне, а я сделаю вид, что отвожу «леди Сейсиль» домой. Или, наоборот, привожу из дома.
Тьфу, сама запуталась!
На обратном пути мы заехали домой к фею, прихватить для того смену одежды. Там же подняли крышу ландо, превратив открытый экипаж в полноценную карету. Переодеваться Сейсиль решил на конюшне — а то вдруг всё же сабельники на воротах поинтересуются, кто внутри?
Но сабельникам было равнофигственно. С неба начал накрапывать мелкий дождик, начальство кануло за северным горизонтом, и вообще погода и время дня подходили для сидения в сторожке, вина, баек и песен в хорошей компании, а вовсе не для глупого стояния «во фрунт» в совершенно тихом, почти безлюдном месте, где нечего охранять и не от кого обороняться.
Ландо я загнала в каретный сарай и начала выпрягать коней. Кстати, может, фею прямо в экипаже и переодеться? Убережётся от всюду лезущей сенной трухи, будет меньше чесаться. Но ждать на конюшне придётся до темноты, иначе незаметно в дом не пробраться.
Ну вот, из благовоспитанной юной леди я за считаные месяцы — спасибо опекуну-благодетелю! — превратилась в заправского злоумышленника, который аки тать в ночи скользит по коридорам спящего особняка. Следом бесшумно крался фей.
Если честно, меня без конца подмывало обернуться и — ничего, что темнота! — похлопать глазами в его сторону. Потому что когда я увидела фея одетым в мужское платье — стройного, высокого, длинноногого, с чистым лбом и лукавым прищуром, то как-то резко и сразу осознала, что целый эскадрон бравых сабельников по сравнению с этим соколом — ничто, линялая, не заслуживающая внимания тряпка. Почему-то вспомнилось, как он танцевал перед мажордомом… А потом — ещё веселее — как мы две ночи спали в одной кровати в том посёлке в предгорье.
Смущение я сумела скрыть, но некая напряжённость ощущалась до сих пор. Впрочем, о чём я? Леди Сейсиль грациозна и красива, а если вдруг оказалась парнем, то он тоже, само собой, не будет уродом. А думать сейчас следует не о локонах, перстах и ланитах, а о том, как бы не попасться печально трезвому сегодня мажордому. Ой, кстати, я ж фея не предупредила! Ну, ничего, мы уже почти у кабинета, скажу, когда зайдём.
Угу, зайдём… если зайдём. Потому что изготовленный по слепку ключ не желал проворачиваться в замке. Похоже, если девица из фея вышла отменная, то даже на посредственного ученика слесаря он не тянул. Эх, нет в жизни совершенства!
— А ты в ту сторону крутишь?
— Я идиот, что ли?
— А попробуй дверь плечом подпереть или на себя потянуть?
— Может, помолчишь немножко?!
М-да, точно. До совершенства тут пилить и пилить.
Наконец замок смилостивился и щёлкнул. Кстати, помог мой совет чуть приподнять дверь. Я облегчённо выдохнула… уф! Хорошо, что фей согласился пойти. Одна бы я точно с этим замком не справилась.
Теперь быстро затворяемся изнутри. Не обязательно на замок, достаточно подпереть дверь под ручку спинкой вон того тяжеленного резного стула. А сейчас приоткрою заслонку фонаря, поставлю тот на стол и, пока не забыла…
— Сейсиль!
— Что?
— Сказать хочу. Помнишь, я в обморок упал?
— И? Надеюсь, сегодня ты завтракал?
Вот язва!
— Да не в том дело… В смысле, не в завтраке. Говорю об этом сейчас, потому что ситуация может повториться. Это не страшно, но если вдруг потеряю сознание, просто отволоки меня, чтоб никто не видел, в мою комнату. И там брось.
— Не страшно? Ты себя в отключке видел? Почти не дышишь, сам будто без костей и лицо белее полотна.
