Глава 26
Если хочешь выигрывать наверняка, изобрети свою собственную игру, а правил никому не рассказывай.
Мы решили, что раз Кабан колеблется, надо его соблазнить.
Вначале думали подтолкнуть, играя на ревности. Фей готов был поведать шутя, что к нему на улице обратился явно знатный лорд с чуть хищным лицом и сказал, что подобных красавиц не видел и в столице. А на негодование леди, что негоже заговаривать с той, кому не представлены, ответил, что положение и титул позволяют ему обращаться к кому угодно, кроме Владыки, но Владыку он уже и так знает лично. Думалось, что узнав по описанию Коршуна, Кабан встанет на дыбы и сделает всё, чтобы не позволить тому присвоить желанную добычу.
Но леди Анель наш энтузиазм не разделяла:
— Эль, может, конечно, всё сложится, как вы задумали. Но может статься и наоборот. Кабан — мужчина своенравный, хладнокровный и подозрительный. Такого надёжнее манить пряником, а не показывать хлыст. Вот что, Алэр, попроси пригласить в особняк приехавшее из столицы струнное трио и потанцуй со своим кавалером. С платьем я помогу, кое-каким уловкам тоже научу. Твоя задача — манить райскими наслаждениями, но издали. Будь как солнечный зайчик — рядом, а ладонью не закроешь и в кулаке не сожмёшь.
М-да, думается, на месте леди Эл’Орлетт тётя уже бы выдала замуж и дочек, и племянницу. Бедные наивные мужчины!
Но, кстати о мужчинах, — что за лукавую заразу получу я себе в мужья?
— Эль, тебе пора бежать, — махнула рукой тётя. — А ты, Алэр, задержись, хочу показать тебе, как правильно есть фрукты. А потом обсудим танцы.
Плоды тётиных уроков я наблюдала на следующий день за обедом. Подсматривала, как всегда, из-за портьеры в коридоре. Ну и ну! Меня леди Анель в жизни ничему такому не учила! Изящно взять пальчиками финик, поднести к приоткрытым губам, устремить взгляд на соблазняемое парнокопытное, затрепетать ресницами — и лизнуть! Да к концу обеда у Кабана пар из ушей валить будет! Или вообще удар хватит!
Причём проделывал такие штуки фей элегантно и естественно, как бы мимоходом, без малейшей нарочитости или вульгарности. Страшный человек!
А доведя Кабана почти до кипения, помахал ручкой, сообщив, что собирается, пока светло, проехаться по дамским магазинам, посмотреть новинки. Нет-нет, сегодня меровенцев не надо, ему достаточно своих гнедых.
Так, возьму-ка я по-быстрому у Мерзьена пачку писем и провалюсь куда-нибудь подальше, чтобы между мной и неудовлетворённой светлостью пролегла Мера, — так будет безопаснее. И вообще постараюсь сегодня Кабану на глаза не попадаться!
Музыканты прибыли в особняк через день. А «леди Сейсиль» в лазурно-синих шелестящих шелках, напоминавших блеском крылья южных бабочек, потребовала, чтобы ансамбль отгородили ширмой — она стесняется! — и исполнила для герцога танец с прозрачной голубой вуалью в руках.
Неужели этому фея тоже тётя научила?!
Что интересно, не успело стемнеть, как музыканты резво засобирались, не обращая внимания на недовольство Кабана… Кажется, слухи о привидениях в герцогском особняке стали уже достоянием всего Кентара. И в них поверили.
Алэр Сейсиль Эл’Суани
Да! Я справился, Кабан соблазнился!
И сейчас мы вели эмоциональную беседу, обговаривая условия капитуляции «леди Сейсиль».
— Что-о? Я должна выйти замуж за кучера? Лорд, вы в своём уме?
— Отец этого кучера был знатным лордом и признавал своего ребёнка. И сам Тьери не кучер, а помощник секретаря.
— Большая разница! Когда я предлагала выдать меня замуж, то представляла себе респектабельное супружество, пусть и без брачных обязанностей. Как я смогу выходить в свет, став женой, — фыркнул, — помощника секретаря? Меня засмеют.
