20

В магазин всё же зашла по пути к дому. И хоть настроение упало, ужин всё равно я приготовлю.

Пожарила куриные ножки, а к ним приготовила картофельное пюре. Просто и вкусно. Когда уже и салат был нарезан, я с чистой совестью принялась просматривать на телефоне объявления об аренде комнаты.

Около девяти вечера вернулся Мир.

— Привет, — заглянул он в кухню.

— Привет, — ответила я, оторвавшись от телефона. — Как прошла тренировка?

— Нормально. Скоро соревнования.

— Ты будешь участвовать?

— Почему нет?

— А как же лицо и так далее?

— Правила все знают, — ответил Мир. — По лицу бить запрещено, так же как и наносить серьёзные увечья. Конечно, кто-то может всё равно съехать с катушек, но у нас все адекватные парни. Ты за меня переживаешь, Ди?

— Конечно, — кивнула я. — Зачем мне Ромео с кривым носом?

— Вот редиска! — рассмеялся он. — Я уж подумал было, что ты обо мне заботишься. Ладно, я в душ. А то так вкусно пахнет тут из твоих сковородок, что я скоро завою от голода.

Он вернулся минут через десять. На нём снова были одни трико. Голый торс и влажные волосы так и манили прикоснуться к ним, а уж не смотреть на него вообще не получалось.

Красивый, засранец… Так бы и смотрела без перерыва на обед! А потом корила себя за распущенность… Мама сегодня словно заставила меня очнуться и уберегла от ошибки. Я ведь вчера почти поддалась ему…

Мне вдруг захотелось пойти дальше. Попробовать, что такое… секс. Почувствовать его член внутри себя, узнать эти ощущения.

В голове снова зазвучал назидательный голос мамы, и я стыдливо прогнала назойливые мысли. Нужно бежать отсюда, иначе я поддамся искушению и не только разочарую родителей, но и буду страдать сама, после того как надоем Ланскому, и он увлечётся новой игрушкой. Он не похож на того, кому нужны серьёзные отношения, хоть и говорил об этом. Мама как-то сказала, что мужчины часто говорят то, что хотят услышать девушки, чтобы добиться от них секса. Может, и Мир такой?

— Вкусно очень, спасибо, — поблагодарил меня парень, когда свою порцию съел полностью.

— Пожалуйста, — ответила я.

Свою порцию я ковыряла вилкой без особого аппетита. Настроение не то.

— Мир, ты поможешь мне найти комнату? — спросила я.

— Комнату? — переспросил он.

— Да, — кивнула я. — Родители звонили. Сказали, что нашли деньги, но хватит только на комнату.

— А, понятно, — сказал он, внимательно вглядываясь в меня. — Ты хочешь найти комнату и съехать.

— Да.

Он какое-то время помолчал, а потом вдруг взял меня за руку. Сел напротив и посмотрел в мои глаза.

— Ди, ты хорошо подумала? — спросил он.

— А что тут думать? — пожала я плечами. — Деньги есть, теперь мне больше не нужно злоупотреблять твоим гостеприимством.

— Ты знаешь, что мне… Ну, короче… Нравится, что ты здесь.

Я молча смотрела на него. Не знала, что на это ответить.

— Не думал, что скажу это тебе — но, может, ты останешься?

— Здесь? С тобой? — округлила я глаза.

— Да, — обезоруживающе улыбнулся он. — Нам ведь комфортно вместе, зачем тебе уходить?

— Потому что неправильно жить с парнем, когда даже отношений толком нет, — ответила я, забирая свою руку.

— Неправильно? — спросил он, и его взгляд стал более тяжёлым. — А кто сказал, что правильно или нет? Тебе не плевать на мнение других?

