Глава 25

«Нужно уметь проигрывать» — к этой мысли следует постепенно приучать всех своих противников.

Алэр Сейсиль Эл’Суани

За последние дни моя жизнь в очередной раз перевернулась с ног на голову. Но зато в ней появилось и солнце — Эль, моя Эль. Вихрастое чудище, лихо правящее четвёркой коней, оказалось девушкой. Поверить невозможно! Думаю, я даже знаю, кто она такая, но подожду, пока расскажет всё сама. Мне неважно, что, как и я, из-за вельможного мерзавца она потеряла состояние… Правда, для себя я поставил цель вернуть, сколько удастся. Потому что звать любимую замуж, не имея возможности сделать её счастливой и дать обеспеченную жизнь, недостойно мужчины.

А Кабан… Кабан как раз удачно подставился. Не стоило ему так пренебрегать мной после приезда из столицы. Сейчас я могу изображать обиду, а ему придётся оправдываться. В этот раз я постараюсь его обыграть. Ну, или хотя бы отгрызть столько, сколько сумею.

Кстати, подосланный стихоплёт на малиновой подушке со мной распрощался. Подхватил зонтик и растворился в тумане. И то верно — сезон уже не тот, чтобы, сидя на земле, комфортно целыми днями баклуши бить.

Сегодня утром Эрмет обнаружил во дворе очередной розовый веник с вложенной запиской:

О, да-а! Неужели меня и впрямь оставят в покое? И больше не надо будет бегать кругами через чёрный ход и три переулка, чтобы выбраться из дома в город? Счастье-то какое! Но, кстати, с последними стихами Физаль расслабился и схалтурил. Слово «ежедневный» в высокопарный штиль, коим написан этот бред, решительно не вписывается. Впрочем, если сие в последний раз — прощу! И прощай, Физаль! Чтоб нам с тобой больше никогда не встречаться!

Но хоть бы распогодилось! Тогда можно снова будет кататься с Тьери по парку, и пусть целоваться или держаться за руки мы не сможем, но будем видеть друг друг а, сможем поговорить… Эх, нет бы мне раньше обо всём догадаться, пока Кабан праздновал в столице! Ведь мог бы, столько намёков было, — но не додумался. Столько времени потерял!

Ладно, займусь свежеванием Кабана.

Вчера я уже начал, кстати:

— Ульфи, мы не виделись целых тридцать семь дней! — И всхлипнул, будто сейчас заплачу: — Вы совсем меня не любите!

Интересно, что пока речь не идёт о весомых тратах, Кабан охотно играет в такие игры.

Главное не заиграться…

Но мне нужна, просто жизненно необходима какая-то стратегия. Вытягивая по одному браслетику в месяц, я скорее поседею от нервотрёпки, чем выкуплю поместье.

Через день всё-таки распогодилось. Тучи унесло на восток, и даже показалось, что вернулось лето. Не такое жаркое, но солнечное, тёплое и яркое. Отлично, еду в парк!

Эльма Тьери Эл’Сиран

К платьям фея явно приложила руку тётя Анель. Они и раньше были хороши, но сейчас добавился особенный шик… и некая провокация.

Сегодня Сейсиль был в золотистом фае.[6] Облако пышных юбок, обрамляющие лицо кружева и — от ключиц до корсажа — состоящий из тоненьких ажурных ленточек верх, под которым сияла белоснежная кожа. Всё прилично, а с учётом высокого воротника даже строго — и всё равно на грани. Привлекательнее, чем было бы просто открытое декольте.

Очарованный Кабан вился вокруг золотого чуда увесистой чёрной мухой, описывая круги и восьмёрки. Фей похлопывал чуть раздвинутым веером по раскрытой ладони, что означало ожидание. Ой, боюсь, дождётся! Но хорошо, что мы едем за покупками, нужно поговорить!

Кипарисы одинаково стойки, стройны и прекрасны и зимой, и летом. И буддлея продолжала цвети, словно и не было ненастья последней недели. Мы сидели в коляске — я уписывала купленные по пути арбузные цукаты, закусывая засахаренными орехами, а Сейсиль аккуратно, стараясь не ронять крошки на юбку, поглощал пирожки с мясом.

