Глава 22
У всех у нас достанет сил, чтобы перенести несчастья ближнего.
Коршун ждал нас, сидя в центре комнаты за круглым столом с четырьмя стульями. На белой скатерти на широком хрустальном подносе красовались хрустальный же, с гранёной пробкой графин красного вина и открытый кувшин с розоватым морсом, в котором болталось несколько лимонных долек. Рядом стояли вазочка с печеньем и три хрустальных стакана.
Войдя, тётя сделала глубокий реверанс. Мне показалось глупым приседать в штанах, поэтому я просто низко поклонилась.
Герцог слегка кивнул и сделал широкий жест рукой, предлагая присоединиться к нему за столом.
Я держалась чуть позади тёти Анель. Пусть она выберет, где и как сесть — напротив или рядом, — а я устроюсь по соседству.
Тётя не разочаровала — сдвинула стул так, чтобы сидеть не напротив герцога, но и не под локтем. Их светлость, замечу, поднять седалище, чтобы помочь дамам двигать стулья, не пожелала. Хотя он — герцог, приближённый Владыки… а мы кто?
— Однако, леди, если бы не рекомендация лорда Эл’Кориззо, с которым меня связывает давняя дружба, вмешиваться в эту историю бы я не стал. Но я пообещал вас выслушать. Скажу сразу, не ждите многого. Помогать стану лишь в одном случае: если вы окажетесь полезными мне, — голос герцога звучал холодно и совершенно равнодушно.
Я сглотнула — вот так приём! Мы точно пришли куда надо? Покосилась на тётю: та сидела с прямой спиной и любезной улыбкой, абсолютно невозмутимая. Ясно, буду держаться так же.
— Мой интерес прост, — продолжил Коршун. Сейчас, при хорошем освещении, на близком расстоянии, я могла разглядеть цвет его глаз. Тёмно-серые, как грозовая туча. И сам выглядит так, словно вот-вот молнией шандарахнет!
Коршун усмехнулся, будто прочёл мои мысли:
— Говорю об этом прямо, потому что сие не секрет. К тому же вы не в том положении, чтобы болтать. Моя цель — лишить лорда Ульфрика Тауга Эл’Денота должности Дланей Правосудия, которой, по мнению многих, он не заслуживает. Жалобы на произвол и мздоимство Дланей достигли столицы, а такое подрывает самые основы власти. Герцог подозревает о моих намерениях, почему и пригласил к себе в дом. Владыка всея Сорренты Ронгед Третий, который не слишком любит лорда Эл’Денота, дал согласие провести расследование. Сейчас, после смерти вдовствующей Владычицы Вернель, которая покровительствовала герцогу Эл’Деноту, отставка стала возможной. Но есть условие, которое поставил Владыка. Основания для разжалования должны быть законными и выглядеть солидно. Вы можете либо помочь мне со сбором доказательств злоупотреблений, либо, поскольку, — прищурился на меня, — Тьери Сиран живёт в герцогском особняке, раздобыть компромат. Если я сочту ваши усилия достаточными, то помогу в ответ.
И замолчал, очевидно, давая нам обдумать сказанное. Плеснул в бокал красное вино, поднёс к носу, довольно хмыкнул, пригубил. Нам не предложил даже морса. А пить, кстати, хотелось. В горле отчего-то резко пересохло.
Как и договаривались, я молчала. Слово взяла тётя:
— Наверное, ваша светлость, стоит начать с того, чтобы Эль сама рассказала историю с медным тазом. А потом я объясню, как вышло, что она оказалась в герцогском доме, переодетая мальчиком.
— Каким медным тазом?
Что, выходит, самого главного он и не слышал? «Покушение, покушение…» — а на деле анекдот с падающей с балкона утварью.
— А вы не в курсе? — мило улыбнулась тётя. — Это, право слово, достойный внимания казус…
Пять минут спустя я поняла, что с задачей справилась — герцог не просто улыбнулся, а захохотал.
— Гм, сделать из истории, как девица покушалась на Длани, роняя кухонную утварь, анекдот и пустить при Дворе — это может быть забавно.
Ну да, ущерб репутации зачастую обходится дороже и приносит проблем больше, чем ущерб имуществу.