— Отнюдь. Ещё до заключения брака Тьери Сиран получит землевладение, позволяющее причислить себя к нетитулованному дворянству, носить приставку Эл и берет. Об оформлении бумаг должным образом я позабочусь. Так что с этой точки зрения вы окажетесь в выигрыше. Получите достаточно состоятельного и неплохо образованного мужа-дворянина, которого при необходимости можно предъявить обществу. Конечно, я рассчитываю, что он станет жить в поместье и не будет нам докучать. Да, и то, что Тьери служил кучером, известно только нам с вами. Но вы же будете молчать?
Ух ты, как Кабан наперёд всё просчитывает! Если я не сдержу слова или его разочарую, для мести достаточно будет придать огласке то, что супруг леди Сейсиль — бастард, служивший кучером. После такого о выходах в свет придётся забыть навсегда.
— Поместье — это хорошо. Но почему он? Обычный мальчишка, которому не хватает лоска, и мне он совсем, совсем не нравится! Муж-кучер, фу! И, Ульфи, ты уверен, что он не станет ко мне приставать?
— Абсолютно. Леди ему неинтересны. К тому же ваша неприкосновенность будет прописана в нотариально заверенном соглашении. Попытается нарушить — потеряет всё:
— Всё-таки я не уверена… — раскрыв веер на треть, прикрыл половину лица, подтверждая слова жестом. И закинул удочку: — Но вы упомянули поместье. Вы его уже выбрали? Я бы хотела поселиться где-нибудь на берегу Меры…
Их светлость поморщилась, словно куснула недозрелое крайне кислое яблоко. И запила уксусом.
Что было ожидаемо.
Я сознательно начал торг с заведомо непроходного, слишком дорогого запроса. Угу, мечтаю об усадьбе на излучине Меры. Чтобы плавать на лодке и любоваться водной гладью при луне. Сейчас Кабан, прикинув цену среднего куска плодородной земли с особняком и заливными лугами, наверняка извернётся и предложит подумать о чём-нибудь другом. И вот тут я должен исхитриться подвести его к мысли о Керемене так, чтобы гад считал, что это его собственная инициатива. А что? С одной стороны, с тем, что дёшево далось, расставаться не жаль. С другой, Керемен как раз на идеальном расстоянии — не близко, но и не далеко. Не край света, добраться можно за три-четыре дня. Но сосланный туда муж любовницы докучать не будет, и дети, если дойдёт до их появления, глаза мозолить тоже не станут. А ещё земля там не в пример дешевле, особенно если сравнивать цену с первым вариантом — берегом Меры или же ближайшими окрестностями Кентара.
И всё же Кабан меня поразил. Первым его предложением стала усадьба в горах, до которой я когда-то не доехала.
С хлопнув веер, зажал его между ладонями:
— Нет, нет! Ни за что! Довольно с меня гор — там разбойники! И ещё, там же, наверное, ничего, кроме ёлок с ежевикой, и не растёт?
Да, стоит показать, что кроме лунных дорожек на ночных волнах меня интересуют вполне земные вещи — на что купить новое платье и чем, вообще говоря, питаться.
— Ничего ближе к Кентару у меня нет, — поджал губы герцог.
— Ульфи, не обязательно ближе! Даже хорошо, если поместье окажется в паре дней отсюда. Или даже чуть дальше. Можно сослать туда этого кучера и больше о нём не вспоминать! Но всё-таки надо, чтобы землевладение приносило определённый доход — не стану же я каждый раз просить у вас денег на новое платье? И… — закатил глаза, — стоит помнить о детях. Потом же эта земля перейдёт им!
— Гм, — задумчиво уставился Кабан на мою накладную грудь, — возможно, у меня есть что-то в этом роде.
— Есть?
— Слышали о таком городке — Керемене?
Надеюсь, Кабан не заметил, как я стиснул веер так, что тот чуть не сломался. Нужно срочно брать себя в руки!
— Керемен? А что там? — изобразил я вежливо-равнодушный интерес.
— Ну, если честно, сам я там никогда не был. Но по бумагам это Суани даже лучше и больше, чем вы хотите.
— Да-а? Суани. Сейсиль Эл’Суани… Гм-м, звучит неплохо, довольно благозвучно. Но хотелось бы взглянуть на документы.
Герцог иронически фыркнул:
— Вот оно, женское бескорыстие!
— Женское здравомыслие, — отозвалась я. — Разве вам была бы интересна подруга дурочка? Это ниже вашего ума!
