Глава 4

Глава 4

— Митя, который час уже, а Кирилла всё нет! Как это нехорошо! – Ольга расстроенно покачала головой. – Ох, боюсь, что добром не кончится, гости шепчутся!

Велев дворецкому сообщить, как только князь Тумановский появится, Дмитрий всячески развлекал собравшихся. Те в ответ много смеялись, сыпали ответными шутками, и только Лизе было невесело. Она уловила момент, когда Левашову доложили о возвращении запропастившегося где-то друга, и проследила взглядом за поднявшимся с места зятем. Стараясь не привлекать излишнего внимания, граф вышел к дверям. Воспользовавшись сменой блюд, встала и Лиза. Ей хватило увидеть, как двое мужчин, один из которых был изрядно уставшим и с грязью на лице, беседовали у лестницы.

— Отправляйся-ка, дружище, в комнату. Велю обед туда подать. Негоже тебе словами нынче жонглировать, отплясывать и комплименты расточать. Отдыхай, завтра поговорим!

Не дослушав ответа Тумановского, девушка вернулась за стол и принялась обдумывать возникшую мысль. Волнение и стыд теснили девичью грудь. Лиза решила, что должна принести князю свои извинения. Но как и когда это сделать? Поймав взгляд Владимира, Елизавета, не сознавая того, улыбнулась, но отклика не получила. Репнин держался отстранённо, но его не засватанная невеста не придала тому значения. Когда гости уже начали перед танцами подниматься из-за стола и собираться в бальной зале, девушка спряталась за одной из колонн, чтобы принять окончательное решение. Рядом, не видя Лизу, остановились несколько старых знакомцев Дмитрия.

— Мне слуги донесли, что у князя Тумановского лошадь пала, оттого и задержался. Говорят, копытом в яму – и нету жеребца. Пришлось стрелять.

— Как? Амур? Вороной? Вот ведь жалость! А я имел планы свести его со своей Дианой, экая досада!

— И то сказать, Чернышов такого жеребенка от Амура заполучил, что зависть берёт! Жаль, очень жаль! Первостатейный конь был. Эх!

— Да уж, выдающийся во всех отношениях жеребец. Согласитесь, господа, Тумановский от такой потери не скоро оправится. Пойди поищи теперь замену!

Лиза приложила ладони к вспыхнувшим щекам. Ей казалось, что все теперь непременно узнают, кто стал причиной гибели знаменитого Амура. Девушка постаралась незаметно выскользнуть из залы и побежала вверх по лестнице к гостевому этажу…

Старинный ром, что они с Дмитрием весьма ценили и при случае распивали вместе, не принёс облегчения, лишь закружил немного голову. Плескаясь в медном тазу, обмывая запачканную землёй шею и оттирая руки, Кирилл раздумывал над тем, как жестоко обошлись нынче с ним судьба и Елизавета Протасова, которая, и князь был в том уверен, даже и не поняла, что натворила. Ведь зарекался же он пускаться в приключения ради женщин, вот теперь и получил сполна за свои пустые надежды!

Тумановский даже рот приоткрыл от удивления, когда после короткого стука в комнату влетела сама героиня его мыслей. Лицо Лизы побелело, затем покраснело, а Кирилл и не торопился — неспешно обтирал полотенцем влажное тело, с намеренной жестокостью заставляя девушку лицезреть мужской обнажённый торс. Пусть зарубит уже себе на носу правила приличия: подобных ей легкомысленных барышень учить надобно! Однако мадемуазель Протасова живо отвернулась к двери. Князь наблюдал, как сжимаются в кулачки и снова разжимаются её ладошки. Сжимаются и разжимаются. Волнение испытывала девушка не шуточное, но Тумановский в наказание облегчать положение красавицы не спешил. Однако и затягивать неприличную сцену не следовало.

— Можете повернуться, я уже одет, сударыня.

— Я…

Девица все никак не решалась, и Кирилл шагнул ближе с намерением тронуть за плечо упрямицу, только вот она сама в эту секунду обернулась и оказалась лицом к лицу с князем. Жаром опалило обоих. Сделалось трудно дышать, сердца застучали сильно, будто гнался кто-то и вот-вот догонит, настигнет и толкнёт в клокочущую кипящую пучину. И спастись можно только одним – уцепиться друг за друга, прильнуть и более не размыкать объятий. С полминуты стояли Кирилл и Лиза, не опуская глаз, отдаваясь на волю стремительно взмывающего вверх потока, уносящего всё дальше и дальше и от этой комнаты, и от этого дома, и от ночной снежной равнины, и от самой Земли.

