Глава 35.

В этот момент в коридор влетел Воронцов.

Дверь его кабинета резко распахнулась, и он замер в проёме, глядя на меня. Рубашка на нём была слегка смята, волосы будто взъерошены от того, что он без конца проводил по ним рукой, а глаза горели.

— Нас вызывают к акционерам. Срочно, — сообщил он мне.

Я застыла, не осознавая, что происходит.

— Что? Зачем?

Он захлопнул за собой дверь, шагнул ко мне.

— Только без паники. Я абсолютно уверен, что это какое-то недоразумение. Но… Они хотят видеть нас двоих. Прямо сейчас.

У меня внутри всё похолодело. От его слов, от его лица, от того, как он сам, стараясь казаться спокойным, напряжен, будто натянутый струна.

— Максим, скажи честно… — тихо сказала я, — это что-то серьёзное?

Он подошёл ближе, взял меня за руку.

— Я уверен, что ты ни при чём. Слышишь? Это самое главное. Я знаю, что ты не могла…

— Что не могла? — воскликнула я. — Ты мне скажешь, наконец, что случилось?

— Кто-то слил материалы по нашей последней компании нашим конкурентам. Все. Всю стратегию. Все внутренние презентации.

У меня закружилась голова.

— Как? Как это возможно?

— Не знаю. Пока не знаю. Но дело пахнет скандалом. И они, — он посмотрел в сторону, словно видел перед собой кабинет совета директоров, — хотят найти виноватых.

Он выдохнул, провёл ладонями по моим плечам, чуть сжал.

— Я с тобой. И я всё выясню. Обещаю.

А внутри меня уже поднималась паника. Я чувствовала, как всё — буквально всё — разваливается под ногами.

— Но это еще не все, — продолжил Воронцов. — Заполучив материалы, конкуренты вышли на наших последних клиентов. На тех, которыми занималась ты. И предложили реализовать проект по более низкой цене. И они согласились… И разорвали с нами контракт.

Мне стало физически плохо. Как будто меня вывернули изнутри.

— Это невозможно… — прошептала я. — Кто вообще мог…

— Совет считает, что это могла быть ты.

Я замерла.

— Что?!

— Они так решили, потому что именно ты вела эти проекты. Думают, что конкуренты хотят тебя переманить… Потому что та фирма сейчас выставила вакансию — руководителя направления. И стало известно, что твоя кандидатура там в приоритете.

— Но ты же в это не веришь?

— Я не верю, — тихо сказал он. — Но они — да. И они намерены действовать.

— То есть…

— Если не получится быстро доказать твою непричастность — они аннулируют твой контракт и передадут дело в юридический отдел. С иском. За нанесённый ущерб.

Я смотрела в окно, но перед глазами всё плыло. И только одна мысль звенела в голове:

Кто это сделал? Кто подставил меня? Кому это было выгодно?

Воронцов положил руку на мою.

— Не бойся, я с тобой. Мы разберёмся со всем, я тебе обещаю. Я не допущу, чтобы ты пострадала.

Комната для совещаний показалась мне камерой допроса. Белые стены, стеклянная перегородка. За массивным столом из тёмного дерева — трое. Все в костюмах, с одинаково хмурыми лицами и аккуратно сложенными руками. Сухие, сдержанные, холодные.

— Мы вызвали вас, чтобы прояснить один вопрос, — начал тот, что посередине. — Произошла утечка. И всё указывает на человека, у которого был к этому прямой доступ. На вас, Кузнецова.

Я не ответила. Горло стянуло.

— И что вы хотите от нее услышать? — раздался голос Воронцова. — Что она признается в том, чего не делала?

— Мы хотим понять, — второй наклонился вперёд. — У вас, Маргарита, был полный доступ ко всем ключевым материалам. Если не вы, то кто?

— Мы не обвиняем вас напрямую, — добавил один из акционеров, — но хотим понять: как материалы, над которыми вы работали, оказались у конкурентов?

— Я сама хочу знать, — сказала я. — Потому что я их не сливала.

— Сомневаюсь, что вы признаетесь, даже если бы слили. Но, возможно, вы кому-то давали доступ? Или, скажем так, делились наработками?

— Это исключено, — твёрдо сказал Максим.

— Вы так уверены в ней?

Он кивнул.

— Если и была утечка, значит, это моя вина. Это я проглядел. Я, как руководитель, отвечаю за все. Если вам нужно кого-нибудь наказать, наказывайте меня. Хотите уволить кого-то — увольняйте меня. Я — и только я — не обеспечил безопасность материалов. Это моя ответственность.

Я посмотрела на него, как будто видела впервые. Он был готов уйти. Ради меня...

— Это не выход, — сухо сказал один из акционеров. — Мы не играем в благородство. Мы ищем правду.

— Тогда ищите лучше, — парировал Воронцов. — Потому что я точно знаю: Маргарита здесь не при чем. Оставьте ее в покое. Она не предатель.

— Давайте вести диалог без эмоций, а по существу, — сказал третий мужчина. — Думаю, что мы все здесь заинтересованы в том, чтобы узнать правду. Маргарита, скажите, кто-то еще имел доступ к вашим материалам?

Я хотела сказать твердое «нет». Уже открыла рот, но...

Вдруг вспомнила.

Как я раз за разом брала документы домой. Здесь было принято задерживаться, а я задерживаться не могла, потому что должна была забирать Веру из садика. Я забирала ее, и работала дома. А потом я уехала в командировку. И дома остались только…

Мама. Девочки. И… Денис.

И тут я вспомнила его слова: "Ты пожалеешь. Если раньше я сомневался — теперь всё решено."

Повисла тяжёлая пауза. Я не могла заставить себя произнести ни слова, шокированная собственной догадкой. Трое акционеров обменялись взглядами.

— А если документы кто-то вынес физически? — медленно произнес один из них.

— Это невозможно, — отрезал Максим, не колеблясь. — Категорически запрещено выносить материалы из офиса. Это прописано в договоре, в уставе, в личной ответственности каждого сотрудника. Хотите — просмотрите камеры! Никто ничего из офиса не выносил!

Он был уверен. Он бился за меня.

Максим продолжал говорить, убеждать, отрицать все обвинения — а я ощущала, как земля уходит из-под ног.

Медленно, словно прокручивая плёнку назад — я увидела, как в ту самую пятницу я спешно складывала бумаги в сумку. Как выходила из офиса с плотной папкой подмышкой. Как дома, поставив рабочий ноутбук на стол, раскладывала перед собой документы. Хотела доделать, доработать, успеть…

— Маргарита? — Воронцов окликнул меня. — Вы в порядке?

Мое молчание подозрительно затянулось. Нужно было хоть что-то сказать.

Но что мне делать? Признаться? И своим признанием подписать себе приговор?