Уф, теперь надо просто держаться, чтобы не испортить всё в последний момент…
Эльма Тьери Эл’Сиран
Нет, ну я слышала, что замужество всегда выливается в кучу хлопот и нервотрёпки, но чтобы так!
Сейчас я, высунув язык, по тётиному наущению выписывала бумажку следующего содержания. Замечу, в двух экземплярах.
«Я, Тьери Сиран, с разрешения и по повелению их светлости герцога Улъфрика Тауга Эл’Денота обязуюсь заключить законный брак с Сейсиль Эл’Винсерт, за что герцог Эл’Денот передаёт мне поместье Эл’Суани, находящееся близ города Керемена. Со своей стороны я клянусь не проявлять к Сейсиль Эл’Винсерт, будущей Сейсиль Эл’Суани, мужского интереса и не выказывать недовольство, если этот интерес проявит кто-нибудь другой. Обязуюсь принять появившихся в этом браке детей как собственных.
Соглашение подписано в день семнадцатый второго месяца осени.
Ага, домучила. А теперь сама отправлюсь искать их светлость. Спрошу, так ли всё написала, а ещё потребую пять золотых эйлеров на пошив нового камзола, рубашки с кружевным жабо и бархатных штанов. Не поведу же я леди Сейсиль к алтарю в кучерской малиновой ливрее? А подарки невесте пусть сам дарит! Кстати, интересно, что преподнесёт?
Ой, чуть не забыла составить ещё один документ…
«Их светлость герцог Ульфрик Тауг Эл’Денот подтверждает, что Тьери Сиран, родом из деревни Сиран близ города Меровена, честно и верно служил в его особняке в Кентаре помощником секретаря, исправно выполняя обязанности. Порицаний не получал, ни в чём дурном замечен не был.
Вот так! И пусть подписывает прямо сейчас, позже у него это свидетельство будет не выцарапать.
Сказать, что мои писчебумажные инициативы Кабан встретил без энтузиазма, — это ещё ничего не сказать.
— Твой отец точно был лордом, а не стряпчим?
— Ваша светлость, а как же без документов? Такое серьёзное дело, на всю жизнь, можно сказать. Так что хочу, чтобы всё было честь по чести. Если уж пообещал, что не стану проявлять мужского интереса к леди, а детей приму, — так пусть всё будет записано. И невесте спокойнее.
Гм, с последним аргументом я, кажется, угадал. На мою «всю жизнь» Кабану было — как бы культурно выразиться? — в общем, далеко и глубоко. А вот простимулировать вдруг заколебавшуюся и засомневавшуюся невесту — дело нужное.
— А бумажка о службе зачем?
— Так как без неё? Вы ж потому меня и облагодетельствовали, что я служил верно. Доброе слово вашей светлости для меня что золото! Хранить буду!
Кабан задумался. Я преданно таращилась ему в переносицу. Подпишет, нет?
— Вам же ничего не стоит, это не камзол шить…
— Золото на новый камзол я тебе уже дал. Кстати, когда готов будет?
— Прямо сейчас побегу и закажу, быстро сладят! Так подпишете? Спасибо, спасибо, я так благодарен! Вот чернильница, вот перо, сургуч…
— Может, оставить тебя после свадьбы в особняке? Прогрессируешь ты быстро. Явно будет толк. — Кабан испытующе уставился на меня.
— Как прикажете, ваша светлость!
— Ладно, я подписал, иди уже!
Да не иду — бегу, лечу! Надо быстрее передать рекомендательное письмо тёте, пусть та его хранит. А соглашение оставлю у себя. И никаких свадеб, пока документы на поместье фея не окажутся у меня в руках!
Вообще-то мне казалось, что никакой свадьбы не будет. Что всё это фарс, розыгрыш, мираж. Что в последнюю минуту Кабан прознает о нашем заговоре, и всё сорвётся. Последние две ночи я почти не спала…
Но пока ничего фатального не происходило. Только Мерзьен, до которого дошло, что мне, отслужившему меньше полугода, светит собственное поместье, жутко расстроился и обиделся — и буквально начал лютовать, заставляя переписывать одну и ту же бумагу по пять раз или подбирая письма для доставки так, чтобы все адресаты оказались в разных концах Кентара. Секретарь был явно задет, можно даже сказать, оскорблён в лучших чувствах. Косился в мою сторону и бормотал что-то о «дискриминации по ориентации». Ориентация, очевидно, была моей, а ущемлённым Мерзьен однозначно считал себя.