— Нет, не плевать, — ответила я. — И не злись на меня. Но мои родители не поймут, если я вдруг начну жить у парня, который даже не…

Я осеклась. Сказала лишнего. Я не хотела вообще поднимать этот разговор. Тараканы моей семьи его не касаются. Я думала, что съеду, и Мир забудет обо мне. Найдёт другую. И никак не думала, что он вдруг захочет меня удерживать.

— Что "не"? — посмотрел на меня Мир.

— Мир, с моими родителями всё очень трудно, — ответила я через паузу. — Не нужно тебе в это вникать. И я тебе не нужна.

— А это не тебе решать, Ди, — упрямо ответил он. — Ну что там такое с твоими родителями не так?

— Они вообще не должны знать, что я с парнем… общаюсь. Не то что жить вдруг решила. Нам лучше разъехаться.

— Понятно, — поджал он губы. — Ты думаешь, что я это всё несерьёзно?

— Не знаю, Мир.

— И по-прежнему не доверяешь? Так отношений и не получится. Как мы будем их строить, если ты мне не доверяешь?

— Мир, — посмотрела я на него. — Я не говорила, что мы не будем общаться. Мы не будем вместе жить, потому что я не готова сказать родителям о тебе.

— И как долго ты собираешься меня прятать от них?

— Я не прячу.

— Прячешь.

— А что еще мне делать, если они мне всю жизнь внушали, что парень должен сразу на мне жениться? Не думаю, что ты к этому готов!

— Ну… Пока не готов, конечно, — ответил он. — Но быстро только кошки родятся. На такие решения требуется время.

— Я вообще не думаю, что брак для тебя, Ланской, — не удержалась и высказала я все свои опасения.

— Вот так даже? — сверкнул он глазами.

— Ну а как ещё? Сколько у тебя было девушек? Десятки, сотни?

— Какая тебе разница? Сейчас я с тобой. И я тебе верен, несмотря на то, что секса у нас как такового и нет.

— Большая. Сложно доверять такому, как ты. И родители мой выбор не оценят.

— Какому? — поднял он брови вверх. — Даже интересно узнать!

— Ну… — замялась я. — Сердцееду.

— Бабнику, ты хотела сказать, — поправил он меня.

— Или так, — ответила я.

Пару секунд он смотрел на меня, играя желваками.

— Если ты меня хотела обидеть, Ди, — у тебя получилось, — сказал Мир, вставая из-за стола. — Я думал, ты уже взрослая девочка и понимаешь разницу между “просто так” и реальной симпатией, а ты совсем ещё ребёнок. Я помогу тебе найти комнату, раз, по мнению твоей семьи, я не достоин находиться рядом с их такой правильной принцессой. И спасибо за ужин.

***

Он ушёл, а я обняла себя руками, словно холодно стало.

Ну зачем я так с ним? Обидела ведь. Могла бы и промолчать про брак и его баб. Просто вырвалось. Но я так думала на самом деле, может, и к лучшему, что озвучила? Теперь между нами почти не осталось недомолвок.

Доесть свою порцию ужина не смогла, так и выкинула всё в урну. Помыла тарелку и налила себе чая. Грустно размешивала сахар и думала о том, что случилось.

Мир до конца не понимает, что творится в моей душе. Мне сложно привыкнуть в принципе к общению с ним, учитывая, с чего оно началось. А сегодня он мне предложил остаться… Предложил остаться с ним.

Обхватила кружку, чтобы согреть вдруг замерзшие пальцы.

Он серьёзно предлагал мне остаться жить в его квартире? С ним? Жить с ним? С Ланским?

Не могу в это поверить… Просто не укладывается в голове.

Неужели он не понимает, что ещё не время? Что родители не поймут, у нас даже отношений нет толком…

Но, значит…

Боже!

Чайная ложка из рук вывалилась и упала со стуком на стол. Прозрение стрелой пронзило моё сознание.

Он не собирается меня использовать, раз предлагает остаться.

Он не играет со мной. Он говорит правду, что я ему нравлюсь.

Закрыла лицо руками. Так почему-то захотелось плакать.

