22

К возвращению родителей Мира мы успели привести себя и квартиру в относительный порядок. Вещи с пола убрали, сходили в душ, переоделись и даже поставили чайник. Мир вытащил меня в кухню, сказав, что отсидеться в спальне никак не выйдет, потому что его родители пожелали познакомиться с той, с кем их сын проводит ночи…

На этот раз они учли прошлый опыт и позвонили в звонок. Я дёрнулась, осознав, что сейчас познакомлюсь с мамой и папой Мирослава. Очень волнительное событие, да ещё и в таком формате…

— Не бойся, — ободряюще сжал мои плечи он. — Они строгие, но хорошие. Особенно мама. Всё будет нормально. Наливай чай.

Он пошёл открывать, а я принялась расставлять на небольшом обеденном столе чашки на блюдцах, оставив место в центре для торта и чайника.

— А вот и мы, — послышались голоса в коридоре. — Торт принесли, как обещали. Держи. Ехали мимо, решили заскочить, проведать сына. Мать всё зудела… Давай заедем, давай.

Они переговаривались, словно ничего до этого не случилось. Никто не стал с порога ругать Мирослава, его папа и мама вели себя так, словно пришли в первый раз и их тут ждали.

— Идёмте пить чай, — сказал Мир. — И торт ваш дербанить.

— Уже ваш торт, — отметил его отец, заходя в кухню первым.

Мир с мамой задержались в коридоре, о чём-то шушукаясь, и с отцом моего парня мы оказались наедине. Я застыла с чайничком в руках, глядя на высокого мужчину, что вошёл и остановился напротив меня. Потрясающей красоты мужчина — даже в своём уже не столь молодом возрасте. Физическая форма — на зависть многим молодым, а на лице совсем мало морщин. Серые глаза, такие же, как у его сына, разглядывали меня, пытаясь, видимо, оценить мое положение в доме Ланского-младшего. Только в них было куда больше жёсткости и льда, чем в глазах Мирослава. Похоже, его отец — железный человек просто, с таким-то взглядом.

— Добрый день, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответила я и указала рукой на стол. — Присаживайтесь, я налью вам чай.

— Спасибо, — ответил он, присел на один из стульев и продолжил наблюдать за мной.

— Меня Кирилл Павлович зовут, — представился он, принимая чашку из моих рук. — Я отец этого лоботряса.

— А я Диана, — ответила я и мягко улыбнулась. — Ну что вы так о Мирославе? Он очень перспективный студент, на хорошем счету в театре и просто хороший человек.

— Удивительно, — покачал головой Кирилл. — Впервые слышу подобную оценку.

— Про институт? Отчего же? Он старается и работает. Педагоги его в пример многим приводят за его целеустремлённость. А работоспособности можно только завидовать.

— Нет, про хорошего человека, — снова оглядел он меня внимательно с ног до головы. — Обычно о нём другого мнения… люди.

Девушки, он хотел сказать. И я прекрасно поняла это, просто заменил на "люди", чтобы не обижать меня.

— Я считаю так, — пожала я плечами.

— Я рад этому, — улыбнулся он. А улыбка у него очень красивая и обезоруживающая. У его сына такая же… — Искренне рад. Сыну давно пора браться за ум и остепениться. И если он нашел своё счастье рядом с вами, Диана… Так тому и быть.

Удивительно. Такой строгий отец у Мира, не хотел позволять ему выбрать профессию самому, а насчет выбора пары сыну совсем не собирается перечить. А у меня всё наоборот — родители так поддержали меня, гордились, что я поступила с первого раза в театральный ВУЗ, но иметь парня до свадьбы для меня — табу. Мы совсем по-разному воспитаны с Ланским.

— Лиза, ну вы что там застряли? — сказал громче Кирилл, чтобы сын и жена услышали его в коридоре. — Мы тут с Дианой по второй чашке уже пьём и скоро лопнем.

— Идём-идём, — отозвались они и поспешили присоединиться к нам.

— Ой, здравствуйте, — заулыбалась мама Мира, едва пересекла порог кухни и увидела меня.

— Здравствуйте, — невольно заулыбалась в ответ и я.

У этой женщины была настолько добрая и сияющая улыбка, что не заразиться ей было просто невозможно. От её улыбки словно стало светлее в темноватой от пасмурной погоды кухне.

— Это моя мама, Елизавета Сергеевна, — обнял за плечи её Мир.

Господи, ну и здоровые они оба, особенно на фоне его мамы. Как два медведя. Собственно, я ненамного выше Елизаветы Сергеевны. Так у них, видать, по генам передалась от мужчины к мужчине любовь к мелким тощим девчонкам!