— В дальнейшем мы опирались на статью триста семнадцать, пункт третий, — продолжила тётя. — Эль живёт под настоящим именем — Тьери Сиран — в особняке своего опекуна, постоянно находится у того на глазах, честно служит, выполняя немало обязанностей по дому: тренирует коней, исполняет секретарские функции и работает посыльным. Мы надеемся, ваша светлость, что вы сможете подтвердить это в суде, ежели до него дойдёт.
— Ах, ну да, вы же — судейская вдова?
— Да, я имела честь двадцать лет быть женой чудесного человека, лорда Филинта Эл’Сирана, — кивнула тётя и поднесла к глазам кружевной платочек.
— И, вижу, хватки не потеряли…
— Я по мере сил помогала мужу.
— Итак, я понял, чем могу быть полезен вам. Должен сказать, это не кажется слишком сложным. Вам же нужно просто уравновесить влияние герцога Эл’Денота на судей?
— Именно так, ваша светлость. Ваших свидетельских показаний достаточно, чтобы подтвердить, что Эль ничем не нарушила закон об опекунстве.
— Ну да. А то, что герцог Эл’Денот за полгода не смог узнать воспитанницу в мужском платье, превратит это дело в ещё один анекдот, а герцога — в посмешище. Как сказал драматург: «Ох уж эти женщины! Если вам нужно, чтобы самая простодушная из них научилась лукавить, — заприте её».[5]
Я прикусила губу, чтобы не хихикнуть. Это он ещё о «леди Сейсиль» не знает!
Тётя лукаво улыбнулась:
— Так вы нам поможете?
— История, конечно, забавная, — чуть качнул вороной головой герцог. — Но хотелось бы чего-то более существенного. Например, почти три месяца назад тут, в Кентаре, пропал мой осведомитель. Хотелось бы узнать о его судьбе… Хотя как вы такое исполните?
— Не уверена, — начала я, — но, возможно, я знаю о судьбе вашего человека. Только вести печальные.
— Говорите!
— Примерно два с половиной месяца назад я слышала разговор, происходивший в герцогском кабинете. Посетителя я не видела, но голос запомнила. Речь шла об убийстве, после которого тело бросили в Меру.
— Вы не выдумываете, леди? — герцог наклонился, буквально вперившись в меня острым взглядом.
— Клянусь родителями, это правда.
— Ладно… Что у вас есть ещё?
— У герцога Эл’Денота назревают неприятности с Храмом. История с призрачным глазом — не первая. До того горничная видела огромного синего светящегося паука, после чего немедленно уволилась. Леди Цирвее Эл’Дур-Пилт, сестре их светлости, явился горящий голубой череп, а какой-то леди на званом балу, вздумавшей заняться амурами в герцогском кабинете, синяя мышь, — с добродетельным видом наябедничала тётя.
Я сидела тихо и скромно, сложив ручки, глазки долу.
— Гм… — Коршун озадаченно почесал нос. — Любопытно… Ещё?
— Герцог хранит у себя гравюры и книги фривольного содержания.
— А кто их не хранит? Хотя… Названия книг известны? Тут может быть что-то интересное.
— «Настоятель женского монастыря», — смущённо потупилась тётя.
— Не слышал, но наведу справки. Ещё?
Я заёрзала. Как-то слишком много Коршун хочет… Сколько ни дашь — всё мало.
— Возможно, — подняла глаза тётя, — мы могли бы достать для вас список должников герцога Эл’Денота. Хотя, как понимаете, такое непросто. Это была бы достаточная плата за вашу помощь? — Сладко улыбнулась: — Ведь, чтобы выкорчевывать большое дерево, надо сначала подрубить ему корни.
— Вы меня заинтересовали, леди Эл’Сиран. Не желаете морсу?
Я сглотнула.
Тётя сочла, что визит прошёл успешно. Тем более что под конец она сумела обаять герцога Эл’Дрэго настолько, что тот дал обещание не заставлять делать «бедняжку Эль, которой и так досталось», ничего слишком опасного.
Правда, на прощание тётя погладила меня по плечу и вздохнула:
— Эль, не обольщайся. Союзник — не значит друг.
— Ты поэтому не стала говорить, что список должников у нас уже есть?
— Ну кто же выкладывает все козыри сразу? — лукаво улыбнулась леди Анель.