Ничего, недолго мне осталось мучиться, пачкаясь в чернилах. Скоро сам будет выдумывать, что отписать леди Эл’Орлетт на предложение плести венки в оранжерее в обществе её дочек и племянницы!
К нотариусу, составлять брачный договор, отправились втроём — я, фей и Кабан. Я скромненько молчала у стеночки, положившись на фея. И не зря, это стоило послушать…
— Не хочу зваться невестой! Мама говорила, что это — дурная примета. Если в бумагах такое написать, то муж тобой всю жизнь помыкать будет! Пишите просто: брачующиеся такие-то! Иначе замуж не пойду, делайте что хотите!
Ага, мама, как же! Всё проще: нам надо, чтобы брак был признан законным, для чего в бумагах всё должно быть правильным. А то, что жених и невеста одеты — как бы сказать помягче? — нетрадиционным образом, так Храм такого не запрещает. Вот и выходит, что писать «невеста — Сейсиль Эл’Винсерт, жених — Тьери Эл’Сиран Эл’Суани» нельзя, ибо сие ложь. А «вступающие в брак» или же «брачующиеся Сейсиль Эл’Винсерт и Тьери Эл’Сиран» — то самое, что надо. Кстати, я уже формально вернула себе дворянский статус, Кабан подсуетился и, пользуясь полномочиями Дланей Правосудия, присвоил несуществующему сыну семейства Сиран желанную приставку Эл, которую требовала невеста.
Фей, сегодня в облаке бледно-лилового воздушного кружева с серебряной оторочкой и бархатном корсаже цвета ночного неба, морщил в мою сторону нос и старался держаться подальше. Кабан прилип глазами к фею. Я изображала столб и оживилась, только когда речь пошла о документах на землю. Нотариус шамкал губами и бросал на нас любопытные взгляды из-под пенсне.
Наконец все бумаги были составлены, нотариус с клерком расписались в качестве свидетелей и — сама не верю! — мне были вручены документы на поместье Эл’Суани. Свитки, пожелтевшие листы, грамоты, обвешанные печатями. Но если герцог думает, что я потащу их назад в особняк, он заблуждается. Ничего подобного! Как отсюда выйдем, отправлюсь в уже раз выручивший меня Центральный Фалерийский банк и положу пакет на хранение. А тётя потом его тихонько заберёт…
Кстати, может, раз бумаги на поместье Сейсиля уже у нас, просто сделать ноги?
Или нет, нельзя… Я же по-прежнему несовершеннолетняя. И, если ослушаюсь герцога сейчас, могу серьёзно пострадать потом.
Но как же мне страшно!
Ой, что будет, когда всё откроется!!!
Кабан жутко взбесится! Он-то уверен, что дело под контролем, что он всё продумал и просчитал! Мелкий извращенец Тьери получил кусок земли и будет безропотно служить ширмой для романа с леди Сейсиль. Та тоже никуда не денется, ибо стоит пустить слух, что леди выскочила замуж за кучера, и конец леди. Даже краденое поместье — и то Кабан не потерял, а инвестировал в будущее потомство.
А что окажется?
Что леди, за которой их светлость ухаживал, это вообще-то лорд. Что кучер не извращенец, а наоборот, девица, его воспитанница. Которую он не признал в штанах. И которую сам только что выдал замуж, тем самым отпустив на волю. Да ещё остался без поместья, зато с дли-инным носом. Я б за такое всех поубивала!
Одна надежда на Коршуна… Тётя намедни сообщила, что тот скучать Кабану не даёт — пару дней назад отловил и отправил на дознание ещё нескольких подручных. Так что, возможно, нас и не убьют — ибо некому, ряды наёмников драматически поредели. А потом, по нашим замыслам, Кабану будет и вовсе не до мелкой мести, потому что на горизонте чёрной тучей замаячила громада недовольного Храма.
Вообще, тётя считала, что до свадьбы нам стоит ещё раз встретиться с Коршуном и заручиться поддержкой. А она постарается сделать так, чтобы наша открытость не обратилась беззащитностью и не вышла боком.
Само рандеву было организовать относительно несложно — я шила свадебный камзол и под этим предлогом могла торчать в «Лучшей моде для лордов и леди» часами. Потому что на самом деле камзолов нужно не меньше двух, а к ним штаны, рубашки, шейные платки, сапоги и прочее, лордам потребное.