Идиллия и гармония, да.

— Сейсиль?

— Мм-м?

— А ты хочешь на мне жениться?

— Я же вроде сказал при леди Анель, что хочу. Только придётся подождать, пока смогу снять юбку.

— А не снимай!

— Что не снимай?

— Юбку!

— Как?!

— Вот так! Смотри, если я выйду за тебя так, как есть, то опекунство кончится! Только надо, чтоб сам Кабан устроил этот брак.

— Ты ещё скажи, что в приданое выпросишь моё поместье, — засмеялся Сейсиль… и осёкся.

Мы круглыми глазами уставились друг на друга.

Вот оно!!!

Но это выполнимо или как?

Итак, начинаем разрабатывать поэтапный хитрострашный план! Потом обсудим с тётей, она умная — или в логическую дыру ткнёт, или чего заковыристое добавит.

Обрабатывать Кабана фей начал буквально на следующий день. Беседа происходила в гостиной, так что вышло частично её подслушать из коридора.

— Ваша светлость, я всё понимаю. Я не настолько знатна и не так богата, чтобы стать вашей невестой. Ведь именно потому вы и отдалили меня от себя, не желая, чтобы я приезжала в особняк, пока тут гостят знатные особы? Нет, нет, — раскрытый менее чем на четверть веер фея сделал несколько резких взмахов, выдавая волнение, — я вас не корю. Я умею реально смотреть на вещи. Так устроен этот мир.

Фей замолк, качнул головой, прикоснулся платочком к глазам.

— Ульфи, я действительно считаю тебя необыкновенным. Но, наверное, нам не судьба быть вместе.

Кабан аж подскочил от такого заявления.

Ну да — разориться для леди на дорогущее колье, серьги, браслет, брошь, а потом услышать «Давай расстанемся», — да это кого угодно из себя выведет!

Фей всхлипнул.

— Пока я не видела тебя целых тридцать семь дней, я думала, думала…

Кабан снова плюхнулся на обитый бархатом стул и ожидающе уставился на фея.

Тот молча, с тоской в честных синих глазах, моргал на Кабана.

— Ну, Сейсиль? И к чему же ты пришла?

— Ваша светлость, я моложе вас почти в три раза, значит, смогу долго услаждать ваш взор и быть прелестной и достойной подругой, — вместо ответа на заданный вопрос заявил фей. Сомненья в голосе не звучало.

— И?

— Но я хочу быть уверена в своём будущем и в том, что наши дети не станут изгоями, заклеймёнными обществом как отверженные бесправные бастарды!

— Де-е-ти?

Невероятно, но Сейсиль умудрился покраснеть аки маков цвет. Интересно, о чём же он подумал, чтобы добиться такого эффекта. Спрошу потом обязательно! Гравюры, что ли, из стола вспоминает?

— Ваша светлость, если лорд и леди долго вместе, то… — фей не договорил и замолк, смущённо отгородившись веером от Кабана.

А тот будто был доволен — приосанился, крякнул. Ну, фей!

— Вот я и подумала… — снова заговорил Сейсиль.

— Что? — наклонился к нему и прищурился Кабан.

— Для того, чтобы я могла быть с вами так долго, как вы пожелаете, и в то же время не беспокоилась о будущем, вы должны…

— Что?

— Выдать меня замуж, — потупился фей. И тут же снова вскинул голову: — Но так, чтобы муж меня не трогал! Пальцем не прикасался! Лишь ты, Ульфи… Только старика не надо, они противные! Просто кого-нибудь, кто даст мне имя, небольшое обеспечение для наших детей и защиту от наветов.

Ошарашенный Кабан замер. Эх, жаль, лица отсюда не видать…

— За-муж?

— Да, замуж. Ведь я понимаю, что вам в невесты, увы, не гожусь, — совсем поник фей. И всхлипнул: — Но так мы смогли бы…

И замолчал.