Но просидели мы долго… к фею я теперь точно не успею. Надеюсь, это не критично.
Я всё же рассказала напоследок, как на меня напал Рупперт, а Сейсиль спас. А потом — поцеловал. И была искренне возмущена реакцией тёти, которая, слушая меня, едва не хихикала.
— Значит, поцеловал? А что сказал?
— В том-то и дело, что ничего! Точнее, ещё хуже — он извинился!
— М-да, совсем наивный мальчик. Извиняться перед девушкой после того, как её поцелуешь, — действительно, хуже ничего не придумаешь! — рассмеялась леди Анель.
— Я вообще не уверена, что он догадался, что я — не парень. Думала, думала, уже голову сломала.
— Гм. Знаешь, вообще говоря… — тётя замялась, — …в общем, существуют мужчины, которым нравятся именно особы собственного пола, то есть парни. Так тоже случается. Но голову побереги — ещё пригодится. Думать о чём-то, не зная фактов, значит выдумывать. Не спеши, что будет, то будет.
Утешила. Чую, спокойной ночи мне сегодня снова не светит.
Потому что, когда уже выходила из «Лучшей моды для лордов и леди», в голову неожиданно стукнуло: а вдруг Сейсиль поцеловал меня именно потому, что считает парнем? Вдруг он такой?
* * *
На следующее утро, когда я, снова невыспавшаяся и оттого сердитая, гоняла в леваде на корде Фарша, к ограде загона подошёл герцог Эл’Дрэго. Встал, опёршись на верхнюю жердь, и уставился на меня.
Ну и чего, спрашивается, пялится? Прямо-таки буравит орлиным взором.
— Можешь поднять коня в галоп?
Это мне? Но могу. Отвернулась так, чтобы Коршун не видел моего лица, и беззвучно свистнула. Фарш всхрапнул и послушно пошёл галопом.
— А рысью?
Просто.
После этого мы немножко постояли, пошагали, повернули направо, а потом налево, после чего мне всё же позволили отвести замороченного Фарша в конюшню.
— Интересно, — Коршун стоял уже около денника. — Я не заметил движения корды. Как ты управлял конём?
— Я начал ездить прежде, чем ходить, — сообщила я в ответ, снимая уздечку. — И, ваша светлость, к этому и вон к тому, — ткнула в сторону Кусаки, — лучше не вставать слишком близко. Пара крокодилов с норовом. А управляю я тихим свистом.
Совсем уйти от ответа на вопрос — значит почти наверняка рассердить Коршуна. А так — вроде бы и правда, но не вся.
— Что же, я лично наблюдал работу с меровенцами. Думаю, этого довольно.
Ух ты! Вот оно как! Я уже писала под диктовку Коршуна письмо, а теперь он видел, как я тренирую лошадь. И может поклясться о том в суде.
— Могу прокатить вас на четвёрке, ваша светлость. Я — отличный кучер.
— Буду иметь в виду, — сухо произнёс Коршун.
Развернулся на каблуке и, заложив руки за спину, зашагал прочь.
Естественно, наш короткий разговор видели. И, само собой, тут же донесли Мерзьену, после чего меня вызвали на допрос. Я, не скрывая ничего, кроме беззвучного свиста, пересказала содержание беседы и добавила, что постаралась быть любезной с важным гостем елико возможно и что сам герцог Эл’Дрэго однозначно интересовался конями больше, чем мной, мальчишкой-кучером.
— Думаю, он завидует нашей светлости!
— Ладно. Но если станет тебя о чём-нибудь спрашивать, немедленно докладывай!
— Всенепременно, лорд Мерсьен!
Может, поиграть в дурочку и, пользуясь удобным предлогом, подоводить пару дней Мерзьена, докладывая по три раза в час, что гость осведомлялся, когда будет обед, как пройти в оранжерею, сколько стойл в конюшне и есть ли в библиотеке полный сборник Храмовых гимнов? По одному вопросу за раз. Или не стоит гусей дразнить?
Ладно… решу по итогам разговора с феем. Если мне не понравится результат нашей беседы, одна страдать не стану, прихвачу Мерзьена!
К дому фея я пробиралась кружным извилистым путём.
