Глава 22.

Мы вместе сошли по трапу. Горячий воздух курортного города ударил в лицо. Он был тёплым и влажным, пах солёным ветром, раскалённым асфальтом и свободой. Где-то там, вдалеке, виднелась линия моря.

Я всё ещё ощущала его ладонь в своей — призрак прикосновения. Почти всю дорогу мы летели, держась за руки. Не глядя друг на друга. Не говоря ни слова.

И, почему-то, это оказалось сильнее любого разговора.

Воронцов взял у меня чемодан, помог спуститься вниз, приобнял за талию, пропуская вперед. Он вел себя так, будто мы были не равнодушные друг к другу коллеги, а будто я уже… принадлежала ему. Женщина, о которой он заботится. Мне можно было не думать ни о чем — каждый наш шаг был под его контролем.

Мы сели в такси, которое он вызвал раньше, чем я достала телефон. Машина привезла нас к роскошному отелю, в котором должна была проходить конференция.

— Вы в номере четыреста два, — сообщил нам администратор, выдавая ключ.

— Она, — поправил Воронцов. — У меня должен быть другой номер.

— Ах, да, извините, — служащий снова нырнул в компьютер, чтобы уточнить. — Ваш рядом — четыреста третий.

Мы поднялись вместе. Он всё ещё нёс мой чемодан — не доверил это даже служащему. Я ничего не делала сама. Ни одной мелочи.

Он открыл дверь моего номера карточкой, вошёл первым, включил свет, поставил чемодан у стены и только потом обернулся ко мне.

— Всё в порядке? — его голос звучал по-другому. Мягче. Тише. — Как вам номер?

— Впечатляет!

Я оглядела комнату и, чтобы не выдать волнительную дрожь, подошла к окну. Там, за стеклом, раскинулся прекрасный, яркий город. Незнакомый. Свободный от обязанностей и должностей. Здесь и мы могли бы стать другими… Просто мужчиной и женщиной...

— Если вам что-нибудь нужно — можете просто постучать, — добавил Воронцов. — Я рядом. Прямо за этой вот стеной.

Я осталась одна в номере с каким-то странным, незнакомым чувством — смесью усталости, лёгкой эйфории и ещё чего-то неуловимого, чего я старалась не называть. Позади был перелёт, почти полностью проведённый с его ладонью в моей — как будто это было не случайное касание, не жест поддержки, а что-то гораздо большее. Я всё ещё ощущала эту тёплую память на коже, пока распаковывала чемодан, в который перед отъездом наспех закинула деловой костюм, с трудом сложенные папки и косметичку.

На тумбочке у двери звякнул мобильный телефон — пришло сообщение от Воронцова:

«Забыл сказать… Через час зайду. Нам надо успеть на открытие»

Я усмехнулась. Мы столько времени провели вместе, а он забыл упомянуть о самом главном — о программе конференции. Удивительно, но это почему-то тронуло меня сильнее, чем любой комплимент.

И мне вдруг ужасно захотелось стать красивой. Не просто собранной, профессиональной — а именно красивой, лёгкой, яркой. Такой, какой он меня ещё никогда не видел.

Я достала костюм — тонкий, струящийся, цвета неба в июльский полдень. Он был новым, ещё с биркой, и я почти оставила его дома, решив, что это «слишком». Но теперь он был как нельзя кстати.

Потом пошла в душ, чтобы смыть с себя усталость дороги и все переживания, оставшиеся позади. Влажные волосы легко распались по плечам — небрежно, но в этом было что-то нарочито женственное. Лёгкий голубой костюм — юбка и укороченный жакет — казался слишком ярким для меня прежней, но сегодня… я чувствовала, что он мне в самый раз. Внутри щёлкнул тумблер. Глаза стали ярче, щеки — румянее. Я нанесла блеск на губы и посмотрела в зеркало. И от одной только мысли о том, что он увидит меня вот такой, сердце вдруг забилось быстрее.

Я поняла, что хочу этого. Хочу, чтобы заметил, запомнил, чтобы задержал взгляд — дольше, чем положено между коллегами. Может быть, это смешно и глупо, но в животе уже закружились бабочки, словно от первого глотка шампанского.

Я посмотрела на себя в зеркало. Глаза — усталые, но в них уже было больше краски. Я провела расческой по волосам, приподняла пряди, добавила немного текстурного спрея — мягкие волны легли чуть небрежно, будто ветер тронул их, пока я стояла у моря. Надела костюм, и мягкая ткань нежно обняла мое тело.