Кабан беседу не поддержал. Но, судя по тому, что чешет нос, задумался… Потом, после длинной паузы, уставился на фея и изрёк;

— Интересно, могу ли я тебе верить?

— Ульфи, клянусь дворянской честью и своими предками, у меня никогда ничего не было ни с одним мужчиной! — чуть дрожащий, взволнованный голос фея звучал проникновенно и искренне.

Гм-м… А то, что со мной, когда считал меня парнем, целовался, считается? Наверное, нет. Значит, и впрямь не было.

Кабан выпрямился и застыл неподвижно.

Угу, сейчас подсчитывает все «за» и «против». С одной стороны, красавица любовница, которая, вступив в брак, заведомо не станет надоедать с ненужной и неуместной женитьбой. Причём, если выдать за кого надо, то никуда и не сбежит. Но минусы тоже есть, и весомые: нужно дать приданое и найти подходящего мужа.

Сейсиль поднялся. Гибко потянулся и легко развернулся на каблуке так, что юбки закружились шелестящим вихрем. Кокетливо поправил завитой золотистый локон.

— Ульфи, я очень хочу быть с тобой. Обещай, что подумаешь над этим!

И тут, словно по заказу, из глубины коридора послышались торопливые шаги. О, горничная несёт господам морс из шелковицы с розовыми лепестками!

Резво отклеилась от стены, у которой стояла, скрытая портьерой:

— Давай помогу, мне всё равно туда!

— Спасибо, Тьери!

Пока расставляла стаканы и разливала морс, снова присевший Сейсиль, отвернувшись, кусал розовые губы и пристально изучал пол. А вот герцог с какого-то момента уставился на меня. Точнее даже так: на меня — на Сейсиль, на меня — на Сейсиль…

Ход мыслей ясен, только показывать мне этого не следует. Вроде как я понятия не имею, чего на меня таращатся. Преданно вылупилась на Кабана:

— Ваша светлость, чего-нибудь ещё изволите?

— Нет, пшёл вон!

Ну, а зачем так грубо? Ладно б я стакан ему на штаны опрокинула, а так за что?

Кланяясь, отступила в коридор. Сейчас отнесу поднос и вернусь. Страшно интересно, как тут дальше дело обернётся.

Но, когда несколько минут спустя я примчалась с кухни, фея с Кабаном в гостиной уже не было. Ничего, скоро мне Сейсиля домой отвозить, по пути всё узнаю!

«Всё» узнать не вышло. Потому что доклад уложился в два слова:

— Думает, скотина!

Зато мы смогли пару минут подержаться за руки в каретном сарае…

А в особняке по возвращении меня ждал сюрприз.

Сюрпризы — это такая штука, которая падает на голову внезапно, когда её совсем не ждёшь. И вовсе не обязательно радует. Вот мой меня определённо не осчастливил.

Происходило всё так. После ужина я сбегала на конюшню, взглянула лишний раз на лошадей. Потом вернулась к себе, проверила, плотно ли сдвинуты шторы, заперла на щеколду дверь, вылила в таз принесённый с кухни кувшин тёплой воды и, раздевшись, начала обтираться. Эх, могла ли я полгода назад помыслить, что научусь обходиться без ванн с душистыми маслами и эссенциями трав? Оказывается, куча вещей нам вовсе не настолько необходима, как мы привыкли думать.

Раздетая до пояса, с влажной тряпкой в руках, счастливая, я млела над тазом, когда в дверь раздался стук. Сначала я попыталась сделать вид, что ничего не слышу — помыться хотелось сильнее, чем непонятно с кем общаться. Тем более что это не Кабан, не Мерзьен и даже не мажордом — те бы колотили так, что дверь тряслась. А если б я сразу не открыла, выразили недовольство в устно-громогласной форме. Не факт, что цензурной. Но стук продолжался и продолжался… Вот же! Сейчас и вправду на шум мажордом заявится!

— Кто там?

— Тьери, это я, Лейлис, открой!