Гм. Звучит не особенно романтично. Скорее страшноватенько. Но, даже если так, пытаться приводить меня в чувство, развязывая что-то или расстёгивая, однозначно не следует.
— Это потому… — начала я слегка неуверенно, — в общем, когда невдалеке происходит что-то… — развела руки, обрисовав в воздухе широкий кривой круг, — …неописуемое, я могу потерять сознание.
Сейсиль с приоткрытым ртом изумлённо заморгал на меня.
— Ты серьёзно?
— Ну да, — закивала я. — Доктор сказал, что это — синдром повышенной спиритической чувствительности и гиперреакция на проявление сверхъестественного.
Эк я загнула! Слышала бы тётя — однозначно похвалила.
— Хм. И давно с тобой такое?
— С тех самых пор, как Тьери зовут…
Моргать фей перестал, но в глазах читалось явное сомнение в моём здравомыслии. Счастья на его лице тоже не было. Ещё бы… узнать, что всю дорогу тебя возил кучер с такими закидонами!
— Ладно, Сейсиль, я предупредил, а теперь давай сделаем то, за чем пришли…
Спасибо Мерзьену, писать быстро и разборчиво рука у меня была набита, а бумагу с карандашом я принесла с собой. Перо с чернилами, конечно, лучше, но таскать чернильницу за пазухой, играя в прятки? Сейсиль сидел на полу рядом и шёпотом диктовал, а я записывала. Изредка, когда имя должника оказывалось особенно аристократически затейливым, сама заглядывала в расписку. Но, несмотря на слаженность и поспешность, провозились мы, по ощущениям, больше часа.
Ничего, сейчас вернём расписки на место, закроем шкаф, раздвинем занавески, как были, — и можно уходить. Сейсиля стоит сразу проводить на конюшню — пусть переночует на попонах, в сбруйную посторонние не заходят.
А список я спрячу в конверт, заклею и при первой возможности передам тёте. Держать такое у себя неразумно.
Но, кажется, сегодня обошлось без эксцессов…
Накликала.
Путь к задней двери проходил мимо моей комнаты, и мы были уже почти рядом, когда за дверью мажордома неожиданно раздалось шарканье. Счастье, что двигались бесшумно, а то бы не услышали шагов и столкнулись с Филиксом нос к носу!
А так успели рвануть к моей двери. Я пропустила фея вперёд, но сама не вписалась и опоздала.
И попалась.
— Тьери! Ты чего по ночам бродишь?
— Простите, лорд Филикс! — Обнаружив благотворное влияние на настроение секретаря титула «лорд», я без сомнений стала использовать ту же тактику и с мажордомом. — Я думал на конюшню заглянуть, Ферраша проверить, что-то он дневной овёс плохо проел. Боюсь, как бы колик не было.
Пару секунд мажордом смотрел прямо мне в глаза — я ответила безмятежным чистым взором. Наконец Филикс смилостивился и изрёк:
— Молодец, Тьери, похвальное усердие!
Вообще-то, я бы тоже хотела узнать, какого фига этой проспиртованной капустной кочерыжке не спится. Но ведь не спросишь… Хотя попробую так:
— А вы отчего не отдыхаете? Могу я чем-то помочь?
— Ничем. Но… знаешь, пожилые люди спят чутко.
Это он к чему ведёт?
— Давай к тебе в комнату зайдём, хочу кое о чём поговорить.
Ко мне? А фея я куда дену? Я ж не герцог, у меня же нет шкафа, куда пол-эскадрона сабельников с конями въехать могут!
— Ой, что вы, лорд Филикс! У меня не прибрано. Да и поздно уже…
Мажордом, уже сделавший было шаг к моей двери, застыл с поднятой ногой. Потом добродушно хохотнул:
— За беспорядок ругать не стану. Ты ж подружку там не прячешь?
Ну что за абсурдная ситуация! И как выпутываться?
