Глава 3

Глава 3

В имении Левашовых, до которого скорой езды было не менее полутора часов, собралось множество гостей. Состоялся поздний, но плотный и короткий завтрак, и вот уже во дворе беспрестанно лают собаки, раздаётся смех, всхрапывание лошадей. Дмитрий внимательно наблюдал за Тумановским, который исключительно хорош был в своей подбитой мехом венгерке и черкесской папахе, превративших князя в романтического разбойника или, что более было памятно, в одного из соратников Дениса Давыдова. Поглядывали на завидного холостяка и мужчины, и дамы – Кирилл сидел на своём вороном холёном жеребце так, словно оба они выточены были из единого куска живой плоти. Левашов вздохнул: этакую стать не купить и в карты не выиграть. Репнин уступал в этой части Тумановскому и значительно! Владимир хоть и слыл красавцем, но не было в нем той отрешенности и чуть заметной насмешки над обществом, кою мог себе позволить тот, кто хлебнул в жизни достаточно лишений. Жених Лизы мог похвастаться сейчас лишь мальчишечьим нетерпением, окрашивающим щёки молодого человека в яркий румянец. Мадемуазель Протасова не сводила взгляда с Вольдемара, и это тем больше бросалось в глаза, чем сильнее девушка старалась не показать своего интереса. Ольга, сидевшая на крепкой и спокойной кобылке, то и дело выразительно посматривала на мужа: боялась сплетен о сестре и Репнине, и торопила с началом охоты.

Но вот наконец тронулись, взрывая копытами снег, лошади, взвинченные ожиданием борзые рвались с поводков, и разгорячённые азартом люди перестали думать хоть о чём-то, кроме охотничьего гона. Лиза, вовлеченная в общее стремление мчать вперёд и ехавшая подле Владимира, робко поглядывала на Репнина. Однако он в какой-то момент резко и грубо велел девушке держаться поодаль, чтобы ненароком не попасть под разгорячённого погоней всадника и не помешать.

— Елизавета Николаевна, поезжайте после остальных, так лучше для вашей же пользы. Не снесут! – добавил он примирительно, но торопливо, следя глазами за удаляющейся сворой.

Молодой человек не знал ещё, что юной Протасовой подобные речи служили командой к совершенно противоположным действиям, он уже догонял остальных охотников про Елизавету попросту забыл.

— Ах так! – воскликнула Лиза и, выместив гнев свой на ни в чём не повинную кобылу, заставила животное скакать в объезд по тропе, хорошо знакомой всем жителям усадьбы Левашовых.

Девушка в пылу чувств не заметила, что, выезжая из небольшой рощицы, и вправду стала неожиданной помехой несущемуся на неё всаднику. Мужчина успел осадить огромного жеребца, однако конь, поднявшись на дыбы, отскакнул зайцем, опустился на передние копыта, избегая столкновения, но тут же с храпом принялся валиться на бок, попав ногой то ли в яму, то ли в нору. Лиза слышала, как страшно хрустнула кость, и великолепное животное рухнуло, придавив седока.

— Господи! – закричала девушка, остановилась и стала проворно слезать с лошади, чтобы помочь попавшему в беду человеку. – Как же это?

Она подбежала и, стараясь не смотреть в полные ужаса глаза вороного, ринулась помогать мужчине вытаскивать ногу.

— Откуда вы взялись?! – отчего-то слишком спокойно спрашивал тот. – Этак и до смерти можно убиться!

— Прошу простить меня, я… я поехала в обход охоты, думала поспеть первой.

— Поспели? - Кирилл поднял глаза и утонул в ведьмовских омутах прекрасных глаз Елизаветы Протасовой. – Какой чёрт вас понёс?!

— А вас? – немного визгливо ответила Елизавета вопросом на вопрос, понимая, что без помощи постороннего человека взобраться в седло и уехать не сумеет.