Потому что на подступах к обители моей отрады, прямо напротив ворот, расположился какой-то хлыщ в лавандовом берете с пышным пером. Причём выглядело всё так, что окопался здесь этот тип надолго и всерьёз: устроился, вытянув ноги, на пухлой малиновой подушке, рядом лежит зонтик и красуется корзина с торчащим из неё бутылочным горлышком. Это что, влюблённый кавалер, по правилам куртуазной науки ведущий осаду предмета воздыхания? Экий популярный у нас фей!
Недолго понаблюдав из-за угла, стала свидетелем того, как выглянувший из дома Эрмет смерил ухажёра мрачным взглядом и сплюнул. Тот и ухом не повёл, продолжая увлечённо карябать что-то карандашом на обрывке пергамента. Наверное, идти прямо к двери — неразумно, заметят и запомнят. Но вроде бы фей говорил что-то о запасном выходе через сад? Тот, по логике, расположен сзади? Так, внимательно смотрю на крышу, запоминаю, как выглядит труба — это относительно надёжный ориентир, — и отправляюсь в обход.
Искала я почти час. Потому что проходивший за домом другой переулок, как это часто бывало в Кентаре, начинался вовсе не там, где я думала, и даже не изгибался, а выламывался так, что понять, где ты сейчас, не представлялось возможным. Если б не путеводная труба, я бы в жизни не опознала нужный дом.
Наконец я поскреблась у двери.
Открыл Эрмет — выходит, пришла куда надо!
— Могу я поговорить с леди Сейсиль? Есть новости.
Эрмет отступил в сторону, пропуская меня внутрь.
Сидевший за столом над какими-то бумагами, одетый сейчас в штаны и серый камзол Сейсиль при моём появлении вскочил.
— Тьери?! Что ты тут делаешь?
Это он так обрадовался? Или нет?
— Доброго дня, Сейсиль. Я позавчера услышал кое-что от Мерзьена и решил, что тебя нужно предупредить. Прости, сразу забежать не получилось.
— Услышал что?
— Сейчас расскажу всё по порядку. Я спросил, почему ты не приезжаешь в гости, как раньше. А он ухмыльнулся и заявил, что девицам, пока в особняке важные визитёры, делать нечего. А потом добавил ещё кое-что, дословно вроде так: «Леди не скучает, ей оказывают достаточно внимания, герцог позаботился».
Сейсиль нахмурился, между бровями пролегла вертикальная складка:
— Значит, оказывают внимание… Это он о чём? Неужели об этом липучке Физале?
— Физале?
— Видел ряженого болвана на другой стороне улицы? Он вторую неделю закидывает нас с Эрметом букетами роз и виршами собственного сочинения. И почти круглосуточно торчит у ворот.
— Так ты думаешь, его мог подослать герцог?
— Скорее я поверю в это, чем в то, что недурной собой, молодой и вроде бы состоятельный кавалер начнёт вдруг звать замуж совершенно незнакомую девицу, снимающую дом в недорогом квартале.
— Он тебя замуж зовёт? — переспросила я и, не удержавшись, захихикала.
— Очень смешно, да! — обиделся Сейсиль. И задумался: — Но если это устроил герцог, то всё становится на места. Меня проверяют. И это неплохо, потому что соблазну, как понимаешь, я не поддамся, явив тем самым глубину чувств и серьёзность намерений по отношению к их кабаньей светлости. В то же время это говорит о том, что интерес ко мне мерзавец не потерял.
Я кивнула. Сказанное выглядело разумно.
— Спасибо, Тьери, что предупредил. Да, ты выглядишь усталым — хочешь поесть или попить?
— Попить, если можно.
Вообще-то, я хотела спать, потому что если две ночи не высыпаться, то на третий день гарантированно плохеет. И если я сейчас хоть как-то не проясню ситуацию с внезапно запутавшимися взаимоотношениями, то мне обеспечена и третья «весёлая» ночь. Сейчас глотну водички и попытаюсь поговорить…
Ополовинив принесённый Эрметом стакан с несладким лимонадом, уставилась на пересевшего на соседний стул фея, вздохнула и приступила к выяснению отношений. Честно говоря, терпение было на пределе — и потому, что не выспалась, и потому, что этот тип вёл себя как ни в чём не бывало. Будто и не он два дня назад ни с того ни с сего притиснул меня к стенке!
— Сейсиль, могу я тебя кое о чём спросить?