Он нравится мне тоже. Очень. Но тогда всё ещё хуже будет!

Папа и мама не примут его, мы все поссоримся. Что это будут за отношения такие? Во вред всем. Но смогу ли я отказаться — теперь, когда вдруг услышала всё то, что говорил мне Мир?

Не знаю.

Так горько на душе, что и сладкий чай не перебивает горечь. Я ощущала себя поганкой, которая обидела того, кто искренен в своём красивом порыве.

Нет, я всё-таки не права. Как бы дальше ни сложились наши отношения, я не должна была грубить, обижать его и считать девушек, побывавших в его постели. Я знала это всё и до сегодняшнего дня, однако допустила, чтобы он подошёл настолько близко. Значит, я уже приняла это.

Пусть их было много, но сейчас он все вечера проводит со мной. Он не обманывает, когда говорит, что верен мне. Хотя я понимаю, что ему, наверное, не так уж легко даётся даже это воздержание. Он мог найти любую, получить ту, на которую пальцем укажет, привык к качественному и регулярному сексу, а я всего этого дать ему не могу. Но он всё равно не отказался от меня.

Значит, я зря ему продолжаю не доверять. Не словами, но поступками он прямо сегодня и доказал, что намерения его серьёзные. Может, о свадьбе и действительно говорить неуместно, да и не нужна она мне самой пока что, но Мир мной НЕ ИГРАЕТ.

Решительно отставила чашку с недопитым и остывшим за время, потраченное на размышления, чаем и встала на ноги. Я пойду и извинюсь. Пусть сам решает, хочет ли он всей этой катавасии. Я расскажу ему о родителях. Мирослав не маленький мальчик и должен понимать, на что подписывается. По крайней мере, это будет честно. Как-то вышло всё по-уродски в этой кухне двадцать минут назад.

Я зашла в зал и увидела его на диване. Парень лежал, в руке телефон, в ушах беспроводные наушники. Он будто спал, глаза закрыты, но я словно чувствовала, что он не спит. Просто не хотел меня видеть.

Я осторожно подошла и протянула руку к нему.

— Мир, — произнесла я негромко, положив ладонь на его грудь.

Он распахнул серые глаза. Даже при тусклом свете ночника я видела, как он смотрит — прямо, серьёзно, словно насквозь видит. Мир снял наушники и вопросительно посмотрел на меня.

— Прости меня, — сказала я, заламывая руки от волнения. — Я не должна была так говорить с тобой. Это не моё дело, сколько было девушек у тебя до меня. Это было ДО меня. И про брак… Не мне решать, кто и на что способен. Я не права. Ты вовсе этого не заслуживаешь.

Он какое-то время продолжал молча смотреть на меня.

— Ну что ты молчишь? — совсем расстроилась я. — Скажи что-нибудь…

— Хочешь попросить прощения? — изогнул он бровь.

— Да. Ай!

Он ухватил меня за руку, потянул на себя и просто повалил на диван, а потом перекатился и навис сверху. Я оказалась в плену сильного горячего тела, а серые глаза оказались совсем близко.

— Ну давай. Извиняйся, Ди…

***

— Так, Ланской! — пихнула я его в бок. — Ты вообще уже офигел! Я пришла извиниться, а ты меня будто не слышишь и опять свои игры дурацкие начинаешь!

— Я всё слышал, Ди, — сказал он, беря моё лицо в свои руки. — Я тебя понял. Но раз ты меня огорчила, то придётся исправляться!

— Ну может, мне ещё потрахаться с тобой в качестве извинений?

— Нет, — покачал он головой. — Я хочу, чтобы ты сама захотела.

— Что тогда? — даже удивилась. Он ведь не станет меня шантажировать?

— Ты извинишься иначе, — произнёс Мир, и его рука легла на моё колено, и пошла выше к бедру.