Тумановский с трудом встал и, ощупав ногу ещё раз, с некоторым облегчением вздохнул, однако тут же лицо его сделалось хмурым: конь, вытягивая в сторону хозяина морду, всё пытался и никак не мог подняться. Покалеченная нога, неестественно выставленная в сторону и стремительно опухавшая под самым суставом и рядом с копытом, больше не могла служить опорою резвому скакуну.

— Вы его пристрелите? – с ужасом и в то же время надеждой спросила Лиза. – Боже! Вы его пристрелите!

Сев на колени прямо в снег, Кирилл обнял большую красивую голову и принялся гладить меж глаз и по носу:

— Амур, дружище, вот как случилось... Тише, тише мальчик, тише! Разве я тебя оставлю? Ни пуля тебя не брала, ни французские пушки… Друг ты мой, мальчик…

Из глаз мужчины, к удивлению Лизы, вылетели несколько крупных слезинок. Она и сама близка была к рыданиям. Совершенно безотчётно опустилась она рядом с князем и принялась гладить шею обречённой лошади. Однако Тумановский резко поднялся и сухо проговорил:

— Я помогу вам сесть в седло, езжайте прочь, негоже девице на такое смотреть!

Лиза не успела возразить ничего: мужчина крепко взял её за руку, помог встать и подвел к кобыле. Сцепив пальцы, он подставил ладони под ножку девушки, и она взобралась в седло.

— Езжайте, Елизавета Николаевна! – хлопнув кобылу по крупу, князь повернулся к своему красавцу-вороному.

Чуть погодя прозвучал выстрел, и Лиза вздрогнула, хоть и ожидала этого звука.

Тем временем Владимир, затерявшийся в толпе охотников, с криком и гиканьем нагнавших-таки свору, окружившую лисицу, вдруг осознал, что нужно загладить вину за грубость. Отыскав среди всадников Дмитрия, направился к нему.

— Лиза не с вами?

— Нет, как видите!

— Досадно!

— Да что стряслось? – встревоженно спросил Левашов.

— Я посоветовал ей держаться в стороне, боюсь, как бы она не заблудилась или, чего доброго, не обиделась на меня!

— Заблудиться здесь Элиза не может, все до последней кочки обошла да объездила, а вот обидеться – это да, в этом она умелица редкая. Да что же теперь, тут закончим и вернемся, а по дороге придумаем, как прощенья испросить. А уж там за вкусными пирогами и смягчится наша красавица!

Возбужденные сверх меры охотники, весьма довольные своим приключением, собирались в кучки у места знатного пикника, коим командовал Ольга Левашова. Лиза не появлялась, и Дмитрий, видя обеспокоенность Владимира, забрался в седло и поехал вместе с молодым человеком на розыски пропажи, которая, впрочем, нашлась чуть ли не сразу.

— Элиза, изрядно ты нас напугала! Где ж ты была?

— Как было велено – держалась поодаль! — холодно ответила Елизавета, не глядя в сторону Владимира.

— Экая неожиданная покорность! Вольно ж тебе пугать добрых людей своим долгим отсутствием! Едем, там как раз Оленька потчует всех чаем с пирогами. Ах, простите великодушно, пожалуй, мешаю! – Дмитрий выглядел расстроенным, но девушка заметила хитрый прищур. – Оставлю вас наедине, коль скоро Владимир решил принести извинения.

— Извинения? – Лиза совершенно не была расположена к объяснениям, зрелище опрокинутого коня и огорчённого князя всё ещё стояло перед её внутренним взором. – Да полноте, Вольдемар, к чему?

— И вправду ни к чему, как кажется, никогда не понимал стремления женщин охотиться! Славно, что вы выполнили мою просьбу! С дам вполне достало других обязанностей и развлечений. Но я был излишне горяч в своих словах и невольно мог обидеть вас!

— Стало быть, ежели мы обвенчаемся, на охоту мне путь будет заказан?