Лейлис звали новенькую горничную, маленькую востроглазую брюнеточку примерно моего возраста. Не то чтоб она мне не нравилась, но тётя такую бы точно в услужение не взяла. Ибо очевидная проныра.

— Сплю я!

— Открой! Очень надо!

— Завтра приходи!

— Тьери! Ну, Тьери! — И снова настойчивый стук в дверь.

Вот же зараза! Похоже, не отвяжется. Скрипнув зубами, быстро промокнулась полотенцем. Так, что сначала? — нательный пояс надеть или грудь забинтовать? Первое быстрее.

— Тьери-и!!!

— Погоди, одеваюсь…

Из-за двери послышался смешок.

Та-ак, и что ей надо от честной девицы в поздний час? Кое-как, наскоро, обмоталась бинтом, торопливо сунула голову в полотняную рубаху, обнаружила, что надела ту задом наперёд и одновременно наизнанку, как и бывает в спешке, начала стягивать, естественно, при этом размотался плохо закреплённый бинт… Грр-р!!!

— Ну, Тьери!

Что за приставала! Сейчас как открою, как выплесну на неё таз уже остывшей воды! Или таза не надо? С тазами у меня антагонизм. Ладно, рубаху я усмирила, та на мне, иду к двери.

Отодвинула щеколду и высунула нос:

— Ну, говори, что стряслось? Зачем разбудила?

— Тьери! — дёрнула она дверь и буквально впихнула меня грудью в комнату. — Прости, я как в первый раз тебя увидела, так словно обмерла! Ты такой, такой… Я больше не могу терпеть, вот, пришла… Тут же безопасно, герцог спит в другом крыле?

Говоря, Лейлис проворно расстёгивала пуговки на своей блузке. Вот же чума! Если я не хочу, чтобы полуголая, а то и голая девица повисла у меня на шее, надо пресечь безобразие немедленно! Тем более что та нагло врала! Сама, зараза, не далее как позавчера слопала мой кусок абрикосового пирога! Влюблённые вот так не поступают!

Не, наверное, это было невежливо, но обстоятельства требовали решительных мер: не дожидаясь, пока кончатся нерасстёгнутые пуговицы, наступила сапогом ей на ногу.

— Ты, урод, скотина, больно же! Ой, прости, Тьери! Я тебя люблю!

Гм, первая фраза звучала заметно искреннее, чем последняя. Но зачем весь этот балаган? А, потом разберусь! А пока… Схватив за руку, поволокла сопротивляющуюся девицу к двери.

— Я… Я на тебя пожалуюсь! Скажу, что ты меня изнасиловал!

— Ага, в моей комнате, куда ты силком пришла! — щёлкнула я зубами. — Вали отсюда! Кстати, рядом мажордом спит. Хочешь, разбужу?

— Я тебе не нравлюсь?

— Лейлис, шла бы ты… к Бефу!

— Ну, как хочешь, больше предлагать не стану! — развернувшись, горничная, демонстративно покачивая бёдрами, двинулась прочь по коридору.

Угу, велика потеря, сижу и рыдаю… Но чем это было? Неужели неуклюжей проверкой того, насколько мне безразличны девушки? Послали молоденькую и на всё готовую прямо в кровать и ждали, что я клюну? Кстати, то, что мажордом не выглянул на шум, подтверждает эту мысль. Если так, то хорошо-о… Значит, Кабан думает в нужном нам направлении. Завтра расскажу тёте, встреча с которой назначена в ателье. Кстати, Сейсиль тоже там будет.

Невероятно, но гонения невинного Тьери продолжились поутру. В этот раз ко мне, прямо на конюшне, прилипла светловолосая Флин, внезапно возжелавшая осмотреть сеновал в обществе помощника секретаря. Вместо сеновала я нырнула к Кусаке в денник, а когда дядька Фернап поинтересовался, что тут происходит, ткнула в сторону Флин пальцем и обиженно заявила:

— Она… она чего-то от меня хочет!

Возмущённая Флин покраснела, негодующе фыркнула и гордо удалилась.

