Глава 12.

Выходные пролетело в каком-то полусне. Я пыталась заниматься делами по дому, что-то готовила, стирала, играла с детьми, но мыслями была где-то очень далеко. Хотела бы я сказать, что все мои мысли были о работе, но это было бы лукавством. Слишком много места в них занимал Воронцов, и я невольно возвращалась к нашему разговору снова и снова.

Однако я хорошо осознавала масштаб ответственности, поэтому каждую свободную секунду уделяла подготовке к презентации. Я чувствовала, как будто стою на краю чего-то большого, и это ощущение не пугало. Напротив, приятно будоражило. Я чувствовала в себе силу, которая хотела проявиться.

Только одно обстоятельство сильно расстраивало меня — я не могла уделять достаточно внимания дочкам. Они так и липли ко мне, наскучавшись за рабочую неделю, но мне было нужно так многое успеть… Чувство вины не покидала меня весь вечер, который я провела за рабочим ноутбуком вместо того, чтобы с ними играть.

— Мам, — вдруг неожиданно Соня подошла ко мне и прошептала так тихо, чтобы Вера не услышала. — Можно тебя спросить?

— Конечно, — я сразу насторожилась: у неё был такой особенный взгляд, как будто она собиралась сказать что-то серьёзное. — Что случилось?

Соня чуть нахмурилась, потом поджала губы, словно собиралась с духом.

— В пятницу ты приехала с Верочкой на машине. Кто тебя привез?

Я растерялась — совершенно не была готова к подобному вопросу.

— Но… Как ты…

 — Я стояла у окна, потому что ждала тебя. Я так соскучилась... Баба Таня задремала, и я залезла на подоконник, чтобы увидеть, когда ты войдешь во двор. Но увидела, как ты вышла из машины. За рулем был мужчина…

Я кивнула.

— Да, это мой начальник. Он подвёз нас.

— Это ты из-за него задержалась так надолго?

Я ответила не сразу. Это был не детский вопрос. Это был взрослый вопрос, заданный детским голосом. И в нём прозвучало всё: и обида, и попытка понять, и ревность.

— Нет, — сказала я наконец. — Я задержалась из-за работы. А он решил меня подвести, чтобы я как можно скорее оказалась дома, с тобой! Прости, что тебе пришлось меня ждать. Мне правда очень жаль, — я протянула руку и обняла её за плечи. — Но я всегда-всегда думаю о тебе, слышишь? Даже если меня нет рядом.

— Я просто… — прошептала она. — Я просто боялась, что ты уйдёшь. Как папа.

Сердце моё сжалось. Я прижала её к себе крепче, склонив голову к её волосам.

— Никогда, слышишь? Никогда. Я всегда буду с вами. Вы — моя жизнь.

Соня молчала, я гладила её по голове, а в груди медленно разрасталось все отравляющее чувство вины, от которого не было лекарства.

Я немедленно отложила все дела, чтобы полноценно побыть с дочками. Потом долго читала им сказки на ночь, буквально до изнеможения и пересохшего горла. Но как только они уснули, я снова достала ноутбук — и до глубокой ночи вносила правки в текст своего выступления.

В восемь утра в понедельник я уже была на месте. Каблуки глухо стучали по полу пустого коридора, и в этом ритме было что-то… бодрящее. Я успела закинуть в офисную кухню кофе, распечатать запасной экземпляр презентации, и даже поправить волосы в зеркале в дамской.

Когда дверь его кабинета приоткрылась — Воронцов, конечно, уже был на месте, — я вздрогнула. Но не от страха, как раньше, а от приятного предвкушения.

— Доброе утро, — сказал он. — Ну что, готовы блистать?

— Всегда готова! — бодро отозвалась я.

— Вижу, настроение у вас боевое — это хорошо. Только не забудьте, что это вам не детский утренник.

— Серьёзно? А я уже приготовилась танцевать утят.

Он усмехнулся. Я удивилась сама себе — откуда во мне сейчас эта лёгкость?

Мы вошли в зал вместе, чуть позже остальных. Воронцов был собран, холоден, уверен в продукте и в себе. Я пыталась впитать хоть крупицу этого спокойствия. Но ладони потели, спина напрягалась, и в голове крутилась одна и та же мысль: «Только не облажайся!»

Сегодня всё было иначе. Не просто внутрикомандная репетиция, где можно позволить себе ошибиться. Сегодня передо мной сидели настоящие клиенты, которые могли вложиться живыми деньгами в наш проект. Или… в случае провала, отнести их конкурентам.

Воронцов поприветствовал их, коротко представил проект и передал слово мне.

Клиенты — трое мужчин в дорогих костюмах и одна женщина — строгая, эффектная, с безупречным макияжем — смотрели на меня внимательно, не улыбались.

Я встала перед экраном, включила первый слайд.

Первую минуту я будто забыла, как дышать. Руки предательски дрожали.

Но потом я начала говорить. Текст был отрепетирован до автоматизма. И постепенно волнение начало отступать. Как будто кто-то внутри меня нажал на нужную кнопку.

Клиенты слушали. Не перебивали. Один даже кивнул. Женщина, правда, то и дело делала пометки — это нервировало.

Когда я закончила говорить, у меня внутри было ощущение, будто я только что пробежала марафон.

Щёлкнула последним слайдом и повернулась к аудитории:

— Буду рада ответить на ваши вопросы.

Один из клиентов тут же спросил:

— Так чем ваш подход отличается от десятков других агентств? Все говорят красивые и непонятные слова. Конкретно — что вы предложите такого, что заставит покупателя заплатить сто миллионов и не моргнуть?

— Мы не «рассказываем», мы даём почувствовать, — спокойно ответила я. — С первых секунд касания с брендом: от первого изображения в рекламе — до того, как человек впервые входит в шоурум.