— Милая Елизавета Николаевна, охота – суть исконно мужское, жестокое и неприглядное в своей кровавой откровенности действо. К чему вам, столь утончённой и нежной, принимать в нём участие? Вы станете устраивать обеды, балы, мы будем выезжать в свет, а потом, – Владимир смущённо улыбнулся, – детки пойдут, дай бог, забот станет куда больше! Место женщины – подле домашнего очага!

Что-то остыло в душе, Лиза даже передернула плечами от внезапно налетевшего озноба.

— Ваши извинения приняты, господин Репнин! Мне следует догнать Дмитрия! – кобылка зарысила в сторону гостей, распивающих горячий чай у огромного двухведёрного самовара.

— Это что же у вас, размолвка? – Ольга чуть заметно повела бровью в сторону неспешно подъезжающего Владимира.

— Он так сильно обидел, был груб? – нагнулся к свояченице Дмитрий. – На тебе лица нет. Огорчена?

— Огорчена! – Лиза машинально откусила кусочек пирога. – Но не Володя тому причиной.

— Вот тебе и раз! Что стряслось, говори же яснее! – Левашов подхватил с подноса и опрокинул в рот хрустальную рюмочку с наливкой.

— Я стала причиной гибели коня князя Тумановского! – выпалила девушка громким шёпотом.

— Это что же, Амура? Гибели? Как же вышло? – недоверчиво спросил Левашов.

Пришлось Лизе рассказать о встрече с князем и о последующих событиях. Дмитрий осмотрелся, но Кирилла нигде не заметил, погрустнел. Не так он видел себе близкое знакомство друга и Елизаветы.

Начало смеркаться, когда охота двинулась в имение. Гости были довольными и усталыми, только и разговоров было о предстоящем хорошем обеде. Ольга уверяла всех, что непременно каждый останется удовлетворён мастерством её поваров. Владимир до самой усадьбы пытался разговорить Лизу, но та либо отвечала невпопад, либо вовсе не вслушивалась в реплики собеседника. Решив, что девушка таким образом продолжает показывать свое недовольство, Репнин решил загладить вину за обедом и танцами.

Отсутствие князя Тумановского окончательно заметили лишь за столом, и тут же понесся недоуменный шепот. Ольга нахмурилась: сейчас начнутся досужие домыслы, не станешь же во всеуслышание объяснять, что князь пеший добрался до усадьбы и забрал с собою крепостных, чтобы занялся копанием могилы для коня, презрев светские обязанности!

***

Сани остановились рядом с телом мёртвого вороного. Тумановский соскочил с них и замер, за спиной у него встали несколько мужиков с ломами и заступами.

— Что же, барин? – возница каким-то своим чутьём понял истинное горе хозяина жеребца. — Как прикажете управиться?

Кирилл, превозмогая горячую боль, растекающуюся по груди, молчал. Конь, прошедший с ним страшные испытания, несколько раз спасавший жизнь своему седоку, вывозивший из-под пуль, служивший грелкою в морозы начала декабря двенадцатого года и понимавший с полуслова, теперь более никогда не боднёт в плечо крутым лбом, не прихватит волосатой губой половинку яблока с ладони. Его Амур, с которым он, бывало, делил корку хлеба по-братски, лежал сейчас недвижимый и окоченевший в последнем своём доверчивом движении. Собравшись с силами и гордо вскинув подбородок, князь обратился к мужикам:

— Жеребец этот наравне со мною дрался с французами, на себе вывозил с поля боя и меня раненого, и моих товарищей, истекающих кровью. Не могу я, братцы, кинуть его на съедение зверью! Не могу разделать как телка откормленного, как хряка! Не могу и вам приказать, но прошу Христа ради, помогите выкопать ему достойную могилу вон под той берёзою, чтобы зверь не вырыл и не растаскал косточки по полю. Каждому от меня по рублю серебром. Слово чести!

Пока одни мужики расчищали землю от снега и разжигали несколько костров, чтобы отогреть ее, другие, отойдя на роздых, переговаривались меж собою, с уважением посматривая на князя, работавшего наравне со всеми:

— Вишь-ка, и конь, выходит, супротив хранцузов бился. Во как!