Ну и жизнь! Но, если так со всеми перессорюсь, ведь перестанут подкармливать на кухне! Хотя мне тут только два месяца осталось продержаться, переживу как-нибудь.

Мерзьен сегодня вёл себя мерзее обычного, без конца косился в мою сторону и хихикал. А под конец заявил:

— Теперь понимаю, почему ты от сестры его светлости так бегал. Эх, дурачок, столько потерял!

Вот же гад!

Удивительно, но, встретившись с тётей, я опять, второй раз за день, услышала о высокородной леди Цирвее Фиримь, урождённой Эл’Денот, в замужестве Эл’Дур-Пилт.

— Есть небольшие, но приятные известия из столицы, — со сдержанным довольством лукаво улыбнулась тётя. — Зять Кабана, лорд Эл’Дур-Пилт занимался закупками для нужд армии. И, представляете, сам Владыка внезапно распорядился провести ревизию. Не знаю, что именно там нашли, но должность лорд уже потерял и, говорят, может не сохранить и голову.

Мы с феем, сидящие на соседних тюках ткани так, чтобы можно было держаться за руки, понимающе переглянулись и закивали.

Ух ты! Похоже, Коршун, а может, и не только он, принялся за Кабана всерьёз. Лиши союзников, обрежь связи, ограничь поступление средств — а потом добей!

— Кстати, Кабан ещё не в курсе, — проворковала леди Анель, став отчего-то удивительно похожей на сцапавшую воробья кошку.

Ну, мы его точно просвещать не станем!

— И я кое-что порекомендовала их светлости герцогу Эл’Дрэго. Помните, вы нашли книжку «Настоятель женского монастыря»? Судя по названию, явная крамола. Вот я и посоветовала лорду Абелеру проверить содержание сего опуса. И, если он вдруг ещё не запрещён, включить «Настоятеля» в список богохульных и подрывающих устои Храма книг. Ведь перечень всегда можно расширить.

…В результате чего Кабан получит потенциальные проблемы с Храмом. А после того, как книгу найдут у него в доме, те перерастут в реальные. Ай да тётя!

— А теперь давайте обсудим, что и в каком порядке следует нам делать, если Кабан клюнет и проникнется идеей выдать замуж этого симпатичного молодого человека, — покосилась леди Анель на перебирающего мои пальцы фея. — Кстати, Алэр, не предупредила в прошлый раз: не вздумай делать невесте подарки! Никаких семейных медальонов и колечек! Куда Эль сейчас их денет?!

Эх-х… понимаю, что разумно, а всё равно обидно.

Фей вздохнул и поднёс мою руку к губам.

Ладно, прощу…

Просовещались мы ещё почти час. Главное, что было решено, — ни в чём не верить герцогу на слово. Постараемся каждый шаг подтверждать бумагой с подписью и личной печатью их светлости. И никаких «завтраков» — всё сегодня, даже прямо сейчас и натурой!

Вечером я уже засыпала, лёжа в кровати за запертой дверью, когда голова вдруг резко закружилась, всё поплыло… а потом из-за окна, откуда-то со двора послышался истошный визг.

В коридор мы высунулись одновременно с мажордомом. Переглянулись и, нервно водя свечами так, чтобы по пути не оставалось тёмных углов, отправились на разведку. Я, в общем-то, уже догадалась, что особняк в очередной раз посетила моя прапрапра, но постороннему же такого не расскажешь? Так что буду показательно праздновать труса в мажордомовой компании.

Во дворе, на земле, в окружении сабельников с горящими факелами и саблями наголо, сидела Лейлис. Почему-то мокрая. С обвисших кудряшек капало, с носа тоже. Лейлис всхлипывала, икала и нервно озиралась. Очевидно, бравые сабельники достаточной защитой горничной не казались.