Князь подхватил узкую ладонь и поднёс к груди, не осознавая ещё, зачем. Но вот нежные пальчики вынуждено коснулись кожи и уже сами, без его поддержки, заскользили, словно изучая, по тугим буграм мышц, задержались на старом белом шраме, прочертили по шее, по подбородку и обвели линию нижней губы. Сильные руки в ответ легли на тонкий стан и притянули к распалённому телу, пока не соприкоснулись мужчина и девушка, пока жадные губы не нашли нежные, чуть вздрогнувшие от первого своего поцелуя. Цветочный аромат, затерявшийся в туго завитых локонах, вкус сладкого вина, оставшийся во рту – всё это разом выпил Тумановский. Выпил и взмыл ещё выше, где уже нет ни стыда, ни обязательств, ничего, что могло бы сдержать животную потребность наслаждаться, впитывать, сжимать в объятиях и срастаться каждой своей частичкой.

— Лиза, – шептал Кирилл, давая юной чаровнице сделать хотя бы глоток воздуха, – вы сводите меня с ума…

Никто и никогда не говорил Елизавете Протасовой, что мужской поцелуй лишит её опоры до такой степени, что вынуждена она будет хвататься за рубашку и за крепкую шею князя, чтобы не упасть. Ни одного намёка не было в любимых романах на то, как свечным воском расплавится недотрога Лиза и податливо устремится к тому, кого и не знала, и не хотела рядом чувствовать, а вот теперь жмётся бесстыдно, дрожит и покрывается гусиной кожею от одного лишь звука имени своего.

— Лиза…

— Я пришла, – едва слышно ответила девушка, пытаясь вернуться на твёрдую почву, – чтобы принести извинения.

Отпрянув от девушки и выставив перед вперёд для верности ладони, князь заставил себя отступить. Негоже взрослому мужчине, едва знакомому, позволять подобные вольности. Да как он посмел вот так поступить, как дикарь, как опьянённый победой рейтар, ворвавшийся в павшую под осадой крепость?!

— Это мне впору просить прощения. Довольно ли вам будет моих глубочайших извинений и заверений в недопущении подобного более?

Сердце всё так же колотилось, но теперь мысли стали яснее и руки перестали дрожать, хотя и хранили ощущения, кои теперь не забыть никогда. Лиза сглотнула, чувствуя, как припухли губы, и как нравится ей вкус дерзкого рта, только что отнимавшего дыхание.

— Милостивый государь, пристало мне первой взять на себя вину за столь немыслимое поведение. Но я… Мне совестно до сих пор, что я путь и ненароком, но стала причиной…

— Не нужно, Елизавета Николаевна! Провидение или злой рок тому причиной, а вы лишь слепое орудие их.

— Прошу вас, князь, не думайте, что я так запросто врываюсь к мужчинам. Забылась от волнения и стыда, торопилась, и вот как вышло!

— Полноте, Лиза, да как я мог подумать о вас плохое? – Кирилл тут же вспомнил свои недавние злые мысли и устыдился их. – И о вашем визите стану молчать, не бойтесь!

Тумановский выпрямился, в его глазах погас согревающий и пьянящий свет, теперь стали они холодны и спокойны. Лиза невольно бросила взгляд в вырез не до конца застёгнутой рубахи князя и тут же вспыхнула, а Кирилл с удивлением понял, что, если сейчас девушка не уйдёт, он снова поцелует её.

— Что же, вам далее оставаться в моей комнате совершенно невозможно. Прошу вас! – князь приоткрыл дверь и нетерпеливо пробарабанил пальцами по ручке.

Чувствуя себя одновременно преступницей и жертвой, Лиза выскочила в коридор, не заметив метнувшуюся в тёмный угол женскую фигуру…

***

Появление Тумановского разом пресекло всяческий шум и болтовню гостей. Лиза прильнула к Ольге и старалась не смотреть на стремительно приближающегося к ним князя.

— Кирила Сергеич! Не усидел? Так и хорошо, нечего в одиночестве меланхолии предаваться! – Дмитрий выглядел весёлым и довольным, но Лиза рассмотрела в глазах зятя участливое беспокойство за друга.

— Пришлось задержаться, великодушно прошу простить! – громко, чтобы слышали остальные, проговорил Тумановский и склонился в изящном поклоне перед Ольгой Лемешевой, приложившись к её руке протокольным поцелуем.

— У нас и музыка своя, изволишь видеть, и скрипач, и за клавесином есть кому сыграть. У нас нынче всё по-свойски, по-семейному.

Танцующие пары с окончанием музыки замерли, потом выстроились в новый круг. Репнин пригласил Лизу, и князь заметил, как с неохотой пошла та за молодым щёголем, или Кирилл желал, чтобы так было. Теперь он знал, каковы на вкус эти прекрасные губы, как страстно откликается на ласку это совершенное тело. И ему чертовски хотелось познать их вновь, до самого дна. Без остатка. Тумановский наблюдал, как молча вёл свою партнёршу Владимир, как надменно поклонился по завершению танца. Дождавшись, когда Репнин проводил Лизу к сестре, князь поспешил к ним.

— Смею ли я попросить у вас следующий танец? – склонил он голову.

Елизавета растерянно повернулась к Ольге, но та кивнула и ободряюще улыбнулась:

— У Элизы все танца расписаны, милостивый государь, но, пользуясь своим преимуществом, я позволяю вам воспользоваться возможностью!

