Глава 10.

В понедельник я старалась лишний раз не попадаться Воронцову на глаза. С головой ушла в таблицы, письма и согласования. Таким образом я собиралась показать ему, что хорошо понимаю принципы субординации и не смешиваю работу и личную жизнь. То, что Воронцов помог мне, не значит, что теперь мы с ним друзья или что-то вроде того.

Однако этот человечный поступок оставил после себя странное, неловкое тепло. Потому что меня выручил именно тот, от которого вообще не ожидаешь подобных жестов.

В противоположность Воронцову, отец моих девочек предпочел остаться в стороне — Денис по-прежнему игнорировал мои сообщения. А чужой по сути человек, строгий начальник, которого все боятся, который легко может довести до слез, проявил неожиданную заботу. А как он играл с Верочкой! А она вообще-то не любит чужаков, редко кого-то к себе подпускает.

До обеда Воронцов был занят. Когда я уже надеялась на то, что мы до конца дня с ним не пересечемся, он вышел из кабинета и направился прямо ко мне. Следом за ним шел мужчина в строгом костюме и очках.

— Маргарита, познакомьтесь, это Михаил Игоревич, наш корпоративный юрист.

Я встала. Поправила волосы, испуганно посмотрела на мужчину. Меня поразило то, что Воронцов впервые назвал меня просто по имени.

— Здравствуйте, — выдавила я.

— Михаил Игоревич поможет вам со всем, что касается развода. С разделом имущества, алиментами, судом, — продолжил Воронцов. — И с долгам. Если есть возможность защитить вас юридически — поверьте, он ее обязательно найдет.

— Подождите… Это правда необязательно. Я сама как-нибудь… Мне неудобно…

Воронцов посмотрел на меня с таким выражением, словно еле сдерживался, чтобы не попросить меня перестать пороть всякую чушь.

— У вас дети, подумайте о них, — сказал он. — А у вашего бывшего — долги. Вам необходимо сделать все, чтобы обезопасить себя и своих девочек, иначе он и вас затянет в долговую яму.

Я понимала, что он прав. Но когда так долго справляешься одна со всеми проблемами, привыкаешь к этому настолько, что любое предложение помощи кажется оскорблением.

— Я не уверена, что смогу оплатить услуги юриста… — пробормотала я. Это единственное, что мне пришло на ум.

— Уже все оплачено, — отмел мое возражение Воронцов. — Как часть вашей корпоративной поддержки. У нас есть социальная программа, если что.

Я знала, что это неправда. Ни у кого в отделе не было «социальной программы» с юристами. Это — его воля. Его личное желание мне помочь.

— Спасибо, — выдохнула я. — Правда. За всё.

— Пока не за что. Кроме того, я хорошо понимаю, что в ближайшие месяцы вы будете по уши завалены работой и не сможете заниматься документами и судами. Я всего лишь освободил вас для того, чтобы эксплуатировать самому. Так что не обольщайтесь.

На этих словах Воронцов неожиданно подмигнул мне и ушёл.

Его последнюю фразу можно было бы расценить как шутку, но я сразу поняла, что Воронцов всерьез собирается выжать меня до последней капли. Освободив от необходимости заниматься разводом и от необходимости думать о том, что мои дети завтра будут есть, он загрузил меня работой по полной. Ближайшие две недели я работала, не поднимая головы.

Но в тот день я почти с утра прикидывала, как бы мне сбежать из офиса пораньше. У Верочки сегодня должен был быть первый в ее жизни утренник, и я просто не могла его пропустить. Постаралась сделать все, что от меня требовалось пораньше, а часть документов планировала взять с собой.

Но когда стрелка приблизилась к заветному часу, как гром среди ясного неба раздался его голос.

— Маргарита, вы свободны?

Я застыла с сумкой в руке.

— На пару минут, — позвал Воронцов. — Зайдите, пожалуйста.

В конце рабочего дня он выглядел так же безупречно, как и в его начале. Словно его не касались ни время, ни усталость, ни человеческая суета.

— А вы бодрячком, — заметила я. — Пока ваши сотрудники допивают пятую кружку кофе…

— Мой секрет — это спортзал, — поделился Воронцов. — Он дает заряд энергии прямо с утра и на целый день. Попробуйте, вам понравится!

— Ага. Обязательно. Где-то между детским садом, школой, супермаркетом и готовкой обязательно забегу в спортзал!

Воронцов посмотрел на меня укоряюще.