Фей изображал долженствовавшие девицам предсвадебные нервозность, колебания, шатания и сомнения. Леди в таком состоянии лучше не трогать, Кабан это понимал. А то или разругаешься, и всё сорвётся, или подарков, чтобы умаслить решившую дать задний ход пассию, не напасёшься. А отмены церемонии герцог не желал, потому что «леди Сейсиль» успела вложить в кабанью голову мысль, что портить репутацию непрочной связью, пусть и с герцогом, она не собирается. Ну не самому же ему на практически бесприданнице жениться? Нет-нет, пусть уж выходит за кучера, как договорились.
А бессовестная «леди», переодевшись в штаны, ускользала через чёрный ход по своим делам.
Кстати, изображал волнение Сейсиль, а на самом деле мандражировала настоящая невеста, то есть я. Действительно ли я правильно поступаю, ведь брак — это не шутка и не розыгрыш, это на всю жизнь! И действительно ли он меня любит? А вдруг нас просто сблизили схожие обстоятельства, а потом окажется, что мы друг другу — чужие? И ведь я с ним даже поговорить не могу! В особняке нам вообще лучше друг к другу не приближаться, даже друг на друга не смотреть! Как же быть? Может, просто положиться на рекомендательное письмо и сбежать из Храма?
В итоге, в душевном раздрае я торчала у коней втрое дольше обычного. Пусть с Фаршем не побеседуешь, ничего осмысленного, кроме «Фрррр» и «Хрррр», всё равно не дождёшься, но он хотя бы тёплый. Можно обнять за шею, уткнуться носом в гриву…
Не знаю, почувствовал ли фей мой настрой, но одним дождливым вечером за несколько дней до грядущей свадьбы моя будущая законная проныра внезапно обнаружилась на конюшне, точнее, на сеновале. Я чуть с приставной лестницы не сверзилась, когда из вороха сена внезапно вынырнула голова с торчащим из волос клевером.
— Это я, Тьери!
— Ты сумасшедший! Как ты сюда попал?! — зашипела я шёпотом.
— Да я уже давно знаю распорядок дежурств сабельников у ворот. Так что пришёл с письмом для Кабана накануне смены караула… а потом слегка задержался. Очень хотел тебя увидеть…
— А выбираться как будешь?
— А я с вашими собаками давно подружился. Так что просто смоюсь, пока темно, через забор.
Ну да, светает сейчас поздно… но всё равно, что ж он так рискует?
— Ну, иди сюда? Не зря ж я всё это затеял?
— А потерпеть до свадьбы не мог?
Но вообще, если честно, я была ужасно рада появлению Сейсиля. Выходит, он и вправду меня любит…
— Знаешь, мы всё время на бегу, даже поговорить некогда… Иди ко мне и расскажи про таз. Хочу знать, на ком женюсь. Ведь у нас всё всерьёз, ты же понимаешь?
Мы проговорили, прерываясь на длинные сладкие поцелуи, почти всю ночь. Я рассказала о себе, хотя кажется, известие, что я — Эльма, для Сейсиля новостью не стало. Похихикав над тазом, начали строить планы, что станем делать после свадьбы. На самом деле вопрос был вовсе не столь тривиален, как казалось на первый взгляд.
Конечно, было жутко соблазнительно встать рука об руку, бок о бок, плечом к плечу в позу и гордо объявить Кабану:
— Сейсиль — тот самый юный лорд, которого вы ограбили в Керемене, а я, ваш помощник секретаря, — леди, опекуном которой вы являлись! Но теперь мы поженились, причём по вашему прямому указанию, так что я больше не ваша воспитанница. Птичка улетела! А подаренное колье мы тоже не отдадим, пойдёт на возмещение морального ущерба.
После чего повернуться задами и удалиться в счастливое будущее…
Только далеко не уйдёшь. Потому что такого Кабан не простит и не спустит. Что, наёмников переловили, а кое-кого уже и повесили? Так найдёт новых, деньги-то есть. И отправит по наши души, потому что просочись в свет история о том, как герцог бегал за парнем в юбке и ручки ему лобызал, — конец герцогу.
Уйти надо по-умному, незаметно. В идеале, если бы вообще осталось загадкой, куда делась леди и куда — кучер, ведь в лицо в нашем истинном обличии Кабан нас и не знает. Меня точно, а о Сейсиле почти наверняка давно забыл…
Тогда можно избежать проблем в будущем.