— Как иначе? — спросила я, чувствуя, как его касания заставляют сердце биться чаще, а дыхание тяжелеть.

Мужские пальцы остановились на ягодице и сжали её. А потом Мир заставил меня немного развести ноги, и его пальцы стали поглаживать мою самую чувственную точку через тонкую ткань белья.

— Ты кончишь, — шепнул он мне на ухо и прижался губами к шее.

Меня начали заполнять эти приятные ласки. Мне не хотелось его оттолкнуть или уйти, наоборот, я тянулась к нему и открывалась навстречу его рукам. Предвкушала, закрыв глаза и закусив губы от волнения. Я уже знаю, что если он будет ласкать меня настойчивее, в конце меня ожидает сумасшедше-приятный взрыв. И я очень хочу снова это испытать. Я хочу кончить с ним еще раз…

Он прекрасно понял, что я отвечаю ему, и отбросил все игры. Отодвинул бельё в сторону и коснулся клитора пальцами. Мягко водил по нему, потом стал давить ощутимее, мягкие массирующие движение по моему клитору рождали внутри меня настоящую бурю.

Я прижималась к нему, чувствуя, как внизу живота будто скручивается тугая пружина и уже скоро стрельнёт. Негромко постанывала от удовольствия, доверчиво прижималась к нему, сама искала его губы.

Мир снял с меня платье и следом тонкий бюстгальтер. Провёл пальцами по моей груди, задевая нежные соски, что вызвало мои новые всхлипы.

— Какая у тебя красивая грудь, малышка… Очень сексуальная.

— Разве? — открыла я глаза и посмотрела на него. — Мне казалось, тебе только большие нравятся.

— Нет, — покачал он головой, сжимая руками мою грудь и вызывая новые, более громкие стоны. — Твоя, мне нравится ТВОЯ грудь, Ди.

Мир опустил голову и подхватил один из сосков губами, втянул в себя и принялся ласково с ним играть кончиком языка, посасывать или оттягивать. Я откинулась на подушку и гладила его по непослушным волосам, вплетала в пряди свои пальцы и не скрывала того, как мне нравится его ласка, как мне хорошо сейчас, и как мне нравится… быть с ним.

Второй сосок он ласкал пальцами, и двойная ласка пробирала моё тело до мелкой дрожи. Я выгибалась навстречу ему и тёрлась разгоряченной и ставшей влажной промежностью о его член через трико. Мне хотелось, чтобы он продолжал ласкать меня уже там и довёл снова до чудесного и мощного оргазма.

Ланской и сам дышал как паровоз, возбудился за пару поцелуев и тёрся в ответ стоящим колом членом.

— Ди… моя Ди, — шептал он мне, имитируя поступательные движения в моё бедро. — Как же я тебя хочу, малышка моя…

Он подцепил резинку трусиков и потянул её вниз, освободив меня от белья. Затем спустился ниже, развёл мои бёдра руками и обрушился с чувственным поцелуем на мой клитор. Плоть уже начинала пульсировать и сходить с ума, меня колотило, трясло, я не знала, куда себя деть от накатившего с огромной силой оргазма. Мир же словно в издёвку ласкал и ласкал меня ещё, водил языком по клитору, заходил внутрь меня, потом возвращался.

Я сминала пальцами его волосы, натягивала их и едва не выдирала. Меня захлёстывали эмоции, я не отдавала себе никакого отчёта и кричала от удовольствия.

— Ди, — прохрипел он, снимая с себя трико и бельё. — Я пиздец как тебя хочу! Ди, ты хочешь меня?

И снова втянул в себя мою плоть губами.

— Да! — закричала я в ответ, не понимая, к чему он подводит. Но это уже и неважно… Я хочу. Действительно хочу. Мне необходимо сейчас это как воздух, я ничего не могу сделать с тем, что хочу зайти с ним так далеко, насколько это возможно… А что потом — плевать. Я хочу быть с ним здесь и сейчас! — Хочу, Мир… Я тебя хочу!