— Это мой папа, Кирилл Павлович, — представил отца Мир. — Ну, вы, наверное, с ним уже сами познакомились. А это моя Диана.

Он отпустил маму и притянул к себе за руку меня.

— Моя девушка.

— Очень приятно, — снова улыбнулась мама и посмотрела на меня. — Мы видим впервые в квартире сына девушку. Диана, Мирослав к вам очень серьёзно относится.

Я даже смутилась. Наверное, мама Мира хотела сделать мне комплимент таким образом, но больше смутила. Моё лицо краской залило. Но услышать о том, что здесь никого не было из девушек до меня, или родители о них даже не знали, мне, конечно, приятно.

— Садитесь, я вам налью чай, — заставила я себя скинуть оцепенение. Мне очень хотелось понравиться маме и папе Ланского.

— Спасибо. Налейте, Диана, — мама Мира села рядом с его отцом.

Я наливала чай и краем глаза разглядывала их. А они ведь тоже совсем разные… Она — хрупкая и маленькая, симпатичная, милая и улыбчивая, а он — крепкий красивый здоровяк с мощной харизмой и нахмуренными бровями, на лице его улыбка появлялась редко. Очень разные. Прямо как я и Мир…

Но ведь живут же в браке уже много лет! Двоих детей вырастили. Может, и мы с Миром не так уж и не подходим друг другу?

— Значит, вы учитесь вместе? — спросила мама меня, когда чаепитие шло полным ходом.

— Да, — ответила я. — Только я на втором курсе. И ещё мы вместе работаем. Мир устроил меня к ним в театр.

— Вот как? — снова улыбнулась Елизавета. — А не надоедаете так друг другу?

— Нет, — покачала я головой. — Нам вместе хорошо.

Мы пили чай и болтали обо всём на свете. Я расслабилась в компании его родителей. Никто на меня нападать не собирался. И мама, и папа Мира чётко дали понять, что уважают выбор сына. Тогда мне тем более нечего бояться.

— Ну, теперь вы к нам приезжайте, — предложила его мама, когда они уже обувались в коридоре. — Кирилл, ты не против же?

— Нет, конечно, — отозвался мужчина. — Близкие друзья Мира нам никогда не помешают. Приезжайте. Пожарим шашлыков, наберем в лесу рядом лисичек…

— Спасибо большое за приглашение, — улыбнулась я в ответ. — Может, на каникулах и приедем.

— Мир всё равно всегда ездит к нам на пару дней, — сказала его мама. — Вот и приезжайте вместе.

Они уехали. Мир закрыл за ними дверь и притянул меня к себе.

— Ну что? Не так уж страшно всё было?

— Нет, — покачала я головой. — Твои родители мне очень понравились.

— Правда?

— Ага. Они такие разные…

— Как мы с тобой.

Мы стояли в обнимку в коридоре и беседовали. Так хорошо. Просто хорошо — и всё, и больше ничего не надо для счастья.

— Тоже об этом подумала.

— Серьёзно?

— Да.

— Мысли сходятся.

— Угу, — я прервала объятия и потянула его за руку в кухню. — Ладно, пойдём со стола убирать.

***

После вечерней репетиции Фёдор вдруг остановил меня перед выходом.

— Диана, ко мне загляни, — сказал он. — Это ненадолго, возникли вопросы по твоему контракту.

Я развернулась и пошла обратно, в сторону директорского кабинета. Мирослав, естественно, пошёл за мной.

— Ланской, ты не Диана. Ты свободен, — остановил его Фёдор, не пуская к кабинету.

Я глянула на него и тихо шепнула:

— Подожди меня в машине.

Когда мы оказались в кабинете Фёдора, он закрыл дверь и указал на стул напротив своего стола.

— Садись, Диана. Разговор у меня к тебе всё же есть. Что скажешь насчёт того, что у вас запрещенный правилами контракта роман с Ланским?

— С чего вы взяли? — спросила я, попытавшись сделать вид, что не понимаю, о чём говорит Фёдор.

— Не прикидывайся, — сказал он, глядя в мои глаза. — Я всё знаю.

Я опустила глаза. Бессмысленно отрицать. Он не поверит моим глупым доводам, потому что уверен в своей правоте.

— Откуда у вас такая информация? — задала новый вопрос я. Понять бы хотя бы, откуда ветер дует…

— Сам догадался, — хмыкнул он. — Вы думаете, что такие загадочные и таинственные, но по вам всё видно без слов. На.

Если кто и сказал ему, то Фёдор явно выгораживает стукача.