Только так гладко вряд ли получится, ведь мне с хорошей вероятностью грозит суд после наступления совершеннолетия. Другой вопрос, что теперь — с рекомендательным письмом и при супруге — я к нему готова, а Длани загребущие о том и не подозревают.
— Эй, кончай думать! Лучше поцелуй меня вот сюда, в утолок рта… а потом я тебя!
— Сейсиль!!!
— Мм-м? Ты такая красивая, что просто не могу оторваться…
Эх, я тоже не хочу останавливаться… но всё же следует. Мой шейный платок Сейсиль уже размотал и явно нацелился ниже. Неужели до сих пор не уверен, что я — не парень? Попробуем переключиться с поцелуев на другие материи:
— А ты после свадьбы мне свои платья подаришь?
— Гм. Если будешь хорошо себя вести. Но пару оставлю себе, станем иногда гулять по магазинам вместе, мне понравилось.
— Сейсиль!!!
— А иногда ты станешь одеваться лордом и будешь катать меня в ландо!
Нет, он меня нарочно смешит! Но и впрямь — все сомнения и колебания как чистой водой смыло.
Правда, теперь нахлынул страх: а вдруг в последний момент что-нибудь случится, например, Кабан нас раскусит, и пожениться не получится?
— Не беспокойся понапрасну, осталось всего четыре дня. Мы так далеко зашли, что у нас точно всё выйдет. А теперь мне пора, через час тебе коней кормить…
К Коршуну мы явились с Сейсилем вместе. Оба в мужском платье. Потому что меня герцог Эл’Дрэго уже видел, а фей в юбке и с веером — это зрелище для очень крепких нервов и незакостенелого ума. Кто знает, как среагирует Плечо Владыки при исполнении на массовое явление ряженых?
Тётя Анель ждала нас вместе с герцогом, причём, судя по полупустым чайным чашкам, пришла она сюда уже давно.
Мы поклонились.
Герцог Эл’Дрэго ответил сдержанным кивком.
— Присаживайтесь, поговорим. Кто я — вы в курсе.
Мы поклонились снова.
Гм, а с чего следует начать разговор? Я ж понятия не имею, что рассказала тётя до нашего прихода. Впрочем, раз так, то ей и вести беседу.
Сейсиль, похоже, рассудил аналогично.
Тётя обвела нас взглядом, лукаво прищурилась и обернулась к Коршуну:
— Лорд, не желаете послушать забавную и занимательную историю? Хотя сразу же попрошу вас приложить все усилия, чтобы не навредить её участникам. Кроме герцога Эл’Денота, естественно.
Угу. Упомянув Длани, хитрая тётя сразу заинтересовала Коршуна.
— Навредить? — герцогская чёрная бровь приподнялась.
— Именно. История столь пикантна, что её огласка вызовет несомненное желание герцога Эл’Денота отомстить моей племяннице и этому юному лорду любой ценой. Оттого я и прошу ваше слово. Вы — человек тонкого ума, умеющий оценить прихоти судьбы и игру положений.
— Если тут нет ничего противозаконного…
— Нет, клянусь. Противоправное совершил лишь герцог Эл’Денот.
— Ладно. Историю вашей племянницы я знаю, но при чём тут… — повёл перстом в сторону Сейсиля.
— Моё имя, ваша светлость, Алэр Эл’Суани. Я родом из Керемена, где жил в родительском поместье до этой весны, когда скончался отец. После этого возникла тяжба с соседом, захотевшим присвоить часть моих земель. И тут в город как раз прибыли Длани Правосудия Владыки всея Сорренты. Я записался на приём к герцогу Эл’Деноту и по глупости и неопытности для рассмотрения дела передал ему все документы на поместье. Обратно я их не получил.
— Действительно глупость, отдавать подлинники. Доказательства у вас есть?
— Мои предки владели этой землёй более трёхсот лет. И у герцога нет никаких моих расписок, подписанной купчей или чего-либо другого в таком роде.
— Так вы хотите, чтобы я помог разобраться в этом деле?
— Лорд Абелер, — вмешалась тётя, — это лишь начало истории. Дальше всё куда интереснее.
— Ну да, обнаружить лишний раз, что Длани Правосудия попросту и без затей грабят подданных — это совершенно неинтересно, — нейтральным тоном уронил герцог. И прищурился на Сейсиля: — В суд, я так понимаю, вы не пошли?