— Ты… позволишь мне? — спросил он, нажимая пальцами на самую нежную мою точку и заставляя кричать ещё громче.

— Да… — выдохнула я и замолчала.

До меня вдруг дошло, что он тянет из меня это согласие, используя для этого моё тело. Но… я хочу идти дальше.

Чёрт, я только что согласилась на секс! На секс с Ланским… Боже мой, я совсем с ума сошла… Но времени что-то решать уже не было, мозги отказывались работать, когда он вон так меня ласкал.

Вместо слов запрокинула голову назад и отдалась чувствам. Помирать — так с музыкой… Он пошёл дальше. Ввёл осторожно палец внутрь меня. Новые ощущения заставили меня разволноваться. Я распахнула глаза и судорожно выдохнула, вцепившись в его плечо.

— Что? Больно уже? — спросил он, нависая надо мной.

— Нет, — завертела я головой. — Пока нет… Просто я очень боюсь.

— А говорила, не боишься, — поддел он меня, продолжая как бы растягивать пальцем меня изнутри.

— Я не понимаю, как твой… поместится во мне. Он такой большой…

— Ди, — не выдержал и рассмеялся Мир. — Поверь, ты тоже внутри большая. И ты меня примешь. Только привыкнуть надо… И всё-таки может быть больно. Я постараюсь очень осторожно, но придётся потерпеть в самом начале.

— Конечно, мне будет больно… — проворчала я, чувствуя, как усиливается волнение от момента икс. — Такая дубина у тебя…

Он опять заржал.

— Ди… — покачал он головой, продолжая трахать меня своим пальцем и срывая стоны с губ. — Сочту за комплимент. Моя дубина тебе потом будет дико нравиться…

Он прижался к моим губам, заставляя на время забыть о страхах.

— Расслабься, — сказал он мне, нежно целуя мои полуоткрытые губы. — Всё будет хорошо. Твоё тело готово, ты такая влажная внутри и горячая… Девочка моя.

Он зачерпнул пальцами моей влаги и стал размазывать её по своему члену. Я с любопытством и страхом наблюдала за этим, привстав с подушек. Он поводил некоторое время рукой по своему члену, лаская сам себя и размазывая по своей возбуждённой плоти мою влагу. Смотрел в мои глаза и стонал. И мне хотелось стонать в ответ, меня дико будоражило то, что я видела. Моё тело так пульсировало и болезненно требовало разрядки, что я свела бёдра вместе, не зная, как найти успокоение. Но знал Мир.

Он развел мои ноги обратно и улёгся сверху. Головка члена коснулась моего клитора, и я затаила дыхание. Сейчас он… войдёт в меня? Я больше не буду девочкой и стану девушкой? Это действительно больно настолько, как говорят? Поместится ли его дубина во мне?

Мысли крутились в голове, но Мир не торопился. Он целовал мои губы и ласкал мой клитор головкой члена.

— Не напрягайся.

— Не могу, я боюсь!

— Не бойся так. Тебе понравится, даже сегодня…

Он стал совершать поступательные движения членом, который ходил по моему клитору. Он будто трахал именно его, и я совсем потеряла связь с реальностью. От ощущения, что его член касается меня в таком интимном месте, моё возбуждение достигло апогея. Пружина лопнула. По телу разлилось сладкое тепло, а бёдра свело приятной судорогой.

Сжав кулаками простыни, я закричала, выгибаясь ему навстречу, а потом ощутила, как он мягко ввёл внутрь меня головку члена. Застыла на месте, тяжело дыша после оргазма и прислушиваясь к новым ощущениям. Пока больно не было, но вот он толкнулся чуть дальше, и низ живота резанула боль.

— Ай… — запищала я. — Больно!