Когда за дознание взялся мажордом, дело пошло веселее. Выяснилось, что после того как все отправились спать, Лейлис за каким-то фигом понесло во двор. Вроде как прогуляться. Или не во двор, потому что тут девица начала мямлить, бросая быстрые взгляды в мою сторону. Угу, ясно, чем была недовольна леди Фейли. А вот в чём это выразилось? Что? Собака? Во-о-от такая! Прям как лошадь в холке, по шерсти вдоль хребта голубые искры, клыки в палец, а вместо морды — череп? М-да, я бы, наверное, тоже не обрадовалась, такое встретив.

А почему все вдруг внезапно начали расходиться? Торопливые какие!

Так мне кто-нибудь объяснит, отчего с Лейлис лила вода?

А, это её в чувство, оказывается, приводили… А заодно охладили пыл. Ну что же, случается. Нечего на добронравных помощников секретарей охоту устраивать!

Наутро Лейлис, бормоча под нос, что по порядочным домам призраки не шастают, с котомкой за плечами покинула особняк, лишь только рассвело. В наших лучших традициях, до завтрака.

Ну вот, опять у нас недокомплект горничных… Надеюсь, на сём их кабанья светлость прекратит аморальные провокации!

Кабан вызвал меня, не дав дописать прочувственное послание к леди Эл’Орлетт, которой — вот странность! — до сих пор не удалось пристроить своих двух дочерей и племянницу. Кстати, эта леди меня замучила — попробуй, не повторяясь, в двадцатый раз подобрать вежливые формулировки, дабы объяснить, что их светлость не желает принимать участие в занимательной викторине и на дегустацию домашних пирогов, испечённых юными леди, также не прибудет. Я б на месте Кабана тоже от таких инициатив шарахалась — себе дороже такие пироги!

Ладно, пойдём, послушаем, что нам скажут…

— Ваша светлость, Тьери Сиран явился по вашему приказанию! — отрапортовала я с энтузиазмом, преданно вылупившись на сидящего в кресле Кабана.

Светлость поморщилась, словно у неё разом заныли зубы и уши. Потом прищурилась на меня:

— Значит, Тьери, твой отец был лордом?

— Был, — коротко ответила я.

— А мать — нет?

— Нет.

А что, правда. Лордом мама не была, она была леди. Хочешь получить верные ответы, аккуратно формулируй вопросы!

— Ладно. — Помолчал немного, а потом спросил внезапно: — А девушки тебя не привлекают?

— Не, — замотала я головой. И испуганно воззрилась на Кабана: — А к чему вы это спрашиваете?

— Женить тебя хочу.

Наверное, изобразить нужную реакцию мне удалось исключительно потому, что фраза прозвучала как «сожрать тебя хочу!».

Хищное предвкушение с издевательскими нотками…

— За что-о?! — взвыла я. И запричитала: — Я ж вам верно служил! И кони в порядке, и писем каждый день по сто штук пишу!

— Значит, не хочешь? А в лорды, берет носить, хочешь?

— Берет?

— Да, берет. Вот думай. Жена и берет или останешься навсегда слугой, как сейчас.

— А с этой… с женой… мне надо будет… — замялась я, изображая смущение, — супружеский долг исполнять?

— Не надо. Более того, ты поклянёшься, что не станешь выказывать к леди мужского интереса.

Ну, это я могу… с моей стороны точно никакой леди мужского интереса не дождаться!

Я почесала нос, потопталась, изображая глубокие раздумья, а затем выдала:

— Значит, вы мне даёте поместье, чтобы титул появился, и жену… так? А для чего?

Кабан пристально уставился на меня недобрым взглядом. Это чем я его разозлила? Тем, что упомянула поместье, или тем, что проявила излишнее любопытство? Или до их светлости внезапно допёрло, что любовница может обойтись дороже, чем он рассчитывал?

На мой вопрос он так и не ответил.

Махнул белой холёной кистью:

— Пока свободен. О нашем разговоре молчи. Начнёшь болтать — язык отрежу!

Передумал, что ли?

Закивала и задом, пятясь, выкатилась в коридор.

Ну и что, спрашивается, делать дальше?

Эх, пойду допишу письмо. У меня как раз придумалась изящная формулировочка, способная охладить марьяжный пыл леди Эл’Орлетт.