— Да, лорд Филикс, я спросить хотел, вы с той ночи ничего странного не замечали? А то к лошадям зайти надобно б, а страшновато.
— Ты ж не надеешься, что я тебя провожать пойду? Ладно, топай на свою конюшню. А я на кухню… попить.
И почему у него слово «кухня» прозвучало куда менее убедительно, чем «пить»? Может, он тоже ждал, пока все уснут, чтобы навестить родную горку со спиртным? А то приедет хозяин, уже не напразднуешься.
— Холодно что-то, — повела плечами я. — Сейчас наброшу куртку — и пойду.
Вот же засада! Фея одного в моей комнате не бросишь. Мажордом, если я верно поняла, ждёт, пока уйду я. А мы ждём, пока уйдёт он. Так куда мне надо сейчас идти, чтобы хоть к утру каждый из нас троих оказался на своём месте? Спятить можно!
За меня решил мажордом.
— Я на кухню.
И прошаркал мимо меня, подпирающей полуоткрытую дверь. Вообще, то, что Филикс счёл нужным сообщить нижестоящему по рангу, куда направляется, ясно говорило о том, что на самом деле направляется он совсем не туда. Но куда бы его ни несло в час ночной, пока не принесёт обратно, нам отсюда ходу нет.
Затворив дверь, выдохнула:
— Уф-ф!.. — И добавила: — Пока не уснёт, придётся ждать.
А где Сейсиль? Не вижу. Заозиралась: интересно, куда он спрятался-то? В окна из-за частых переплётов тут не полазаешь, я уже проверяла. Шкаф ёмкостью в пару кроликов. Кровать низкая, втиснуться под неё не всякая кошка сумеет. Так куда он делся? Не понимаю. Ладно, хоть присяду, после общения с мажордомом ноги не держат. А лучше прилягу…
Плюхнулась на кровать и услышала снизу сдавленное:
— Ёшшшь!
Вскочив, подняла край сатинового синего покрывала и угол одеяла. Ну и ну! Тощий матрас в коробе кровати сложен вдвое вдоль, а в образовавшемся ближе к стене пространстве разместился, лёжа на спине, фей. И накрылся так, что, глядя снаружи, ничего и не заподозришь. Интересно, куда именно я шлёпнулась, что он смотрит таким возмущённым взглядом?
От этой мысли хихикнула и услышала ответное сердитое:
— Очень смешно!
А то нет! Конечно, смешно! Но вместо этого сообщила:
— Мажордом на водопой пошёл, ждём, пока вернётся.
— Какой криворукий мастер сколотил днище из настолько плохо выструганных досок? — вздохнул в ответ фей. — Может, дашь мне, пока ждём, прилечь на матрас у стенки? А сам устроишься с краю? Тогда, ежели старый хрыч с бутылкой сюда заглянет, ничего не заметит.
Ну, что дверь пока запирать не надо, я и сама сообразила. Если мажордом решит пообщаться, открывать всё равно придётся. Но укладываться рядом с феем теперь, когда я знаю, кто он такой?
Но, с другой стороны, я ж не лошадь — спать стоя?
Есть, правда, ещё неудобный деревянный стул. Но что подумает мажордом, если заглянет и обнаружит, что помощник секретаря Тьери спит одетый и сидя?
Ладно. Фей не знает, что я не парень, так что буду вести себя по-мужски. Мы ж целоваться не собираемся? Сейчас моё дело дождаться, пока вернётся блудящий в ночи мажордом, а потом тихо вывести фея из особняка.
А Фейли, между прочим, могла бы помочь и припугнуть страдающего бессонницей махрового алкоголика! И того типа, который сейчас бодро разравнивает матрас за моей спиной, тоже!
Фею пришлось залезть под одеяло — иначе контур тела скрыть не получалось. А я примостилась с краю под покрывалом на боку, таращась на дверь и вслушиваясь в наступившую тишину.