— Т-ш-ш… — Попытался он успокоить меня, заметавшуюся под ним, и пытаясь заставить остаться на месте. — Не дёргайся, Ди. Так будет больнее. Я уже начал. Поздно идти назад. Я уже не смогу… не смогу остановиться. Потерпи немного.

Пока он входил в меня почти до конца и осторожно совершал первые толчки, мне казалось, что я просто умираю. Я зажмурилась и терпела. Доверилась его словам, что сейчас станет легче. Он шептал мне на ухо дурацкие нежности и пошлости, мягко поглаживал мои ягодицы, словно пытаясь уменьшить эту боль, которая в самом деле стала стихать и становиться уже не такой жгучей, едва моё тело начало к нему привыкать. Боль стала тупой, потом уже ноющей, а за ней, вторя осторожным толчкам внутри меня, стали пробиваться и другие ощущения — приятные…

Для меня это стало открытием и спасением. Я ухватилась за эти пока ещё едва различимые приятные отголоски и сосредоточилась на них. Мне удалось расслабиться и не сжиматься так вокруг члена Мира.

— Приятно стало? — спросил он, заметив, что мои стоны изменились в эмоциональном окрасе.

— Да…

— Прости, я не могу долго… Не выдержу.

Он сделал еще несколько движений гораздо быстрее тех, что были, и у меня перехватило дыхание одновременно и от боли, и от удовольствия. А Мир вдруг резко вышел из меня и стал рукой быстро ласкать свой член. Шумно выдохнул, и на мой живот толчками полилась его сперма.

— Ди… — хрипло сказал он, едва отдышавшись после оргазма. — Это было просто охренительно… Теперь ты точно моя девочка. Только моя.

Он сжал меня руками, прижимая к себе и наплевав на то, что на моём животе так и осталась его сперма, и теперь мы оба в ней перемазались!

— Мыться, — сказал он, вставая с кровати и потянув за руку меня.

Ноги свела с большим трудом. Они дрожали с непривычки и от нервов. В промежности все горело — до слёз, я еле шла за ним в ванную комнату. Он поставил меня в душевую кабину и зашёл следом. Включил тёплую воду и смыл с нас обоих сперму.

— На, — протянул он мне лейку. — Хорошо всё помой там у себя. А я тебе пока халат чистый принесу.

Он вышел, вытерся одним из полотенец и ушёл. Я же осторожно принялась вымывать остатки собственной влаги и крови. Не очень много, но кровь была. Но, кажется, не смертельно, действительно, всё это. Поболит и заживёт.

Мир вернулся и поднёс к душевой махровый халат.

— Вылезай уже, русалка.

Я повесила лейку на специальный крючок и закрутила краны. Ступила на коврик, а Мир, который уже успел надеть свежее нижнее бельё, заботливо накинул мне на плечи халат, помогая в него облачиться.

— Ну что? — развернул он меня к себе и притянул за талию, когда я завязала пояс халата. — Поздравляю, ты стала взрослой, маленькая Ди.

— Боже мой, какое грандиозное событие, — цокнула я языком. — Ну давай позвоним на радио и всю страну с этим поздравим!

— Язва, — улыбнулся он. — Видишь, подошла тебе моя дубина. Даже понравилась. Я всё видел.

— Ланской, — покачала я головой и закатила глаза. — Как был придурком, так и остался.

— Довольным придурком, — кивнул он.

— Ещё бы, ты же кончил, — изогнула я бровь. — С чего тебе быть недовольным?

— И ты тоже, — напомнил он. — И моей девочке так это стало нравиться, да?

Он практически укусил меня за шею так, что я даже охнула.

— Да… Нравится, — ответила я честно, заглянув в серые глаза. — Ты мне нравишься, Мир. И секс с тобой мне тоже… нравится.

— Моя малышка, — прошептал он мне на ухо, сжимая меня почти до боли своими лапами. — И в следующий раз не надейся так легко и быстро от меня отделаться!

Я в ответ счастливо рассмеялась.