— Что конкретно?

— Конкретно? Хорошо. Индивидуальная подача каждого объекта, не как товара — а как стиля жизни. Видеопрезентации не на фоне глянца, а через живую эмоцию: семья в интерьере, запах кофе на кухне, игра света на камне фасада. Плюс скрытый маркетинг в контенте, неочевидные коллаборации с брендами люкс-сегмента. Мы не «продаём квадратные метры». Мы продаём мечту, упакованную так, чтобы за неё захотелось заплатить.

После этих слов в комнате повисла тишина.

Мужчина всё ещё смотрел пристально, с прищуром. А потом… чуть склонил голову.

— Ладно...

Я выдохнула. Воронцов в этот момент перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Хотя, может быть, мне показалось, и это была просто игра света.

Пару секунд было тихо. Потом зашевелился второй клиент — мужчина лет пятидесяти. Он наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок.

— Вы сказали, что основной акцент делаете на «чувство избранности» и «эмоциональную привязку» покупателя к проекту. А как вы собираетесь это реализовать на практике?

Я на мгновение растерялась. Я знала, как это работает, но сейчас, под его пристальным взглядом, слова словно застряли в горле.

— Мы… Мы рассматривали несколько решений… — начала я, лихорадочно перебирая в голове возможные формулировки.

— Прошу прощения, — вмешался Воронцов. — Позвольте мне… Под «чувством избранности» мы имеем в виду особый подход: персональные экскурсии по жилому комплексу, брендированные подарки на этапе подписания, клуб владельцев с частными мероприятиями и доступом к закрытым сервисам. То, что формирует привязанность к месту ещё до заселения. То, за что платят сердцем, а не только кошельком.

Он замолчал и окинул взглядом зал:

— Это и есть маркетинг в премиум-сегменте. Эмоции — в упаковке, а не в буклетах.

Клиент понимающе кивнул. А я — едва заметно выдохнула.

Воронцов, можно сказать, спас меня. Причем сделал это так, что никто даже не понял, что я споткнулась.

Но всё равно внутри что-то сжалось. Я обязана была справиться сама.

В комнате снова воцарилась тишина. Клиенты молчали. Что-то подсчитывали в голове. Смотрели в документы, перелистывали презентацию.

Моё сердце стучало так громко, что казалось, его слышно всем.

— Вариант нестандартный, — наконец сказал один из мужчин. — Но интересный.

Женщина первая подняла на меня глаза:

— Мне нравится.

У меня тут же закружилась голова.

— Мы подпишем, — добавил второй мужчина. — Нам нужен был именно такой подход.

Он протянул мне руку. Я пожала ее, ощущая, как пальцы дрожат.

— Отлично, — сказал Воронцов, тоже протягивая клиентам руку для пожатия. — А теперь приглашаю вас в соседнюю переговорную. Поднимем по бокалу шампанского в честь успешного запуска.

Клиенты с улыбками кивнули.

— Мы не откажемся, — сказала женщина. — И, думаю, не только в честь запуска, но и в честь команды, которая умеет удивлять.

Когда всё закончилось, и последние документы были подписаны, я уже собиралась потихоньку исчезнуть. Хотелось хотя бы десять минут просто посидеть в тишине. Но не успела я и шага сделать, как Воронцов подошёл ко мне.

— Поздравляю. Вы молодец.

Я чуть растерялась. Он не был щедр на похвалу, поэтому услышать эти слова было очень ценно.

— Спасибо, — я почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— В переговорке нас ждет шампанское, — напомнил он. — Пойдёте?

Я растерянно моргнула.

— Я… Я даже не знаю…Мне скоро бежать в детский сад…

— Хотя бы один бокал, — отрезал он. — Это же ваша победа...

Я кивнула.

— Хорошо. Но только один.

Я неожиданно улыбнулась. Он поймал эту улыбку взглядом. И, кажется, тоже едва заметно тепло улыбнулся в ответ.

Он протянул мне бокал, наполненный игристыми пузырьками.

— За вас, — сказал он негромко. — Сегодня вы были на высоте.

— Спасибо, — прошептала я, едва веря, что всё это действительно происходит со мной. Что я слышу такие слова в свой адрес. И от кого! От самого Воронцова!

Я стояла у окна, бокал с шампанским был уже наполовину пуст, и я впервые позволила себе не думать ни о прошлом, ни о будущем. Только сейчас. Только этот момент триумфа. Я наслаждалась этим, казалось бы, давно позабытым чувством.

Тут мое уединение нарушил один из клиентов — тот самый, который задавал колкие вопросы. Он был слегка навеселе. Очевидно, что он не ограничился одним бокалом.

— Маргарита, вы просто открытие. Мы хотим, чтобы именно вы работали с нами. Мы хотим только вас!

— Я передам руководству, — ответила я сдержанно.

— А если я приглашу вас на ужин, чтобы обсудить условия напрямую?

Тут я услышала голос Воронцова.

— У Маргариты и так слишком плотный график. Вряд ли она сможет найти время.

Клиент кивнул и молча отступил.

А Воронцов встал слишком близко ко мне. Словно хотел закрыть собой от людей, которые заполнили переговорную.

— У вас… — он вдруг уставился куда-то сквозь меня.

Я медленно повернула голову. Наши лица оказались совсем рядом.

— Что?

— У вас сережка… чуть перекосилась.

Он дотронулся — кончиками пальцев, почти невесомо, будто не к коже, а к воздуху вокруг меня. Но мое сердце отозвалось на это прикосновение с такой силой, что я отшатнулась.

В этот момент в переговорной кто-то громко рассмеялся — и на нас словно плеснули ледяной водой. Мы одновременно отступили друг от друга, будто нас застукали за чем-то неприличным.