Только собственное сердце слышно: «Ду-дух, ду-дух, ду-дух!..»
Не знаю, сколько времени прошло, но в конце концов дверь чуть скрипнула и приоткрылась, являя свет фонаря и нос мажордома.
— Спит уже? Что за хлипкая молодёжь пошла!
…И закрылась снова. Через несколько секунд хлопнула дверь рядом. Ну, кажется, пронесло! Выходит, я рассчитала всё верно. Ждём ещё немножко и перебираемся отсюда на конюшню. Всё равно в кровати, где лежал парень, да ещё в верхней одежде, я спать не стану!
Обернулась к Сейсилю:
— Считаем до трёхсот и трогаемся. Свет не зажигаем.
— Понял.
Остаток ночи я просидела, завернувшись в попону, в деннике Кусаки. Общаться с феем отчего-то не тянуло. Тот и без меня на сеновале не замёрзнет. А утром вывезу его из особняка в закрытом ландо, сказав, что леди Сейсиль собирается в Храм к рассветной службе.
Надеюсь, список, который мы с таким трудом раздобыли, стоил затраченных усилий.
— Тьери, я тебя чем-то обидел? — услышала я утром от фея, уже обряженного в привычные пышные юбки, затянутый корсет и подпирающий щёки кружевной воротник.
— С чего ты взял?
— Иначе зачем бы ты предпочёл мне эту кусачую животину?
— Его денник по пути к лестнице на сеновал, если бы кто-то зашёл в конюшню, я б его остановил, — нашлась я. И зевнула — потому что абсолютно не выспалась.
— Ты зеваешь, как котёнок… — улыбнулся фей.
Что-то мне совсем, совсем его тон не нравится!
— Кстати, в какой Храм тебя везти? В первый или второй?
— Разумеется, в третий, где ещё не слышали о призраках в герцогском особняке, — ухмыльнулся Сейсиль.
Адэр Сейсиль Эл’Суани
Вот-вот из столицы вернётся герцог, а толкового плана пока так и нет. Нанять кого-то, кто согласится проникнуть в охраняемый особняк и вскрыть сейф, — идея даже на первый взгляд дурная. Либо взломщик попадётся и выдаст меня с потрохами, либо выкрадет бумаги — и присвоит себе. И всё станет ещё хуже.
Пытаться научиться самому взламывать сейфы? И где преподают такой актуальный навык? Хотя, понятно, где. Но спутаешься один раз с воровской гильдией, век не развяжешься — отец предупреждал. Это не лучше ростовщиков…
Получалось, что нужно измыслить какой-то способ вытянуть, выманить документы у Кабана. Но с какой радости тому мне их отдавать? Кстати, «леди Сейсиль» вообще не положено знать, что они существуют.
Ладно, буду действовать по обстоятельствам. Тем более что уезжать из Кентара я всё равно пока не хочу. У меня появилось ещё одно дело. Даже не дело — проблема. Лохматая, зеленоглазая, чуть нелепая, и имя ей было — Тьери.
Когда мы вчера крались по особняку, а потом прятались в кровати, я следил за своей реакцией на этого мальчишку. Мне на самом деле нравится его разглядывать, находиться рядом. И это странно. Ведь быть не может, чтобы мне приглянулся парень! Чушь какая-то! То ли у меня крыша поехала от этих юбок, то ли с этим малым что-то не так. Только чувствую, если уеду из Кентара и больше его не увижу, — буду жалеть.
При этом стало казаться, что сам Тьери меня сторонится. Когда пришлось ночевать на конюшне, он вообще забился в денник, под копыта к самой кусачей непарнокопытной твари, которую я встречал в жизни, и там до утра и сидел. И хотя позже мелкая вредина объяснила это мерами предосторожности, осталось ощущение, что он меня избегает.
Но почему я думаю о Тьери больше, чем об утраченных правах на поместье? Надо как-то с этим разобраться.