— Если хочешь, всегда найдешь способ! Можете ходить в тот же зал, в который хожу я, рано утром, перед работой. Он в этом же здании…

— Хорошо, я подумаю, — я растерялась при мысли о том, что мой начальник, кажется, только что предложил мне ходить в зал вместе с ним. Как минимум, это странно…

— Я хотел обсудить с вами презентацию с клиентом, которая будет в понедельник, — Воронцов тоже как-то нервно хмыкнул и быстро свернул на рабочий лад.

Он начал говорить, с каждой минутой воодушевляясь все больше. Потом даже встал, начал ходить по кабинету, распинаясь. Увлеченно рассуждал о структуре презентации, о том, как лучше подать цифры, как преподнести идею заказчику, чтобы «зацепить с первой минуты».

Я кивала, старалась слушать, но со временем все начало сливаться в монотонный поток звуков. Всё, что я слышала — это тиканье собственных наручных часов. Оставалось восемь минут до начала утренника. Я уже представляла глаза Верочки, когда она не обнаружит меня среди гостей.

Воронцов снова сел за стол, начал листать бумаги. Медленно. Методично. Казалось, он намеренно тянет время. Или я просто схожу с ума от спешки.

Я заёрзала в кресле. Пальцы вцепились в подлокотники, но я даже пыталась что-то ему отвечать, хоть все мои мысли сейчас были связаны с дочерью.

— У вас есть право на инициативу, но с инициативой приходит и ответственность. Это не только про идеи. Это про аргументацию. Подтверждение. Защиту своей позиции, — рассуждал Воронцов. — Вы всё ёрзаете и ёрзаете. Что-то не так?

— Нет. Я просто… — и снова невольно посмотрела на часы.

Он прищурился.

— Куда-то спешите?

— Да… Сегодня утренник в саду у дочери… Я обещала ей быть…

Он уставился на меня так, будто я только что перебила монолог великого мыслителя.

— Простите, но для меня это правда очень важно — сегодня там быть.

— Важнее обсуждения проекта, над которым вы работаете?

— Да, — сказала я уверенно. — Мои дочери для меня важнее, чем моя собственная жизнь, что уж тут говорить о работе. Когда-то я готова была здесь ночевать, но с их появлением все изменилось. Вам этого, конечно, не дано понять…

— Это еще почему?

— Ну потому что… Потому что у вас нет детей!

— С чего вы это взяли?

— Простите?

— С чего вы решили, что у меня нет детей?

Я растерялась.

— Вы же… вы ни разу… я просто думала…

— Вот именно, — он усмехнулся. — Вы думали. Вы судите обо мне, будто знаете хоть что-то. Но вы не знаете обо мне ничего.

— Простите. Я не имела права…

— У меня есть дочь. Ей девять. Живёт со своей матерью, — он говорил отрывисто, без подробностей, словно вырывал фразы из себя. — Я вижусь с ней нечасто. По выходным — если позволяет график. Иногда не получается месяцами.

Он поднял на меня глаза. В них не было ни тени привычной надменности. Только какая-то странная отстранённая боль.

— Её зовут Даша, — добавил он.

Я наклонилась вперед, чтобы быть ближе к нему. Поддержать его в этот момент откровенности — если не прикосновением, то хотя бы жестом, взглядом.

— Почему вы о ней не рассказывали? — спросила я почти шёпотом.

— Потому что я плохо справляюсь с ролью отца.

Я хотела что-то сказать, но он поднял ладонь, давая понять, что не нуждается в утешениях.

— Мы с ее матерью расстались… сложно. Не хочу вдаваться в подробности. Но теперь у меня есть только работа. И редкие встречи с дочерью. Но, конечно, я прекрасно понимаю, что многое упускаю в ее воспитании, в становлении ее личности… И, конечно, это меня постоянно грызет.

Он замолчал. Я молчала тоже. Не потому что не знала, что сказать — просто боялась нарушить что-то хрупкое, что вдруг возникло между нами. Как тонкий лёд на весенней луже.

— Бегите, Рита, — выдавил Воронцов наконец. — Сегодня вы сделали больше, чем должны были. Бегите.

Я кивнула. Поднялась. Пошла к двери. Но перед тем, как выйти, всё-таки обернулась.

— А как же... Подготовка к презентации?

Он пожал плечами.

— Будем надеяться, что вы готовы.

Я еще немного поколебалась, но все-таки решилась это произнести.

— А вы не хотите… Пойти со мной?

— На утренник? — удивился Воронцов.

— Да, но там всего минут на пятнадцать! А потом можем посидеть где-нибудь в кафе и все обсудить. Как вам?

Он думал недолго — всего лишь какие-то пару секунду.

— Я в деле, — бросил Воронцов и поднялся с кресла.