Он пододвинул ко мне несколько листов с текстом.

— Что это? — Подняла я глаза на режиссёра.

Руки похолодели. Вот и всё? Кончилась моя карьера в этом театре? Из-за засранца Ланского и ненужного мне с ним романа?

— Не бойся, ничего особенного — ответил он. — Дополнительное соглашение, внести поправки в контракт. Все подписывают. Пробеги глазами.

Я взяла в руки листы и бегло прочла текст. Действительно, ничего особенного там не было — скучное и нудное дополнительное соглашение к основному договору. Поставила свою подпись и отдала листы обратно.

— Ну, вот и хорошо. — Убрал он их в папку к остальным.

Затем повернулся ко мне и уставился прямым взглядом. Под его взглядом — таким взрослым, тяжёлым и странным — мне было очень неловко. Хотелось встать и уйти, но я не могу так вести себя с руководителем, если, конечно, не хочу окончательно потерять эту работу. Не думаю, что он забыл о моём романе с Ланским, просто почему-то резко сменил тему. Но я уверена, что мы всё равно вернёмся сегодня к тому, с чего начинали.

— А как тебе у нас работается, Диан? — спросил Фёдор вдруг.

— Прекрасно работается, спасибо, — ответила я искренне. — У вас уютно, а актёрское искусство я очень люблю. Я рада работать тут.

— Актриса ты хорошая, скажу честно, — кивнул Фёдор. — Талант у тебя есть. Но чтобы получать и дальше хорошие роли, одного таланта мало. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Нужно ещё трудолюбие? — пожала я плечами.

— Да, — встал он на ноги и обошёл стол. Закрыл дверь на ключ, что отозвалось в моей душе волной горячей паники, и подошёл ко мне со спины. — Нужно стараться, чтобы режиссёр был тобой всегда доволен. Очень усердно… стараться.

Его тяжёлые горячие руки легли на мои плечи и сжали их. Мне захотелось немедленно их скинуть… Это касание слишком личное и неприемлемое для меня!

— Фёдор Степанович! — дёрнула я плечами, желая скинуть его пальцы с себя, встать и уйти. Никакая работа не стоит этого.

— Сидеть. — Надавил он на мои плечи, не давая встать. Пальцы одной руки побежали по моей шее вниз, к груди.

— Что вы делаете? — прошептала я.

Он уже не держал меня обеими руками, но меня словно сковало льдом чувство страха. Я никогда не была раньше в такой ситуации, когда взрослый мужчина так агрессивно проявляет сексуальность. Только Ланской… Но он делает это осторожно и приятно, он мне нравится… А Фёдор — нет!

— Ну, ты глупая, что ли? — сально усмехнулся он и сомкнул пальцы на моей груди. — О, хорошо тут у тебя. Люблю упругие сиськи!

Меня словно отрезвило это действие, и разум очнулся, тело снова стало слушаться. Я выскочила из-под его рук и попыталась пробежать к двери, но он преградил мне дорогу.

— Дайте пройти, — потребовала я твёрдо.

— А смысл? — навис он надо мной, приперев меня к столу — дальше двигаться было просто некуда. — Ключа от двери у тебя всё равно нет.

— Откройте.

— Уверена?

— Да. Я не… буду с вами.

— Я сделаю тебя примой, глупая… — шептал он мне, вдыхая запах моей кожи и волос, а по моей спине рассыпались мурашки… Мурашки омерзения. — Ну тебе что — первый раз такое предлагают?

— И надеюсь, что в последний!

— Ну, ты же спишь с Ланским, значит — не целка. Так чего ломаешься? Никто ничего не узнает — прекрасный секс без обязательств, у тебя главные роли, и вы оба остаётесь в театре. Я закрою глаза на контракт и роман с твоим хахалем, я на всё закрою глаза, девочка… — Его руки сжали мою талию, он искал губами мои, чтобы поцеловать. — Чёрт, какая же ты до сумасшествия сексуальная, сладкая….

— Нет! — выставила я руки вперёд, не давая ему приблизиться, и отвернула от его губ лицо. В груди от бешеной паники и страха сердце билось испуганной птицей. — Я не хочу!

— Ну и дура. Ни одной роли теперь не получишь, — выплюнул он мне в лицо, нависая надо мной.

Он отошёл от меня на шаг и посмотрел с пренебрежением.

— А ты думала, тебя на главные роли будут брать за талант?

Я опустила глаза и молчала, а он рассмеялся, словно я наивное дитя и сказала какую-то глупость. Сердце бухало в груди, а ноги дрожали и не слушались. Фёдор прошёл к бару и плеснул себе коньяка в бокал.