Эльма Тьери Эл’Сиран
Кабан вернулся через день после наших ночных похождений. Вид у их светлости был довольным — судя по всему, поездка прошла успешно. Жаль.
Прибыл Кабан не один — следом за двумя хозяйскими каретами во двор вкатились ещё три. Это кто ж пожаловал?
Пока распрягала и заводила в конюшню коней, косилась на господ — интересно же, кто это? Хотя потом сообразила, что проще спросить у прибывшей с гостями прислуги. Оказалось, что нас посетила чета Эл’Облван, состоящая в близком родстве с кентарским архиепископом Храма. У нас маркиз с супругой решили остановиться, потому что в данный момент в резиденции архиепископа чинили крышу, и оттого там жить было беспокойно. А достопочтенная леди Эл’Облван — дама строгая, шума не любит и требует, чтобы порядок и обслуживание были безупречными. Что Кабан ей и обещал.
Ну-ну, при двух сбежавших горничных и исчезнувшей кухарке ублажить леди будет непросто. Повар, правда, вернулся… но готовить в одиночку на несколько господ — это вам не одного Кабана удовлетворять желудочно.
Третий гость, приехавший в карете, запряжённой четвёркой золотисто-гнедых шейризов, чем-то меня насторожил. Я успела разглядеть его лишь мельком, но этого хватило, чтобы принять решение не связываться, точнее даже, постараться не попадаться на глаза: высокий, на полголовы выше Кабана, широкоплечий и какой-то хищный. Явно знатный — и кони, и аметистовый камзол выглядели богато. Но насторожило не это и не властная манера держаться, а то, как он смотрел. Если у Кабана взгляд был свинцовым, тусклым, нарочито рассеянным, как у жабы, которая ждёт, пока мимо не пролетит опрометчивая мошка, то этот напоминал охотящегося ястреба. А когда я спросила у распрягавшего шейризов кучера, кто его хозяин, то чуть не ойкнула, услышав ответ. К нам прибыл герцог Абелер Эл’Дрэго, Плечо Правосудия Владыки всея Сорренты. А то мне Дланей не хватало! Кстати, а сколько всего у Владыки таких вот… гм-м… членов? Может, там ещё и Стопа с Коленом где-то бегают?
Но к чему этот визит? С четой Эл’Облван всё кажется относительно прозрачным — Кабан предложил гостеприимство родственникам влиятельного духовного лица в надежде на улучшение отношений и, возможно, какую-то ответную услугу. Хотя, может, дело несколько хитрее? Что, если слухи о синей мыши и светящемся черепе нанесли больший ущерб герцогской репутации, чем я думаю? И Кабан, не ведая о явлении паука, перепутавшего прислугу в его отсутствие, пригласил маркиза с супругой, чтобы те лично засвидетельствовали перед архиепископом, что в особняке герцога Эл’Денота всё спокойно и благочинно. А слухи о привидениях… ну, вы же знаете, чего только не выдумывают леди, чтобы оправдать адюльтер?
Гм, наверное, в моих интересах подмочить герцогскую репутацию? Ну, насколько и как смогу. Интересно, согласна ли со мной Фейли и захочет ли прапрапра поспособствовать благому делу? Кто знает… От меня сие не зависит, так что просто пока задвину идею на задний план. Может, осенит или озарит, как такое провернуть…
Но вот Плечо Владыки… Зачем этот хищник сюда спикировал со столичных высот?
Додумать не удалось, меня грубо тряхнули за плечо:
— Эй, малец! Притащи-ка коням сена и, как обсохнут, почисти!
А это ещё что? Один из двух кучеров семейства Эл’Облван? Начал «строить» местную прислугу в надежде перевалить обязанности на чужие плечи? Угу, как же! Вот ухода за лишним десятком коней кроме своей четвёрки мне для счастья и не хватало! Только воды для этого табуна натаскать — уже ноги протянешь! Я девица, а не водонос-трудоголик!