— Судиться с могущественным герцогом и отправиться на каторгу за клевету? Я наивен, но не безнадёжен, — грустно развёл руками фей. — Но я решил вернуть потерянные документы любым путём. Сначала попытался обратиться к герцогу, но меня вытолкали взашей. Тогда я стал наблюдать за их светлостью и обнаружил, что тот привечает леди, причём предпочитает рыжих. Как видите, я юн, а потому пока безус и безбород, строен…
Коршун круглыми глазами уставился на Сейсиля. Моргнул:
— Только не говорите мне, что…
— Да, ваша светлость. Именно так. За мной ухаживают, одарили колье и серёжками, естественно, ничего не получив взамен с моей стороны.
— Ха. Ха-ха… Ха-ха-ха!!! — не выдержал герцог Эл’Дрэго. — Теперь я понимаю… За такое и впрямь можно убить!
— Но и это ещё не всё, — смущённо потупилась тётя.
— Что? Есть что-то ещё?
— Да. Через три дня в Храме близ Римесского моста герцог Эл’Денот намерен обвенчать мою племянницу Эльму Тьери Эл’Сиран с прелестной леди Сейсиль Эл’Винсерт, которую планирует сделать своей любовницей.
— Девы-Заступницы, ну вы даёте!
— А в качестве приданого невесты помощнику секретаря Тьери, чтобы заинтересовать его в этом, как думает герцог Эл’Денот, фиктивном браке, были вручены бумаги на принадлежавшее ранее лорду Алэру поместье Эл’Суани, о чём есть нотариально заверенный договор, — продолжила тётя. — И, поскольку брак заключается по прямому указанию опекуна, вступив в него, моя племянница на законных основаниях перестаёт быть воспитанницей герцога Ульфрика Эл’Денота.
— Однако, ну и ну! Слов нет… Что сказать? Вы и впрямь сумели меня повеселить… Но, согласен, предавать огласке такое неразумно. А вот бережно использовать для сдерживания и аккуратного шантажа — вполне возможно. Кстати, как вы познакомились? — прищурился Коршун на нас с Сейсилем.
Наверное, не стоит говорить, что мы два часа просидели в одном шкафу? Тётя молчит — и я промолчу. Но Сейсиль тоже как в рот воды набрал… Ладно, объясню сама, просто попробую выразиться как можно более корректно:
— Мы познакомились в особняке Эл’Денота тут, в Кентаре. Алэр видел, как я заходила в герцогский кабинет, но меня не выдал. Потом я катала его на меровенцах по городу, постепенно мы узнали истории друг друга и стали доверять.
— Гм-м, я ожидал чего-то более драматичного…
Угу, шкафа!
— Кстати, та книга, «Настоятель женского монастыря», где именно её искать?
— В центральном ящике большого стола красного дерева в герцогском кабинете. Слева от ручки кресла есть голова мопса. Если сунуть палец в пасть и одновременно надавить на правый глаз, откроется потайное отделение около правого колена, в нём лежит ключ от стола, — доложила я.
— И как же вы это выяснили?
— Эмпирическим путём. Но в правой тумбе стола спрятан сейф, его вскрыть не удалось. Ваша светлость, позволите сказать? — изобразила я смирение.
— Говорите.
— Как я слышала, пока работала с письмами, большинство тёмных дел, например заткнуть кому-то рот, герцог Эл’Денот поручает секретарю, Мерсьену. Если при обыске вы продемонстрируете то, что может знать лишь Мерсьен, то вобьёте клин между слугой и господином. Мне кажется, это можно использовать.
Коршун хищно усмехнулся:
— Разумно. Ну, ладно. От вас обоих нужны письменные показания, описывающие злоупотребления герцога на посту Дланей Правосудия. Хотя не обещаю, что они пойдут в дело. По обстоятельствам.
— Я напишу, — кивнул Сейсиль.
— Четвёрка меровенцев, присвоенная опекуном, такое подойдёт для жалобы? — задумалась я.
Как-то привязалась я и к Фаршу, и к Кусаке… хорошо бы вернуть их домой!
— Подойдёт.
Интересно, что когда мы с Сейеилем ушли, леди Анель отчего-то пожелала задержаться у герцога. И, думаю, дело было не только в недопитом чае.