Князь протягивал руку, приглашая, и вот девушка, совершенно подчинённая прямым и властным взглядом Тумановского, вложила свои пальцы в его открытую ладонь. Зазвучали размеренные звуки мелодии.

— Вы танцуете вальс? – удивилась Лиза.

— Не так хорошо, как петербургская молодёжь, но обещаю вам ножек не отдавить.

Несмотря на запрет исполнять вальс на официальных балах, танец этот, считавшийся излишне фривольным, после победы над Наполеоном отвоевывал свое место хотя бы на частных приёмах уверенно и дерзко. И только матроны, пекущиеся о всеобщих приличиях, возмущённо поджимали губы и язвительно обсуждали смельчаков, отваживающихся кружить дам так, что совершенно бесстыдно задирались вверх подолы, обнажая – подумать только! – щиколотки! Какой позор!

— Дмитрий, видишь ли? – тронула Ольга мужа за руку. – Как ты сразу смог разглядеть, что они друг другу такая пара?

Левашов приобнял жену за талию, в который раз возблагодарив бога за женщину эту, вздорную, но такую любимую.

— Они из одного дерева тёсаны. Смотри – спины прямые, как на плац-параде, и дышат в такт, не то, что танцуют. Но это, Ляля, то самое, за что иные жизнь положить готовы.

— Ты прав, Митя. Но как же Репнины? Это же скандал будет!

— Положимся на волю божью, душенька. Уж пусть Господь сам рассудит, а мы лишь поможем.

Голова начинала кружиться, Лиза упрямо не сдавалась и не хотела уступить князю, который и вовсе, казалось, не устал вырисовывать треугольники и круги по паркету. Странное состязание приобретало всё более острый характер, и оба чувствовали это. Девушка была полна достоинства, но, если бы только Кирилл остановился сейчас и сказал бы: «Идём за мною!», Лиза бы пошла, не раздумывая ни секунды. Как батюшка давеча рассказывал. Без оглядки оставив за спиною и семью, и жениха, и дом, и положение, и мнение света. Сама пугаясь собственных намерений, Елизавета пыталась понять, как так быстро пошатнулась благовоспитанность её, и скромность сменилась буйным желанием свободы и горячих касаний этого вот человека. А ведь он не зовёт, и жертва ему Лизина вовсе не нужна. Вот он ведет её к зятю и сестре, кланяется и отходит. Неужели она ему ни чуточки, ни полчуточки не нравится?

— Элиза, ты царила надо всеми в вальсе! – Дмитрий поцеловал руку свояченицы. – Так, душа моя, недолго не просто молодым, а старикам немощным сердца разбить. К слову, где твой Володя?

— Ушёл разбирать да набивать твои трубки.

Левашов почесал бровь.

— Пойду-ка я составлю ему компанию.

— Как тебе князь? – будто ненароком, совсем без чувств спросила Ольга. – Неправда ли, он весьма сносно танцует, хоть и вальс.

— Да, с ним легко, он задает шаг и не даёт сбиться. С таким не страшно…

— Что не страшно, Лиза, голубушка?

— За бальные туфельки не страшно, Ляля.

— Ах, за туфельки!

— Да ты будто смеешься надо мною?

— Ни в коей мере! Да и как смеяться, ежели все гости на вас только смотрели и шептались?

— Шептались? Бог мой! Я была неосмотрительна? Я допустила непозволительное поведение?

— Господь с тобою, Лиза! – сестра успокаивающе приобняла девушку. – Любовались. Вы красивой парой оказались. Только и всего!

— Ты не обманываешь меня?

— Элиза, как можно? Смотри, сейчас будет мазурка. Володи твоего всё нет, а Тумановский снова к тебе идёт.

— Вольдемар странно себя ведёт со мною, знаешь ли. Словно мстит мне за то, что я на него обиделась. У нас с тобой такое было в детстве, помнишь?

— Ещё бы не помнить! – с улыбкой ответила Ольга. – Откажи князю.

— Ну уж нет! Раз Господину Репнину курительные трубки интереснее меня, то пусть с ними и остаётся!

Не смотря на предупреждения и даже запреты сестры, Елизавета протанцевала с князем за вечер четыре подряд танца, что было неслыханным нарушением неписаного этикета. Ольга слышала шёпот за спиною и понимала его причину, но сейчас поделать ничего не могла, не волоком же тащить Лизу из бальной залы! Наряду с возрастающим беспокойством, графиня Левашова испытала некое удовлетворение от того, что окончательно уверилась: Кирилл действительно имеет виды, если и вовсе не влюблён в её сестру. Глаза его сверкали, не останавливаясь ни на чём более, кроме Лизиного лица. Но вот будет ли шанс у мадемуазель Протасовой седлаться княгиней Тумановской, избежав скандала? Княжеский древний титул веками передавался в этой семье по праву старшинства, это не новомодные пожалованные выскочкам звания, кои ни кровью, ни древностью рода обладатели их подтвердить не могли. Старые дворяне Репнины – тоже особая кость. И как уладить дело к согласию всех сторон, не нанося обид, Ольга не представляла.