Обернулась и невозмутимо уставилась в глаза крепкого чернявого парня.
— Я не малец, а помощник секретаря его светлости Тьери Сиран. На конюшне помогаю по распоряжению его светлости исключительно с меровенцами. Но если нужно объяснить, где тут вода, а где попоны, с удовольствием подскажу.
— Вот же… мелкая вша!
— У ухоженных коней не бывает вшей. А у ваших есть? Недосмотрели… — съязвила я. — Но если ваши прямые обязанности кажутся столь обременительными, что вы рвётесь переложить их на первого встречного, не заботясь о лошадях, могу посодействовать в освобождении от этой трудной работы.
Парень прищурился. Видно, соображал, способен ли я привести угрозу в исполнение и стоит ли вообще со мной связываться.
— Ты ещё пожалеешь…
Я пожала плечами и нырнула в денник Кусаки, около которого и происходила беседа. Интересно, попробует сунуться следом?
Не полез? Жаль.
Уходя с конюшни, я физически чувствовала, как спину между лопатками буравит недружелюбный взгляд.
Неприятно… но давать садиться себе на шею я не собиралась. Шейка у меня хрупкая, её беречь надо.
Впрочем, вскоре все посторонние мысли из головы вылетели — за меня взялся Мерзьен, обнаруживший, что за его отсутствие накопилось четыре корзины посланий от жаждущих кабаньего внимания лордов и леди. Ёлки-моталки, мне ж на эти горы понапрасну изведённой бумаги не только писать ответы придётся, но потом и разносить их по адресатам! Угу, лето закончилось, скоро начало нового сезона, в Кентар прибывает свежеиспечённое поколение юных невест, а герцог, на моё несчастье, холост. В результате каждая мамаша и каждый папаша на всякий случай — вдруг повезёт? — присылают приглашение на бал, званый ужин, раут, благотворительный концерт, любительский спектакль и так далее до бесконечности, у кого на что воображения и денег хватит. А моё дело — в куртуазных выражениях, дипломатично посылать их всех куда подальше. Правда, если родители непристроенного чада носили титул «Ваше сиятельство», то есть являлись графами или маркизами, то герцог мог ответить согласием и принять приглашение. В зависимости от благосостояния и влиятельности приглашающих.
Я уже героически дорылась до дна первой корзины, совершенно обалдев от однообразных «к сожалению, не сможет посетить…», когда дверь внезапно распахнулась и в кабинет вошёл Кабан, привычно одетый в чёрное с золотом, в сопровождении коршуна в аметистовом камзоле.
— Вот, лорд Абелер, секретарский кабинет.
Мерзьен, как чёртик на пружинке, выскочил из-за стола, где писал, и согнулся в низком поклоне. Я, последовав примеру, тоже выползла — ноги от долгого стояния уже затекли — из-за своей конторки и наклонилась так, что из-за длинной чёлки остались видны только туфли вошедших.
— Довольно, — произнёс обычным ничего не выражающим голосом Кабан. — Возвращайтесь к работе.
Уф! Пронесло?
Но, вставая за конторку, я поймала пристальный взгляд того, кого уже решила про себя звать Коршуном. Почему он меня разглядывает? На всякий случай сморщила нос и прикусила конец пера, а потом закинула руку назад и потёрла шею с затылком. Жест чисто мужской, леди так не станет делать ни на людях, ни наедине с собой.
— Тьери работает у меня несколько месяцев, не совсем ещё обтесался, но задатки есть и, главное, почерк хорош. Если нужно что-то надиктовать — зовите его.
— Спасибо, со мной собственный секретарь, — раздалось чуть насмешливое в ответ.
Ну и ладушки!
Пронесло — и славно. Я в куропатки к Коршуну не набивалась!
Но что-то многовато народу на меня сегодня таращится…
Ой, не к добру!