— Хм, ну попробуй.
Вежливый какой!
— Сейсиль, скажи, а я правильно понимаю, что ты уже понял… — Тут я замялась, не находя подходящей формулировки, как намекнуть, что я — девица.
— Что я понял? — удивлённо заморгал фей.
— Как что?! А если не понял, так почему целоваться полез?
Алэр Сейсиль Эл’Суани
Последние два дня я просидел дома, пытаясь разобраться в своих чувствах и эмоциях. Можно, конечно, всё отрицать, но факт остаётся фактом — меня потянуло к парню, и я его поцеловал. Причём как!
Вариантов поведения было два. Первый — списать всё на временное умопомрачение после нервотрёпки, связанной с покушением, попытаться взять себя в руки и впредь ничего такого аморального не творить. Второй — признать и принять факт, что я неровно дышу к Тьери, который — о ужас! — парень.
Первый путь вроде бы выглядел разумнее. Всё же вот так с ходу уложить в голове, что втрескался в мальчишку, — это чересчур.
Ладно, сейчас, когда Руппер уже не опасен, Тьери ничего не грозит. Так что попробую пару дней посидеть дома и посмотрю, что будет дальше.
Оказалось, что выискивать занятия, дабы убить время, или банально бездельничать — это тяжкий труд. Не успевали часы пробить полдень, как просто подмывало натянуть сапоги и помчаться на улицу, чтобы увидеть зацепившее меня лохматое чудище хоть издали. Идти следом, глядя на лёгкую фигурку с растрёпанными ветром волосами, бежать по пятам, когда мальчишка в очередной раз прицепится к карете… Помешательство какое-то!
Скрипя зубами, я кое-как держался.
Но сегодня Тьери объявился сам.
Оказалось, он случайно услышал о том, что Кабан замыслил очередную каверзу, и примчался меня предупредить. Выяснилось, что бдящий у моих ворот лорд Физаль, которому я даже уже начал сочувствовать, с большой вероятностью подослан именно Дланями. Ну, пусть бдит себе дальше, замуж за него я однозначно не пойду. Закончит бдения — издаст за свой счёт сборник дурных виршей, тоже результат.
Но Тьери… Я не видел его меньше двух дней, а соскучился смертельно!
Но вот к выяснению отношений, на которое потянуло мальца, я был абсолютно не готов. Это чудище отхлебнуло предложенного лимонада, сглотнуло, уставилось на меня невозможными серо-зелёными глазищами и начало пытать:
— Сейсиль, могу я тебя кое о чём спросить?
— Ну, попробуй.
— Сейсиль, скажи, а я правильно понимаю, что ты уже понял… — и замолчал, ожидающе глядя на меня.
Это он о чём? Явно о чём-то таком, что вслух просто так не выговоришь, иначе б не отводил глаза. Но что именно имеется в виду? Ну не знаю, хоть убей! Лучше спрошу.
— Что я понял? — поинтересовался осторожно.
— Как что?! А если не понял, так почему целоваться полез? — вдруг сорвался Тьери.
— Потому что… — Он что, ждёт, что я прямо скажу, что мне, парню, нравится другой парень?
— Почему?
— Потому! Случайно вышло!
— Ты? Целуешься? Случайно?! Идиот!!!
— Я — идиот?!
— Нет, светоч разума, которому так и хочется засветить!
Сейчас он явно злился, и я снова не понимал — почему. Огрызаться, что «сам идиот, драться не умеешь, а туда же!», наверное, не стоит. Стиснул зубы и процедил:
— Я уже извинился. И ты сказал: «Ладно». Так что я должен понять?
— Ничего! — окрысился Тьери. — Какой смысл объяснять, если сам не понимаешь!
Не, если я сейчас не пойму, чего я понял или не понял, однозначно спячу!
— Не понимаю. Идиот. Так скажи вслух: чего? — начал я новый виток сумасшествия.
— Ты всех подряд целуешь?
— Нет!
— А тогда меня почему?!
Нет, хватит, не могу больше!!!
— Потому что ты мне нравишься! Ты это хотел услышать?
— Я тебе нравлюсь? Правда, нравлюсь? — заморгал Тьери, неожиданно перейдя с ора на полушёпот.
— Да! Мне, парню, понравился ты, парень!