Спина выпрямилась. Взгляд стал другим. Как будто во мне появилось ещё что-то — ожидание. Предвкушение. Новая реальность.

Неужели мне так важно, что он скажет? Нет, не мне. Той женщине в зеркале, в голубом костюме, с яркими глазами и чуть дрожащими пальцами это очень важно.

Я коснулась мочки уха, чтобы надеть серьги, и тут в дверь тихо постучали.

— Рита, ты готова? — голос Воронцова звучал спокойно и сдержанно, но мне в нём слышались скрытые оттенки, от которого по коже пробежала дрожь.

Я глубоко вдохнула, провела ладонями по бёдрам, поправила пояс.

— Да. Сейчас выйду.

Он стоял на пороге. И первое, на что я обратила внимание — его рубашка. Светло-голубая, расстёгнутая у ворота, небрежно закатанная на сильных предплечьях.

— Если что, мы не сговаривались, — усмехнулась я, глядя на так удачно совпавшие в цвете наши костюмы.

Воронцов остолбенел. На долю секунды даже перестал дышать. Его взгляд скользнул по мне. Медленно. Восхищённо.

— Рита… — выдохнул он. — Чёрт. Простите.

Я улыбнулась краешком губ.

— Всё в порядке. Мы идём на конференцию?

— Да… — он всё ещё смотрел. Словно не мог оторваться. — Только боюсь, что, если вы будете выглядеть так, мне ничего не дадут сказать. Будут смотреть только на вас.

Я почувствовала, как заливаюсь румянцем. Это был просто комплимент. Но из его уст — он звучал как теплое прикосновение.

Стараясь сохранить остатки самообладания, я взяла ключи от номера и клатч.

— Ну, раз так, вы должны будете защищать меня от излишнего внимания.

Он усмехнулся.

— Поверьте, я буду самым опасным из тех, кто обратит на вас внимание.

Мои колени предательски задрожали.

Мы спустились в холл. Он шёл чуть впереди, открывая мне двери, задавая темп, и все это время я чувствовала на себе его взгляд. И я не спешила одергивать его — пусть смотрит. Пусть потеряет самообладание хотя бы на миг. Мне бы хотелось посмотреть на то, как теряет самообладание такой мужчина.

— Знаете… вы сегодня совсем другая, — сказал он низким голосом. — Более дерзкая. Более яркая. Вы же осознаёте, как это действует на окружающих вас людей?

— Но вы… — я на секунду перевела взгляд на расстёгнутый ворот его рубашки, в котором виднелась загорелая, мускулистая грудь. — Кажется, тоже не в офисном режиме.

Он усмехнулся.

— Не в режиме — это мягко сказано.

Снова пауза. Взгляды. Воздух между нами словно сгустился.

— Кстати, насчет режима. Я успел сходить в спортзал, — сказал он, будто между делом, — Тут есть прямо в отеле. Неплохой. Даже очень. Современные тренажёры, кардио-зона. Там совсем пусто. Тихо.

Я кивнула. Казалось, он просто делится впечатлением. Обычный разговор. Совершенно нейтральный. Но его голос был ниже, чем обычно. Медленнее. И в нём слышалась какая-то расслабленность, которая не вязалась с деловым мероприятием.

— Тебе бы там тоже понравилось, — добавил он, и его взгляд скользнул по мне. Не по лицу. Ниже. — Разгрузиться, сбросить напряжение. Хотя бы немного. Мы же работаем в режиме перегрузки.

Я не ответила. Сердце стучало глухо. Он будто знал, как я себя чувствую — знал и дразнил.

— Там ещё бассейн, — продолжил он. Его голос стал глубже. — Тихий, закрытый. И хамам. Горячий, почти пустой.

Я не поднимала глаз. Не могла. Потому что чувствовала — его взгляд становится всё тяжелее, всё насыщеннее. Он как будто представлял, как я захожу в воду. Как соскальзывает с плеч халат. Как пар ложится на кожу.

— Ты должна попробовать, — сказал он почти шепотом.

И я прочувствовала это «должна» всей кожей.

— Может быть. Но я смогу расслабиться только после своего выступления. До этого все мои мысли только о докладе.

Воронцов усмехнулся.

— Согласен. После него многое будет по-другому. А теперь пойдёмте скорее к коллегам. А то наедине нам все сложнее сохранять профессионализм.