— Я бы вас сегодня уволил к чёртовой бабушке, — высказался он, зло глядя на меня и отпивая из бокала эту гадость. — Но нравишься ты мне очень. Я дам тебе шанс.

Я встретилась с его горящими и ненормально блестящими глазами.

— Ты пойдешь и подумаешь, — продолжил он. — Ответишь мне после следующей репетиции. Точнее, просто молча придёшь сюда в красивом кружевном белье. Я люблю чёрное. Тогда я оставлю работать и тебя, и твоего дружка, буду не против, чтобы он тоже тебя трахал, и обеспечу вас ролями. А если не придёшь — наутро будете оба уволены. Ты поняла?

— Да.

— Тогда иди.

Он перегнулся через меня и повернул ключ в замке. Дрожащими пальцами я ухватилась за ручку и распахнула дверь. Покинула кабинет и понеслась по коридорам к выходу. Вот чёрт! И что же мне теперь делать? Из-за похоти этого старого козла мы оба лишимся работы… Да и как смыть с себя ощущения чужих и противных мне касаний, да еще и признаться в этом Мирославу, я просто не знала.

***

Мир ждал меня в машине. Я купила бутылку воды в автомате с напитками на первом этаже, попила и заставила себя успокоиться. Я решила ничего ему не говорить сегодня. Я знаю, что тогда он полезет к Фёдору драться, и тогда нам не дадут даже написать заявление об уходе, а напишут в трудовой что-нибудь плохое.

Сказать-то я, конечно, скажу. Но только мне нужно подумать, что именно говорить, и успокоиться. Если я сейчас разрыдаюсь, пока буду рассказывать, Мир режиссёра вообще покалечит и будет за это отвечать перед законом по всей строгости. Мне бы хотелось поговорить с ним так, чтобы Ланской не трогал его. Как? Не знаю. Но мне нужно это придумать до завтра. Послезавтра уже новая репетиция… И скорее всего, нас на ней уже не будет.

— Что так долго? — спросил он, когда я села рядом с ним в машину.

— В туалет ещё зашла и воды купить. Пить хотелось, — ответила я довольно сухо, смотря на свои колени, на которых лежала бутылка воды.

— А, ну ладно, — ответил он и завёл мотор, чтобы затем вывести машину на дорогу.

— Ты чего? — нахмурился Мир, заметив, что я всю дорогу молчу как рыба. — Бледная как поганка… Тебе Фёдор каких-то гадостей наговорил?

— Да нет, — помотала я головой, решив окончательно, что сегодня данной темы я касаться не буду — получится излишне эмоционально, и этим я натравлю парня на мужчину. — Нехорошо себя чувствую… Устала и живот болит.

— Может, к врачу заедем?

— Да к какому врачу? — возмутилась я. — Ты время видел? Поехали домой, я лечь хочу. Посплю, и всё пройдёт.

— Ну, как скажешь… — пробурчал он. — Но если завтра легче не станет, я тебя сам отвезу к доктору. Поняла?

— Поняла.

— Ну вот и хорошо.

Он привёз меня снова к себе. И зачем я, в самом деле, плачу за комнату, если практически живу с ним? Она нужна только для мамы, чтобы она не знала, где на самом деле я провожу ночи…

Мир нежно заботился обо мне. Организовал мне лёгкий супчик, уложил в постель и укрыл тёплым пледом. Он ушёл в зал и смотрел телевизор, а я всё лежала и лежала без сна, крутилась и никак не могла успокоиться и придумать, что говорить ему завтра. А когда? Утром? Нет, лучше на пары сходить сначала. Вечером? Да, наверное. Но как это всё вслух сказать? Боже…

Я всё ещё не спала, когда Ланской тихо вошёл в спальню, дошёл до кровати и осторожно лёг со мной. Обнял меня и мирно засопел…

Утром я упорно делала вид, что ничем не гружусь, но Ланской слишком хорошо меня чувствует и постоянно задавал неудобные вопросы. Благо, что времени на них было не столь много — нужно было ехать на пары. Позавтракала скудно, но уверила его, что живот у меня уже не болит, но болел полночи, и поэтому я просто не выспалась. Кажется, поверил…

В машине, пока ехали в институт, делала вид, что дремлю, и очередных вопросов удалось избежать. На первом этаже нашего учебного заведения мы расстались и разошлись по разным крыльям здания. Начался обычный учебный день. Часы неумолимо летели, а я всё еще не могла подобрать слова, как сказать Ланскому о том, что вчера произошло…