— Ох… — На секунду он просветлел лицом, а потом неожиданно горько всхлипнул: — Ты мне тоже нравишься, только выходит, что я совсем, совсем тебе не подхожу!
Я? Ему? Нравлюсь? На самом деле — нравлюсь?! Ой, ну какой же я дурак, ведь мог бы и сам догадаться раньше. Достаточно было вспомнить, как Тьери прикрыл глаза и покраснел, когда я склонился к нему там, в гостинице.
— Тьери!
— Что?!
Вместо ответа я повернулся, схватил его за плечи и попытался притянуть к себе. Он упёрся ладонями мне в грудь:
— Сейсиль, тебе нравятся парни?
— Мне нравишься ты. Но да, если хочешь, готов признать: мне нравятся парни.
И тут произошло то, чего я вообще не понял: он снова всхлипнул, а потом неожиданно с силой въехал мне мыском сапога по лодыжке. И когда я, охнув и чертыхнувшись, разжал руки, вскочил и бросился к двери. Обернулся на пороге:
— Ты тоже мне очень, очень нравишься! Но, прости, я тебе совсем не пара! Ничего у нас не получится!
И вылетел вон.
Ещё минут десять я сидел, потирая лодыжку.
Голова шла кругом…
Эльма Тьери Эл’Сиран
Тётя была права! Я нравлюсь фею, потому что тот думает, что я — парень! Значит, как только он узнает, кто я есть на самом деле, сразу разлюбит.
Или не разлюбит, потому что всё-таки нравлюсь?
Может, немножко помолчать, и пусть он меня ещё раз поцелует? Или так нехорошо, потому что это — обман? Ведь Сейсиль будет думать, что целует парня, потому что именно они ему нравятся?
Тьфу, запуталась. Попробую с другого конца.
Мне Сейсиль нравится?
Да.
Я знаю, кто он такой?
Да.
Я хочу, чтоб он был счастлив?
Абсолютно точно, да.
Вытекающий из этого вывод заставил хлюпнуть носом. Выходит, надо честно рассказать ему всё до того, как он слишком привяжется, иначе разочарование его добьёт. Мало бедняге Кабана…
— Тьери, чёрт тебя подери, ты вообще смотришь, куда прёшь?
— Ой, простите лорд Мерсьен! Я задумался!
— И о чём?
Что бы сказать-то помудрёнее, дабы объяснить, почему брожу по коридорам как привидение и бодаю встречных?
— Я, лорд Мерсьен, чтобы стать полезнее, хочу начать изучать иностранные языки! Только никак решить не могу, следует начать с вермильенского или геари? В геари алфавит на три буквы короче.
Мерзьен обалдело на меня уставился. Теперь слов не было у него.
Какая я молодец!
После такого заявления, что бы я ни учудила, странным уже ничего не покажется!
Алэр Сейсиль Эл’Суани
Заснуть мне не удалось. Я крутил наш с Тьери разговор в голове так и эдак, но чем больше размышлял, тем меньше понимал.
Почему Тьери полагает, что у нас ничего не выйдет? Он признал, что я ему нравлюсь. И вроде бы обрадовался, узнав, что нравится мне. Тогда в чём проблема? Или он, так же как и я, считает нормальным и правильным любить девушек, а не парней? Но я-то ему понравился, хотя и парень? Замкнутый круг какой-то.
Может, он влюбился в меня, когда считал леди Сейсиль, а обнаружив, что я — не леди, расстроился и растерялся? Но знает он это уже давно и вроде бы пережил потерю. Целовались-то мы уже после…
Прогнав все аргументы и контраргументы по восьмому кругу, застонал, ткнувшись в подушку. Вот же ёлкин пень! Чем отчаяннее пытаюсь разобраться, тем сильнее запутываюсь, и самостоятельно распутаться мне вряд ли светит. Самостоятельно я могу только спятить, раздумывая о том, почему Тьери от меня удрал.
Выход один: нужно отловить это чудо лохматое, ещё раз припереть к стенке и выяснить, почему конкретно он думает, что мне не подходит. И не выпускать, пока чётко, доходчиво и подробно не объяснит, что именно не так Ещё одного разговора вроде сегодняшнего мой мозг не вынесет.
Точнее, разговор вынесет мозги…